Последний взгляд

      Илья мёртв это его вина. Первая реакция – отрицание, и Невер не может заставить себя поверить, до конца осознать. Мысли крутятся в голове, как тайфун, а в груди зарождается что-то холодное и тяжёлое. Страх. Ещё секунду назад всё было хорошо. Илья казался таким реальным, таким живым. Когда они разделяли объятие, Невер готов поклясться, что чувствовал чужое тепло и ритмичное биение сердца через плотную ткань костюма. Но теперь всё это было ничем иным, как глупой иллюзией, подделкой, которой разум отчаянно стремился вернуться его в равновесие. Он не успел, не пришёл вовремя, и теперь Илья мёртв, Джек нашёл его тело и- Дыхание сбивается, каждый новый глоток воздуха – усилие. Илья иллюзия начинает рассеиваться, словно туман. Улыбается так грустно, так безмятежно. Невер просит её остаться, просит не уходить, не обращая внимание на то, как жалко и надломлено звучит его собственный голос. Потому что он не сможет, не справится в одиночку. Их работа всегда была непростой, особенно сейчас, когда весь мир погряз в хаосе, а погибших не успевают считать. Хотя в смерти есть некоторая простота. В одну минуту ты – сложный механизм органов и костей, работающих в унисон, а в следующую – нет. И перед каждым заданием Невер был готов встретиться с гибелью лицом к лицу. Но он никогда не был готов к потере ещё одного человека, к которому успел привязаться. Силы, кажется покидают его. Больше нечему поддерживать его дрожащее тело и колени бьются о почву. Это было слишком идеально для правды.

***

      Лагерь казался почти полностью разрушенным, пустым. Там, где когда-то теплилась вера на лучшие времена, теперь не было ничего, кроме рваных палаток и хладных трупов, распластавшихся по земле. Эта картина напоминала, как легко человеческая жизнь может, как песок, ускользнуть сквозь пальцы. Тошнота уже начинала подступать к горлу, но он упрямо ее игнорировал, пока шёл, пока бежал, выискивая глазами знакомые черты. Руки крепко сжимали реверс, как будто он - единственное, что могло защитить от неизвестности. — Илья, ты здесь? Он не получает столь желанного ответа, но вместо этого видит. Первое, что бросилось в глаза – кровь, её было так много. Красный на полу, на стенах палатки, на потолке. Она пропитала и так отравленный воздух, и Невер ощущал ее едкий медный запах даже через защитный костюм. Вторым было тело. Бледное, как призрак, и такое неестественно неподвижное. Со стороны могло показаться, что Илья просто спит, что он выдохся после напряженного дня и провалился в сон, как он часто делал в Эпсилоне, а потом получал нагоняй от Невера. Лицо расслабленное, без единого намека на тревогу. Но покрытое алым, как и всё остальное истерзанное тело. Этого не может быть, это не правда! Последняя соломинка - реверс - не сработал. Илья лишь дернулся, будто током ударило. Глаза по прежнему закрыты, грудь статична. Прошло слишком много времени. Надежда разрушилась, как карточный домик, разбилась, как незакаленное стекло, на тысячи осколков. Это его вина, его вина, его вина, его вина.. Рука у Ильи холодная на ощупь, будто из фарфора. Надави чуть сильнее – наверняка покроется трещинами и сломается. Пульса нет, под пальцами лишь удушающая тишина. Он аккуратно приподнял тело, на удивление слишком легкое, и прижал к себе, даже не думая о том, что испачкается в красной жидкости. Он не хочет верить, он отказывается верить. В уголках глаз скапливаются слёзы. Так не в его духе плакать, поддаваться горю. Но Невер плакал, потому что понимал, что это конец. Он плакал из-за смерти, которой можно было бы избежать, прислушайся он к словам Ильи тогда. Этой смерти можно было бы избежать, если бы он пришёл раньше. Если бы он только был рядом. А теперь он сидел там, зарываясь пальцами в потускневшие и слипшиеся от крови волосы, захлёбываясь в рыданиях и обнимая первого и единственного настоящего друга, чье сердце перестало биться, и умолял его проснуться. Машина времени сломана, и Ильи больше не будет. Не будет их разговоров между делом в штабе. Не будет совместных заданий. Не будет просьб взять машину Невера чтобы впечатлить Леру. Не будет глупых ссор, после которых они почти сразу же мирятся. Не будет смеха, радости, ничего. Лишь остывающий труп, оболочка когда-то живого человека. Он так и не проснулся. Невер еще долго сидел рядом с Ильей, боясь выпустить из свой хватки, прежде чем заставить себя отпустить. На его плечах все еще лежит груз ответственности, а в руках – судьба всего человечества. Ему нужно было оставаться сильным ради мира, ради Ильи. На трясущихся ногах он медленно попятился к выходу. — Прости меня, - слова – шепот на ветру, извинения, которые уже никогда не будут услышаны, как и все другие невысказанные слова, предназначенные для мертвого агента. Он бросает последний – прощальный взгляд, наполненный сожалением, на палатку, на Илью, прежде чем уйти.