Ещё займемся твоей личной жизнью

      «Ничего, ещё займемся твоей личной жизнью,» — фраза, брошенная Николасом в самом начале каникул, сейчас нервировала Айдена как никогда раньше.       Ничего страшного, наверное, она сама по себе не представляла, но в том и заключалась проблема: вместе с фразой был ещё Николас. Этот весьма упорный и своенравный Николас, готовый накричать на императорскую чету, до последнего не соглашающийся с мнением преподавателей и рассчитывающий исключительно на себя. Одним словом, для одиночества Айдена он представлял сейчас очень большую опасность.       А ещё страшнее было, что прямо сейчас Николас собрался воплотить свой план в жизнь. И — увы — это даже не было угрозой. Он воодушевленно зашёл в комнату академии, держа в руках какие-то обрывки бумаги, на которых он обычно записывал стихи.       Впрочем, представив слова «план» и «Николас» в одном предложении, Айден красноречиво усмехнулся — наверное, сюда бы куда лучше подошло слово импровизация.       — Хочешь продать мне свои стихи, чтобы я пошел ими кого-нибудь соблазнять? Поверь, у меня закончились все шоколадки.       — Хочу, чтобы ты перестал быть таким занудой.       — А я разве зануда? — едва-едва закатив глаза, пробормотал Айден. В глубине души он может даже и был согласен с подобным определением, но прямо сейчас хотелось только спорить. — С чего вдруг такие выводы?       — Ты наследный принц, а про тебя даже слухи пускать не удается толком. С девушками не встречаешься, сомнительной репутацией не обладаешь. Приличный храмовый мальчик — скукота.       — А ты, значит, пытался пускать слухи? — собрав максимально серьезное (на сколько это было возможно) выражение лица и нахмурив брови, он осуждающе посмотрел на Николаса.       — Не смотри на меня так! Исследовательский интерес. И, если так подумать, тебе все равно придется когда-нибудь на ком-нибудь жениться. Потренироваться перед этим не хочешь, или храмового опыта тебе во-о-о-от так хватило? — широко раздвинув руки и оценив масштаб проблемы, он продолжил. — Выгодная сделка. Ты находишь себе девушку: хоть на одну ночь, хоть на всю жизнь, чтобы она тебе детишек нарожала и не знаю еще что, здесь мне не так принципиально, а я… Я подарю тебе уверенность в твоих силах.       — Выгодная кому сделка, Ник?       — Как минимум двум людям, — он немного помолчал, поймав недоверчивый взгляд Айдена, а после рассмеялся, — мне будет очень весело, и какая-нибудь первокурсница переспит с принцем. А если повезет — тебе тоже понравится. Ну и сам подумай, такой опыт! Когда, как не в академии?       Вообще дело складывалась удачно. Айден сам понимал, что бегать от девушек до выпуска будет непросто и бессмысленно. В конце концов, репутация боящегося любого намека на женское общество храмового служка вряд ли доведет до добра. Думать о далеком будущем не хотелось, но о нем уже подумал Николас, и выбора видимо правда не оставалось.       Николас, заметив в глазах Айдена некоторый намек на согласие, оживленно уселся на кровать и уставился ему в глаза. Минута, другая, еще одна. Наконец Айден сдался.       — Ладно. Но если мне не понравится, до конца года будешь поддерживать порядок в комнате.       Николас возмущенно перевел глаза на разбросанные по комнате листочки, на Айдена, снова на бардак и закатил глаза.       — Первое: это невозможно. Поддерживать здесь порядок. И ты тогда точно соврешь, что тебе не понравилось!       — Да ну, у меня же получается. Достаточно складывать свои вещи… — он не договорил, потому что Николас его обиженно перебил.       — Единственный способ устроить здесь чистоту — отчислить меня из академии. С этим предположением Айден был решительно не согласен, но отступил.       — Ладно, потом придумаем, что с тобой делать. Тогда с тебя желание, идет?       — Только если оно не касается порядка, — облегченно ответил Николас и вскочил с кровати, подтягивая за собой Айдена. — Идем, нас ждут великие дела!       После недолгого совещания, жертвой была выбрала Селена Руи, девушка, учившаяся на курс младше. По информации Николаса, сейчас она ни с кем не встречалась, вместо вечеринок ходила в библиотеку, да и в целом ничем особенным внимания не привлекала. Просто первокурсница.              План много времени не занял. Николас и Айден шли в библиотеку, где первый должен был с увлечением выбирать очередную поэзию, а второй — ловить любовь всей своей жизни. Или недели. Или дня? В общем, жертву на ближайшие пару часов.       