let the world burn

      холодный снег больно щиплет кожу. он падает, разбивается о бархат, распадается мелкими бусинами-каплями по румяным щекам. парень добегает до развилки и останавливается, сгибается над землей, руками опираясь на колени, жадно вдыхает и давится щипучим воздухом. легкие жжет, те, по ощущениям, покрываются пузырями, разъедаются от ядовитого газа. кислород — испарения хаоса. и чем ближе парень подбирается к базе, тем тяжелее становится дышать. хоть бы успеть.       рация молчит уже второй час, и у хенджина не остается даже толики надежды, что осталась хоть одна живая душа, помимо него. хван достает из ранца один оставшийся баллон с кислородом и надевает маску, наконец вдыхая полной грудью. зрение фокусируется, мутные пятна пропадают, и парень может осмотреться вокруг: небо, некогда синее, сейчас было желтым, больше напоминающим ржавчину; где-то еще догорают здания, пепел смешивается со снегом, окрашивая тот в серый; вдалеке слышатся взрывы — вероятно, это городская котельная доживает свои последние часы.       тишина, нарушаемая лишь редкими далекими взрывами и тихим потрескиванием горящего дерева, пугает. наверное, так слышится смерть. хенджин в панике оглядывается, надеется найти хоть что-нибудь, что намекало бы на присутствие чего-то живого, но слышит только стук собственного сердца, вырывающегося из грудной клетки — вот-вот, и по хрупким ребрам разойдутся трещины. датчик на баллоне с кислородом оповещает, что его хватит еще максимум на двадцать минут. нет, хван точно не успеет.       небо натурально ржавеет, затягивается иссиня-чёрными тучами, погружая город (или то, что от него осталось) во тьму. хочется развернуться и поскорее направиться в безопасное место, но хенджин все еще надеется, поэтому достает рацию из нагрудного кармана и пытается снова:       — база, прием, как слышно? — в ответ — заледенелое шипение. — меня кто-нибудь слышит?       глухой треск режет слух, убивая в парне остатки самообладания. он прислушивается, поднося рацию к самому уху. сквозь помехи хенджин слышит… дыхание? оно появляется на каких-то пять секунд, но хван готов поклясться, что смог расслышать в тяжелых вздохах мольбы о помощи.       — чан? чан, ты меня слышишь?       треск превращается в писк, а после слышится искаженный, словно металлический, тихий стон. хенджин срывается с места, бросаясь к базе. по пути стягивает с себя маску — кислород на исходе и его хватит только, чтобы спасти одного. легкие горят, каждый вдох причиняет адскую боль. он, не сбавляя скорости, вытаскивает из кармана платок с коряво вышитыми инициалами «b. h. & h. h», приставляет к носу и вдыхает — на маленьком клочке ткани все еще остался запах чужих духов.       заворачивает на знакомый переулок и замирает. двухэтажное здание превратилось в груду из разбитого бетона, осколков и пепла. хенджин ведет взглядом и замечает припаркованный пикап с номером, который помнил наизусть.       — вот дерьмо, — выругивается хенджин, подходя ближе к машине. он заглядывает в окна, надеясь застать чана, сидящим на сиденье, но салон оказывается пустым. — дерьмо!       хван от досады пинает колесо, отчего срабатывает сигнализация, разнося по переулку монотонный вой. машина на ходу? хван пробует дернуть ручку двери, та поддается и открывается с тихим скрипом. парень отключает сигнализацию, нажав кнопку на приборной панели и обнаруживает ключи в замке зажигания, проворачивает их, и машина заводится. гул мотора заполняет пустую улицу, и хенджин облегченно выдыхает — они будут в порядке.       ноги несут к обрушившемуся зданию, сердце трепещет, пока парень лелеет надежду. он проходит мимо обломков, ища среди них тень чужого присутствия.       — чан! — голос срывается, горло саднит от разъедающих слизистую ядовитых паров. ответа не следует, силы на исходе, и все, на что хенджин сейчас способен — сесть на корточки, уткнуться лбом в колени и выть. — если ты не покажешься, значит мы умрем здесь вместе! — провоцирует. он знает, что в каком бы состоянии не был чан, даже на грани жизни и смерти, он никогда не даст хенджину подвергнуть себя смертельной опасности.       слева слышится шорох.       — черт возьми, чан, — хенджин, кажется, подлетает к чужому телу за секунду. — я здесь…все хорошо, — хван достает баллон и надевает на парня маску. — вот так, дыши. сможешь встать?       хенджин смотрит на то, как чан жадно вдыхает чистый кислород, пока у самого легкие, кажется, на полпути к тому, чтобы расплавиться полностью. хван помогает встать, заботливо обхватывая, по ощущениям, до ужаса хрупкую — почти фарфоровую — талию. чан точно потерял в весе за последнюю неделю. они ковыляют до машины; с каждым шагом хвану все тяжелее сдерживать болезненные стоны — тело невыносимо ноет, пульс давно перевалил за сотню — организм работает исключительно на адреналине.       парни оказываются в салоне, и хенджин с облегчением выдыхает. «потерпи еще немного, давай просто вывезем его отсюда». датчик кислорода пищит снова, оповещая, что осталось не больше пяти минут. хван пристегивает чана, поправляет маску, а после поворачивается к рулю и выжимает педаль газа.       перед глазами белые пятна. хенджин движется наощупь — по памяти и расплывчатым силуэтам знакомых улиц. силы покидают тело почти с такой же скоростью, с какой хван ведет машину. тучи сгущаются, снег валит с такой силой, что не спасает даже дальний свет фар.       хенджин не помнит, в какой момент городские развалины сменились на омертвелые поля, а снегопад остался позади. кислород больше не отравлен городскими ядами, и хван может открыть окно, впуская в машину чистый воздух. парень поворачивает руль, съезжая с шоссе на разбитую дорогу. вокруг ни души, лишь тихий гул мотора разрезает мертвую тишину. чан, что до этого находился на грани потери сознания, наконец открывает глаза, осматриваясь по сторонам. он стягивает с себя маску и вдыхает, холодный воздух щиплет нос, и бан морщится, трет его рукой, а затем чихает, привлекая к себе внимание водителя.       — ты как? — хенджин, не отворачиваясь от дороги, находит чужое колено и кладет на него руку, мягко поглаживая. — болит что-нибудь?       — где мы? — манера чана не отвечать на поставленные вопросы всегда выводила хенджина из себя. — я в порядке, — отвечает чан, заметив, как хван закатил глаза.       — хорошо, — хван сжимает колено, а после возвращает руку на руль. — скоро будем на месте.       — они уже там?       — не знаю… но если да — я оторву им головы, — хенджин проговаривает это настолько обыденно, что чан пугается его спокойствию. — какого черта они бросили нас там одних?!       хван сворачивает с проезженной дороги, по памяти сверяясь с координатами. вокруг скелеты некогда живописных деревьев, невольно ставшие участниками природного катаклизма. наконец, вдалеке появляется нечто, похожее на ферму — старый, покосившийся дом, окруженный высоким ветхим забором. подъезжая ближе, хенджин замечает клубистый дым, вырывающийся из дымохода. и чем ближе парни подъезжают, тем сильнее в хване закипает ярость.       — придурки, какого хрена вы оставили там нас умирать?! — хенджин врывается в дом, разъяренно оглядывая помещение. шесть пар изумленных глаз уставились на двух парней, стоящих в проходе.       — вот же черт! из-за вас двоих я проспорил бину целый ящик колы! — бурчит джисон, а после заливается смехом. — ну и нахуй вы такие живучие?