Чего Хотят

Черт, закрыл я дверь на ключ или нет? Я понял, что не помню, когда уже почти дошел до дороги. Дьявол, дьявол. У меня было всего два выхода: вернуться и проверить или пойти дальше, понадеявшись, что все в порядке и это просто моя мнительность. С одной стороны, возвращаться — плохая примета, но если я действительно забыл запереть дверь, то мало ли что может случиться! И тогда по возвращении меня ждет куда более ужасная примета — наша обчищенная квартира. Написав на ходу сообщение Достоевскому, чтобы он опять шел без меня, я бросился обратно. Назад добежал довольно быстро, но долго не мог найти в сумке ключи от домофона. Они оказались в одной из тетрадей. Поднявшись по лестнице, я подергал дверь за ручку и, к сожалению, обнаружил, что она заперта. Почему к сожалению? Да потому что получается, что напрасно возвращался. А еще мой ранний склероз перешел на новый уровень. Если сейчас преодолеть всю дорогу до универа бегом, то еще вполне можно успеть на первую пару. Проблема заключалась только в том, что бежать совсем не хотелось. А раз уж опаздывать, то нет большой разницы — на пять минут или на пятнадцать. Что-то в последнее время у меня становится традицией опаздывать и прогуливать. Моя расслабленность еще была обоснована тем, что сейчас была лекция по физике. Если к ДТП или Зеленке я бы еще ломанулся, то нашему преподу по физике не то что все равно на опаздывающих, а, кажется, все равно на студентов в аудитории вообще. Тихомирыч будет монотонно читать материал с презентации что перед полной аудиторией, что перед одним студентом. Главное — не сильно шуметь на лекции, чтобы не сбивать преподавателя с мысли. Это чревато тем, что возвращаться он к ней будет долго. Однако, поднимаясь на второй этаж к нужной аудитории, я все же периодически нервно посматривал по сторонам, потому что в этом корпусе рисковал встретить замдекана нашего факультета. Если конкретнее, заместителя декана по воспитательной работе Анатолия Викторовича. Кажется, он самый страшный человек в нашем деканате. Не в смысле, что у него заячья губа и прыщи по всему лицу. Даже наоборот, среди студенток его внешность пользовалась популярностью: аккуратно уложенные светлые волосы и строгие очки на носу были самыми запоминающимися признаками. Но часто любовь длилась ровно до первого выговора за слишком короткую юбку, вызывающий макияж или курение в неположенном месте. Замеченных в нарушении какого-нибудь очередного устава ждал фирменный ледяной взгляд замдекана, под которым как-то уже становились неважны его внешность и возраст. Оставалось лишь желание поскорее сделать ноги, собрать вещи и укатить на Аляску. Там и то теплее. Было большим счастьем, если тебя вызывали прямо к декану, а не к его заместителю. К моему огромному облегчению, Анатолия Викторовича я так и не встретил, хотя тот явно обладал суперспособностью запросто вырастать за спинами студентов. А уж тогда, почувствовав сжимающие твое плечо длинные пальцы, ты понимаешь, что настала полная… физика. Но не сегодня. Я добрался до нужной аудитории без приключений и приоткрыл дверь. Мне были видны спины конспектирующих студентов, а также Тихомирыча, который стоял у доски. Я тихо прошмыгнул в кабинет, а потом осторожно пополз к своему месту. На галерках при этом зашушукались и захихикали, но потом быстро смолкли, не собираясь меня сдавать. Тут же я увидел Чую и девушку с Пепельными волосами. Новенький меня тоже заметил и удивленно следил за моими движениями — я же в ответ только приложил палец к губам. Не стоит вырывать Тихомирыча из его собственной Вселенной. Мое привычное место было опять нагло присвоено Катей, а на ее собственном, возле Вики, сидела Агата. Так, не забыть потом высказать этим девицам, что я о них думаю, устроили тут игры в музыкальные стулья. Нет, конечно, универ не школа, садитесь где хотите. Но не каждый же час! Мне ничего не оставалось, как приземлиться на свободное место возле Достоевского, которое обычно занимала Агата. — Дай угадаю, — прошептал. — Ты отбивался от стаи грабителей-маньяков? — Всегда поражался вашим способностям, Шерлок, — язвительно