Часть 7. Граница между раем и адом.
27 апреля 2025 г., 21:37
На этот раз Люк подготовился.
Каблуки — снова на ногах. Чёрные. Лакированные.
Кожаный ошейник на шее Кристиана — украшенный серебряным кольцом.
Он посадил Кристиана на колени в центре комнаты.
Связал руки за спиной тонкими кожаными ремнями.
На губах Криса была покорная, дрожащая усмешка.
— Сегодня, — мурлыкал Люк, обходя его по кругу, — я научу тебя терпению.
Он обвёл пальцем по ключицам Кристиана , провёл по шее. Легко, почти невинно.
Кристиан напрягся, предвкушая.
— Ни слова без разрешения. Ни движения без приказа.
Голос Люка был сладким, как яд.
Он начал медленно.
Пальцы — по груди.
Губы — по животу.
Язык — вдоль шеи.
Кристиан тяжело дышал. Его тело трясло от напряжения.
Когда Люк обхватил его член — твёрдый, пульсирующий — он сжал его плотно, но не позволил движений.
— Ты хочешь кончить, мой принц Кристиан ? — шептал он.
— Да, — прохрипел Крис, еле сдерживаясь.
— Пока нет.
Люк начал двигать рукой: медленно, мучительно, выводя его из себя.
Когда Кристиан застонал, выгибаясь, Люк отпустил — резко.
И всё — снова на грани.
Он повторил это снова.
И снова.
И снова.
Каждый раз, когда Кристиан был готов сорваться — Люк останавливался.
Каждый раз в его глазах вспыхивало что-то дикое, мокрое от страсти и злости.
— Ты прекрасен, — шептал Люк, целуя его в уголок губ. — Ты сгораешь для меня.
К концу испытания Кристиан трясся всем телом. Он был весь покрыт потом, губы прикушены до крови.
Он умолял глазами. Но ни звука не сорвалось с его губ.
Люк наклонился, шепнул в ухо:
— Проси.
— Пожалуйста, — выдохнул Кристиан . — Позволь мне…
— Тогда проси красиво.
Он раздвинул ноги Кристиана шире, ласково, но властно обхватил его рукой и начал двигаться — быстро, мощно, без жалости.
Крис закричал. Сорвался. И с криком, долгим, надрывным, освободился в ладонь Люка, трясясь всем телом.
Когда всё стихло, Люк развязал его, поднял на руки и унёс на кровать.
— Ты был идеален, — прошептал он, целуя лоб Кристиана . — Мой сильный. Мой красивый.
И Кристиан , всё ещё дрожащий, улыбнулся:
— Только твой.
И в этой истощённой, прекрасной тишине —
они снова нашли свою вечность.