Им повезло: Селена была на месте и увлеченно читала какой-то приключенческий роман. В глазах Айдена было узнавание (не девушки, книги), и он, почти облегченно выдохнув, последовал прямо к девушке.       — Привет! — уверенно (по крайней мере, ему так казалось) поздоровался Айден. — О, я читал этот роман!              Селена недоуменно посмотрела на Айдена. Николас делал вид, что выбирает книгу, со спины оглядываясь на потенциальную парочку.              — Здорово, — односложно ответила Селена и вернулась в чтение. Айден замялся, переминаясь с ноги на ногу, Николас положил руку на лицо. Все уже пошло не по плану.              Вообще-то Селена была обязана заинтересоваться разговором с принцем. Даже если ей Айден абсолютно безразличен, получить расположение принца — чудесный способ стать более завидной невестой.              — Настолько увлек тебя? Роман, — спросил наконец Айден.       — События там явно интереснее событий академии, — не отрывая глаз от книги, ответила она.       — Надо же, с тобой мало кто согласится. Особенно если вспомнить последнюю неделю до каникул, — немного нервно усмехнулся Айден.       — О, прости, мало интересуюсь хвастовством королевских отпрысков, магия не для этого нужна.              Разговор явно не задавался. Впившись ногтем большого пальца в кожу, Айден заставил себя продолжить.              — У каждого свои интересы… Но, кажется, арест пары преподавателей, библиотекарь-антагонист и переполненный лазарет — вполне себе насыщенная жизнь.       — Не в моем стиле, — отрезала Селена и вновь погрузилась в книгу.       — Тебе вообще не интересно со мной разговаривать? — немного обиженно спросил Айден.       — О, мне очень интересно, что за сборник выбирает твой друг-ловелас, вообще не смотря на нас, на что вы спорили о проведенной со мной ночи и…       — А кроме проведенной со мной ночи тебя ничего не волнует? — вспыхнул он. — С чего ты вообще взяла, что мы спорили?              Селена отложила книгу и рассмеялась.              — Меня не волнует ночь ни с тобой, ни с небезызвестным Николасом, ни вообще с кем-либо из вашего мужского общества, — немного подождала и шепотом продолжила. — У меня вообще девушка есть, — и чуть громче, так, чтобы услышал и Николас. — Но с подкатами у тебя все откровенно очень плохо.              Неловкая ситуация. Даже слишком.              Хлопнув по плечу принца, Селена встала, подхватила книжку и ушла из библиотеки.              — Бычьи кишки! — едва слышно ругнулся Айден и развернулся к другу.       — Мда-а, первый опыт у тебя не сложился, — протянул Ник, подойдя к Айдену. — Ничего, найдем другой план. Пошли в комнату.              Возвращались в тишине. Айден неловко проматывал в голове сцену с Селеной, а Николас напряженно думал.              Наконец, открывая дверь, последний уверенно произнес:       — Тебе нужны стихи.       — Что? Зачем?       — Девушки любят романтиков.       — Девушки не любят, когда за «романтиками» кто-то наблюдает.       — И это тоже учтем. Но сначала — стихи.       — Я не буду присваивать твои!       — А это отличная мысль! Напишешь сам!              Айден ошарашено посмотрел на друга.              — А ты уверен, что написание стихов входит в список моих многочисленных талантов?       — Ничего страшного, я отличный учитель.              Впрочем, написание стихов — по крайней мере, на первый взгляд, не выглядело как пытка. К тому же совсем скоро Ник убедится в его безнадежности и…              — Айдз, доставай бумагу, время творить.              Этой инструкции Айден последовать смог. Схватив тетрадь по какому-то не очень полезному предмету, он уселся с ней на кровать и вновь повернулся к Николасу.              — А дальше?              А что дальше, не знал и сам Николас. Стихи писать он начал как-то сам. Просто рифмы пришли в голову, вместе с эмоциями вылились на бумагу, образовали первые строчки. Сначала неровные, кривые, простые, но со временем стихи приобретали свой шарм, обрастали эпитетами и сравнениями, скрывали в себе потаенные уголки души автора. Или даже сами становились его душой. Впрочем, для этого точно было рано.              — Давай начнем с чего-нибудь простого. Зарифмуй с чем-нибудь любовь.       Айден нахмурился, но взял карандаш и начал что-то писать. Точнее, тыкать карандашом в бумагу, смотря то в окно, то в потолок, то еще куда-нибудь. Николас встал и начал мерить комнату шагами — на данном этапе терпением он не отличался. Наконец Айден неуверенно зачитал:

Хотел я встретить новую любовь,

Но получил у сердца кровь.

