Защищая то, что дорого

Для Дилюка привычно находиться в ситуациях, где он — рука об руку со смертельной опасностью. Это уже кажется настолько будничным событием, что он давно приучил себя носить несколько мечей в подпространстве и надевать огнеупорный сюртук с перчатками даже в обычный будний день. Очередная атака хиличурлов — обычно. Паникующие горожане, Кейя, чей голос звенит от сосредоточенности — тоже, но в этот раз все кажется иным. Слишком много врагов, слишком серьезные события случились незадолго до, и сам воздух, кажется, пропитан бедой. Что-то должно случиться, что-то плохое, и, стоя в стороне от общей суматохи, Дилюк выбирает для себя лучшую тактику защиты города. Не зря сегодняшний закат показался ему особенно пронзительным — словно чье-то перерезанное острым кинжалом горло, из которого медленно, вальяжно вытекает кровь, окрашивая все вокруг красным. Казалось бы, все предельно просто — город имеет прекрасное стратегическое расположение на острове. Попасть внутрь возможно только двумя способами: по воде преодолев Сидровое озеро, открытое и большое, что помогает быстро заметить и обезвредить любую угрозу, и через мост, что ведет к главным воротам. Ворота, в свою очередь, имеют толстую, добротно скованную решетку из каленого белого железа, что была создана, если Дилюку не изменяет память, не менее сотни лет назад. Огромные запасы продовольствия, Ордо Фавониус, кузница, собор и все без исключения лавки, мельницы, бары, рестораны и пекарни дают прекрасную возможность держать долгую осаду. Колодцы и несколько скрытых старинных подвалов, выходящих к воде, также гарантируют пищу и воду в случае, если беда придет надолго. Есть всего одно "но", о котором Дилюк, как бывший капитан кавалерии, говорил еще с самого начала своей службы на Ордо, но его, как всегда, не слушали. — Как давно я советовал починить ворота? — он дожидается, когда Кейя закончит раздавать приказы и отпустит от себя кучку растерянных рыцарей. Их мечи, он уверен, идеально заточены, а в блестящие латы можно смотреться, будто в зеркало, но едва ли они участвовали хотя бы в одном серьезном сражении. Варка забрал с собой всех опытных воинов, оставив город в руках капитанов с глазом бога. Хорошо для решения небольших неприятностей. Сейчас же Кейе явно не хватает рук и мечей в помощь, поэтому Дилюк здесь, и именно поэтому начинает разговор именно так. Любой другой назвал бы это неуместным. Но только они двое знают, как хорошо обычная перепалка может помочь снять напряжение и прочистить мысли, чтобы затем вернуться в реальность уже совершенно с другим настроем. Маленькие хитрости людей, знающих друг друга всю жизнь. — Вагнер был занят ковкой доспехов и оружия для новобранцев. Ворота на общем совете решили отложить на конец года. Или ты бы хотел взять проблему и ее решение в свои руки? — Кейя поворачивается к нему, громко шаркнув подошвами ботинок, и Дилюк теряется на секунду, пока не слышит окончание ответа и пробивающийся сквозь стальное напряжение привычный заигрывающе-ехидный тон. Отпустив рыцарей, Кейя вздыхает, хмуро глядя в сторону главных ворот — до них всего два поворота по улицам, три дома насквозь. В спокойное время этой дорогой часто ходят прогуливающиеся дамы в возрасте, а на крыльце второго дома с рыжим шифером на крыше собираются все бездомные коты. Хозяйка держит рыбную лавку и не выбрасывает требуху с отходами, раскладывает по мискам. Сейчас улицы пусты, солнце успело зайти, а фонари так и не зажглись. По мостовой ползет тревожный зеленоватый туман. — Я знаю, Дилюк. Они движутся по городу, замершему и слишком тихому. Сильный холодный ветер задувает под одежду, принося с собой мурашки, и все вокруг кажется странным и чужим, словно