Сердце на двоих и маленькие ручки.

Макс ушёл ненадолго — в магазин за продуктами. Я остался один с Софией. Она мирно спала в своей кроватке, подперев крошечный кулачок к щеке. Я сидел на полу, привалившись к стене, и смотрел в потолок. И внутри… Внутри шла война. “Ты не такой.” “Ты не должен этого чувствовать.” “Ты обязан был быть сильным. Правильным.” А сердце кричало: “С ним ты дышишь.” “С ним ты живой.” “С ним ты хочешь быть собой.” Я вцепился пальцами в волосы. Как можно любить его? Как можно хотеть этих прикосновений, этого тепла, этой улыбки? У тебя была жена. У тебя есть ребёнок. Ты не имеешь права снова быть счастливым… по-другому. Я зажал рот рукой, сдерживая рваное дыхание. Боль поднималась внутри горячей волной. Я боялся. Боялся потерять Софию. Боялся предать память о ней. Боялся самого себя. И, может быть, больше всего я боялся… Боялся позволить себе захотеть Макса по-настоящему. Потому что если я приму это — уже не будет дороги назад. Дверь тихо открылась. Макс вошёл, неслышно. Увидел меня на полу. Остановился. Он всё понял. Без слов. Подошёл медленно. Опустился рядом. Не спрашивал. Просто взял мою руку в свою — крепко, уверенно. И тихо сказал: — Ты не сломался. Ты стал сильнее. Я тряхнул головой, яростно стирая слёзы. — Я не знаю, кто я теперь, Макс… — Ты — отец. Ты — Алекс. — Я — ошибка. — Ты — человек, который достоин быть любимым, — сказал он твёрдо. — Как угодно. Кем угодно. И я здесь. Рядом. Я всхлипнул. Слабый, убитый, растерянный. Но рядом с ним я позволил себе быть слабым. И впервые за всё это время я поверил: может быть, мне позволено просто жить.