      — Ну-у, для первого раза, наверное, не плохо, — неуверенно промямлил Ник. Любовь-кровь… Ты бы еще любовь-морковь зарифмовал.       — А надо? — усмехнулся Айден. — Это я могу!       — Соревнование, Айдз? У кого будет лучше любовно-морковный стих?       — Вызов принят.       Вообще стеб был далеко не самым любимым жанром Николаса, но по такому поводу можно и потерпеть. Вырвав из тетради Айдена наполовину исписанный листок, он сел прямо на пол и начал увлеченно что-то писать. Почти не возмущаясь на эту выходку, Айден тоже собрался с мыслями.       Наконец, стих Айдена собрался воедино и он, оглянувшись на Николаса, прокашлялся и немного неуверенно начал читать его вслух:

Любовь путей не выбирает,

Известно дитю каждому с мала.

Придет во сне, не потом отпускает:

На сердце исчезает пустота.

В мечтах являет твой волшебный образ,

И думать о делах мне больше не дает,

Смотрю на твой красивый крепкий волос,

Твой лик, твое лицо — и вновь душа поет.

Она приносит нам страдания, печали,

Растет в душе неловко, как в земле морковь.

Не хочет, чтобы люди забывали,

Как участь эта тяжела, и имя ей — любовь.

      — С рифмами еще бы поработать… Образ — волос, надо же.       — А у самого что?       — А что у меня? Ну, слушай. Заодно учись читать так, чтобы девушки падали под твоей интонацией! — изобразив довольную улыбку, Николас сделал театральный вдох и начал:

Любовь приходит, залетая в сердце,

Кричит, поет, играет, а затем уходит вновь.

Непостоянна, ненадежна, да подобна смерти,

Своим присутствием лишь разгоняет кровь.

Она сильна, она корнями залезает в душу,

Не выдернуть ее, уселась как морковь,

Я потяну ее, я подхвачу, но, слушай,

Шепнет она: место мое здесь, ведь я — любовь.

И вот не сплю теперь, молюсь ночами,

Я думаю, малыш ты мой, лишь о тебе,

И в час тоски, дождя, и в час печали

Ты радостью посеешь душу мне.

Люблю тебя, прими мое признание,

И согласись делить со мною душу на двоих.

Быть может, я твоё лишь наказание,

Но искренен любовный мой порыв!