старый добрый мир превратили в свое собственное тревожное отражение. В некоторых окнах все еще горит свет, но черные тени, стекающиеся между домами, выглядят хищно и непроглядно. Если враг догадается притаиться в их утробе, узнать об этом получится, только сунувшись внутрь. Дернув плечами, Дилюк зовет огонь из глаза бога и прячет в рукавах камзола — так намного спокойнее, он в любом случае сможет прижечь атаку, какой бы она не была. У самых ворот Кейя отвлекается на секунду, выхватывая из тьмы Стэнли, несвойственно молчаливого и бледного до серости. Он настолько растерян, что по-прежнему стоит на своем привычном месте под деревом, навалившись на него спиной и боком, и смотрит по сторонам широко распахнутыми глазами. — Что? Что делать? — он цепляется за стальную хватку Кейи на его рубахе и даже не замечает, что царапает чужую руку, затянутую в перчатку, ногтями, инстинктивно пытаясь освободиться. Несмотря на то, что на пальцах уже начинает проступать первая кровь, Кейя даже не морщится. — Найди мне Ноэль! — он дергает подбородком, обдавая Стэнли легким морозным ветром. Тот вначале отшатывается, надсадно закашлявшись, но затем все же приходит в себя и смотрит на Кейю уже более осознанным взглядом. Но, увы, глупых вопросов задавать не перестает: — Ноэль? Дилюк отчасти понимает его: томный вечер, хмель в теплом воздухе, затихающий праздник на главной площади. А затем, словно гром среди ясного неба — тревожный звон колокола, людская паника, хмурые лица рыцарей, до боли знакомый ураганный ветер, пусть и позванный не Двалином, а самим Архонтом. Неумолимо заходящее за горизонт солнце. Любой бы растерялся. Самого себя Дилюк под эту категорию, впрочем, не относит: его разум, переполненный толкающими, вошкающимися мыслями и заботами в обычные дни, в моменты опасности смывает волной адреналина. Наступает поразительная, благостная ясность, сам мир словно становится четче, а Дилюк из человека превращается в камень, неотвратимо катящийся с высокой горы прямо навстречу сражению. Его уже невозможно остановить — только погибнуть от его руки или благоразумно отойти в сторону. — Иди и найди мне Ноэль. Приведи ее сюда, на стену над воротами. У нее есть ключи от лестницы. Быстро! — развернувшись, Кейя толкает Стэнли в сторону первых прилавков, задавая направление. — Я приведу! — тот исчезает в конце улицы, набрав неплохую скорость, и Дилюк прикрывает глаза, в гулкой пустоте своего окаменевшего разума соглашаясь с одной поправкой — есть и третий способ справиться с ним, когда он в подобном состоянии: Быть Кейей Альберихом. И высекать из Дилюка искры одним своим существованием. Прошло много времени с того момента, как он мог прочитать мысли Кейи четко. На это ушли годы — чтобы научиться разбирать витиеватый почерк, которым были исписаны страницы книги под названием Кейя, сотня секретов на двоих, десятки выигранных сражений, бесчисленные походы в малые экспедиции, и всего один дождливый серый апрельский вечер, чтобы стереть все, что было. Кейя говорил ему когда-то: "Я твое огниво, чтобы не случилось", и это было правдой, это всегда было правдой, принимающий такие разные формы. Теплый, согревающий огонек дружбы, растопивший и сплавивший их вместе. Одни книги с приключениями на двоих, Кейя, забирающий себе всю ненавистную Дилюком морковку, сломанные носы спрингвейлских задир, обзывающих Кейю из-за повязки и слишком смуглого цвета кожи. Надежный сигнальный костер товарищества и братства — Дилюк был мечом, а Кейя — рукой, направляющей его. И им ни в чем не было равных. Ревущее, сжигающее пламя неверных решений. Тлеющие угли. Последние годы они оба только и делали, что подкладывали новые дрова и сухие ветки, помогая пламени разрастись вновь: долгие посиделки в уже закрытом баре, случайные вылазки, совместные праздники на винокурне, общий сбор урожая. Постепенно это становится чем-то иным, растет и множится, настолько явно, что даже для Дилюка, абсолютного глупца по части эмоций, это очевидно. Что-то... что-то хорошее? Другое. И если девушкам в такие моменты начинают дарить букеты душистых цветов, Дилюк действует, как умеет: — Замучаемся отстраивать. Ворчит, стоя рядом, пока беда случается. — Будем надеяться, этого и не понадобиться. В голосе Кейи тает последний лед. Он открывает рот, собираясь сказать что-то важное — Дилюк видит это прямо сквозь все его натянутые на лицо маски, но его, как назло, снова прерывают. На этот раз Хоффман. С построенным отрядом из десяти рыцарей за спиной, он появляется из-за угла, встрепанный, но удивительно серьезный, и важно кивает им обоим по очереди. Говорит коротко, но не по уставу: — Так. Кейя даже не морщится, только хлопает Хоффмана по плечу, вселяя уверенность, и проводит краткий инструктаж: — Иди ко вторым воротам, возьми десять рыцарей. Никуда не отходите, стойте там. Остальных распредели по городским улицам, Орден защитит Лиза, в соборе есть Розария. Верхние уровни за Эолой, не тратьте время, бегая по лестницам. Хоффман понятливо кивает, без споров и уточнений оборачиваясь к остальным рыцарям, но быстро замолкает, вскидывая голову — в небе с оглушительным хлопком взрываются три сигнальные стрелы, разнося тревожные алые всполохи пиро-энергии по ветру. Проходит всего несколько секунд, затихший город вздыхает сильным ветренным эхом, где-то поблизости глухо хлопают распахнутые деревянные ставни. Дилюк втягивает родной запах горелого пороха полной грудью, настраиваясь. Сердце ускоряет свой бег, качая адреналин по венам, ладони внутри перчаток нагреваются. — Эмбер, — сообщает очевидные вещи Хоффман, но он всегда такой — глупый, но страшно собранный во время стрессовых ситуаций. Именно поэтому и не пошел в капитаны. — Я за ворота. Остальные — на улицы, пусть все жители сидят по домам. Проверьте закрытые окна и двери, — Кейя вытаскивает меч из ножен, скользя по Дилюку взглядом — заметить практически невозможно, но он видит, как лазурь синей радужки смерзается, светлея на пару оттенков. Ромбовидный зрачок хищно сужен. Он не зовет Дилюка с собой. Это логично — они оба умелые опытные воины, у каждого есть оружие и собственный глаз бога, каждый из них сойдет за пятерку опытных рыцарей. Если думать обо всем происходящем внутри своей головы может показаться, что минуты тянутся, будто сахарные нити. На деле это секунды — Дилюк смотрит удаляющемуся Кейе в спину, на то, как тень под воротами укрывает его плечи, поджимает губы и поворачивает в сторону Доли Ангелов. На заднем дворе стоит целая груда бочек, полных вина и виски, в подвале и шкафу бара хранится бесчисленное множество бутылок с самым разным алкоголем. Убрать все это за пару минут — невозможно. Всего несколько горящих стрел или один зажженный факел хиличурла-берсерка — и деревянное здание вспыхнет, как стог сена, повезет, если не будет сильного взрыва. Понятный и простой выбор, очевидный в подобной ситуации. Но Кейя уже высек из него искры — ответами, взглядом на прощание, и теперь сердце внутри горит как прежде: яркой ясностью, зовет, тянет прочь. Где если не вместе с ним стоять против врагов, кого, если не его защищать — в первую очередь, ради кого сражаться. Он уже ушел однажды. Он не хочет вновь ошибаться так сильно. За стеной, в наступающей тьме, расцветает первое зарево пожаров. Ветер тут же подхватывает, донося до города запах жженой травы и древесины, шепчет эхом чьего-то клокочущего, звериного рева. Дилюк поворачивается. И бежит в сторону ворот.