      Читая, он не забывал вздыхать, кланяться, прижимать руку к сердцу — честно говоря, всячески кривляться, немного переигрывая, но на голос это никак не влияло, выражение было отменным.       — Не изменяешь себе, готов признаваться в любви первому встречному?       — Мы с тобой полгода знакомы, идиот!       — И все ещё не делим с тобой постель, для тебя не совсем обычная стратегия? Айден сам не знал, что на него нашло, такие шутки были самую малость несвойственными ему, но сегодня они очень хотели из него вырваться.       — Надо же, тебя так возбудила неудача с женщиной, что ты решил переключиться на мужчин? — усмехнулся Николас. — Интересное решение.       — А ты пробовал? Ну, с парнями, — вдруг спросил Айден.       — Айдз, это очень странные вопросы для храмового мальчика. Я думал, их предел мечтаний — совокупление с женщиной для зачатия. Или для каких-нибудь приливов энергии. А оказывается! — он легко улыбнулся и чуть-чуть напряженно рассмеялся. — Я не пробовал. Пока что.              Продолжать диалог дальше было как-то странно. Такой напряженной тишины не случалось у них давно. Наверное с самого первого дня в академии.              — Айдз? — неуверенно протянул Ник. Он уселся на кровать рядом с ним и приобнял его за плечи. — Все в порядке?       — Да, конечно, — он попытался вырваться, но Николас лишь крепче сжал его плечи. — Ты что творишь?       — Думаю, как научить тебя вести себя с девушками, что же ещё. Ты вообще умеешь целоваться? Обниматься, судя по всему, нет.              Айден закатил глаза, но ответил на объятия друга, и, развернувшись лицом к лицу, перехватил его поудобнее, кладя голову на плечо.              — Это ты сейчас поцелуй показывал? — усмехнулся Николас, прижимаясь к Айдену.       — У тебя явно проблемы с теорией, — поднял голову Айден.       — Зато с практикой все хорошо.              Потянувшись к шее Айдена, Николас прикоснулся к ней губами и, на чуть больше чем на секунду втянув мягкую кожу, поднял голову и дал себе взглянуть на результат. Шея чуть-чуть покраснела, приблизившись по оттенку к щекам разгоряченных парней.       — Ч-что ты делаешь?       — Учу тебя ухаживать.              Моргнув, Айден позволил себе немного подумать и подхватил игру. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки Николаса и наклонился, проводя языком по обнаженной коже. Сдерживая стон, тот прижал к себе Айдена, руками приподнял его голову и впился губами в его губы, осторожно проникая языком в едва полусжатые зубы. Тот ответил, неуверенно вытягивая свой язык и прижимаясь к Николасу всем своим телом. Жар нахлынул на обоих: и в щеках, и во лбу, и чуть ниже живота. Хотелось большего, но оба боялись переступить последнюю черту. Хотя было ли, что переступать?              Ничего не говоря, Николас расстегнул свою рубашку до конца и скинул ее на пол, оголяя свой немного загорелый и накаченный торс.              -На этом моменте все девушки обычно в восторге, — скрывая неловкость, проговорил он.              — Я тоже в восторге, — восторженно шепнул Айден и провел пальцем от шеи к паху.              Не выдержав, Николас дотронулся до пуговиц Айдена и начал снимать с него рубашку, заставляя его дрожать от нежных прикосновений. Наконец, откинув края и обнажив его живот, Ник прильнул к торсу и провел языком от груди до груди, вынуждая того ещё больше смущаться.              Хотелось закрыть глаза и с головой погружаться в этот мир нежно-острых ощущений, забыть обо всем и просто наслаждаться моментом. Поднявшись и вновь впившись в губы, Николас не оставлял возможности кроме как поддаться и постараться сбросить с себя расстегнутую рубашку. Так просто это сделать не удалось, но, отпрянув, Айден все же стянул ее вместе со штанами.              — Покажешь, что делать дальше?       — О-о, дальше — импровизация.              Просунув руку под белье, Николас погладил Айдена по бедру и ягодице, слегка сжав ее и наблюдая за реакцией. Айден в ответ на это расстегнул брюки Николаса и оставил его с полуспущенными штанами, вынуждая дальше разбираться самостоятельно. Но, не получив никакой реакции, тоже начал гладить бедро партнера, выдавливая из него едва слышный стон.              — Ляжем? — тягучим голосом спросил Айден.       Николас кивнул и полностью разделся, опускаясь на широкую кровать. Айден последовал его примеру. Пощекотав его за верх бедра, он услышал разгоряченное дыхание и перешел к более активным действиям. Пальцами подбираясь к члену, он массировал обнаженную кожу Николаса, доводя его до наслаждения даже без касания к интимным местам.       Тот почти вскрикнул и уложил на себя Айдена, заставляя их соприкоснуться паховой областью. Протянув руки, он обнял Айдена и прохрипел:       — Айдз… Айдз.              Возбуждение накатывало, вцепившись руками к нежную кожу бёдер и оставляя розовые следы от ногтей, Айден заставлял Николаса ещё громче и быстрее выкрикивать его имя, доводя его до пика. С кровати слетали обрывки бумаги, они лежали прямо на стихах о любви и не думали об этом. Горячо, приятно, до безумия красиво и нежно. Игра, перешедшая через точку невозврата, привела их к этому моменту, и они ни о чем не жалели.              Спустя несколько минут они попробовали отдышаться. Говорить ничего не хотелось, дышать — тоже. Какое-то время он лежал в тишине, потом Николас проговорил:              — А ведь мы даже прочитали стихи о любви друг другу! Никогда ещё не видел такой романтики! — воскликнул он. А затем усмехнулся, оделся и вышел.              Айден знал: он будет на крыше. Сейчас он очень хорошо его знал. Одевшись и постаравшись успокоиться самому, не желая догонять сейчас Ника — ему нужно побыть одному, он стал собирать листочки со стихами. Зачем, не выдержив, взял один, перевернул и начал писать с другой стороны:       

      Сердце не слушает, какие у нас нормы,

      Любовь идёт туда, где ее ждут,

      Пусть чувства сохраняются бездонно,

      Их ни за что у нас не украдут.

      

      Айден.