ответил я. — Они нагло тащили содержимое холодильника, но я их разогнал, бомбардируя маминой коллекцией любовных романов. Федор прыснул. Тем временем Тихомирыч повернулся к аудитории, и мы замолкли, демонстрируя почтительное внимание к лекционному материалу. Как и ожидалось, Тихомирыч даже не заметил моего внезапного появления. Думаю, если за окном начнется ядерная война, он и этого не заметит. А потом еще будет удивленно оглядываться среди груды развалин и протирать круглые линзы своих очков. Я скатал с тетради Федора тему лекции, а потом уже стал переписывать со слайдов. В какой-то момент краем глаза увидел, что на меня смотрит Чуя. Я быстро отвернулся, но ощущение взгляда на спине никуда не исчезло. Вот черт. Мне еще надо решить, что сделать с Викиной просьбой… Тут в голове вновь зазвучали чужие голоса. Один точно принадлежал Чуе, а второй, видимо, Арате. Я скосил на них глаза. Новенькие тихо переговаривались, разобрать о чем — было невозможно. Но их сказанные шепотом слова отражались в моей голове. Отлично, еще одна ветка способности открыта — звукоусиление. — И как тебе? Еще не передумал меня оставить? — это спрашивала Арата. — Передумал, знаешь ли. — Да? Что, заинтересовали тебя милые простые студенточки и студенты? К тебе, к нашему идолу и герою женских грез, кто-то осмелился подойти? — Есть тут один. — Это не тот, на кого ты уже полпары пялишься? — Ни на кого я не пялюсь. — Хорошо, не пялишься. А просто ведешь тактическое наблюдение. Ну мне же интересно! — А мне нет. — Ой, да не ври. Если бы тебе что-то не было интересно, то ты бы тут не задержался. Думаешь, я поверю, что это ты из-за меня тут свою роскошную задницу просиживаешь? — А у какой группы следующая практика? — раздался картавый голос Тихомирыча, и сигнал был потерян. Вот блин, почему именно в этот момент физик решил обратить внимание на своих подопечных? Я попробовал еще раз усилить чужой диалог, но посторонние мысли сбивали с толку. В конце концов я себя одернул — не собирался же подслушивать, в самом деле. — А какой… — после звонка я почти догнал в дверях Достоевского. — БЖД, — донеслось сзади. Я обернулся и чуть не врезался в Чую, но он сумел поддержать меня за локти. — Привет, — сказал я, возвращая себе равновесие. — Привет, — улыбнулся в ответ парень, отпуская меня. — Что ж ты такой несуразный? — Ничего подобного! — заявил я, но тут же прикусил язык. М-да, до шпионского самообладания мне далеко. Чуя изумленно посмотрел на меня. Тут я понял, что мы стоим в дверях, загораживая остальным проход. А подвинуть или обогнуть новичка никто не осмеливается — так и стоят за ним, как почетная свита. От этого сравнения, пришедшего в голову, я не смог сдержать усмешки. У него точно не все дома. Я вышел из аудитории, за мной Чуя, а потом и все остальные. Достоевский уже исчез с горизонта, судя по всему, ушел к Саше, поэтому я решил дождаться Аку, который все еще беседовал с Тихомирычем — видимо, по поводу своего автомата на экзамене. Но Чуя и не подумал уходить, а стоял рядом, вопросительно глядя на меня. — Что? — даже стало как-то неловко под этим взглядом. — Куда дальше? — спросил Чуя. — В смысле? Ты же сам сказал, что сейчас БЖД. — Господи, и почему он такой тугодум? Я не знаю, где нужный корпус, — терпеливо объяснил он мне, хотя внутренне, кажется, даже посмеивался. А ведь точно, Чуя же, наверное, пока без понятия, где что находится в нашем универе. Почему ему еще никто не провел экскурсию? Он не я, он бы точно все с первого раза запомнил. Но почему он не пошел со всей группой, а остался со мной? Блин, тут все логично, сейчас все разбрелись кто куда. И за кем ему идти? А я тут, получается, пока единственное знакомое лицо. — А где Арата? — С девчонками убежала. Сто пудов специально, чтобы поиздеваться. — Ясно, — кивнул я. Потом заглянул в кабинет, где Рюноске все никак не отставал от препода. — Тогда пошли на БЖД, это в третьем корпусе. У нужной аудитории действительно обнаружилась на банкетке группа девушек, среди которых мелькали пепельные локоны. У этой Араты явно проблем с коммуникабельностью нет, вот уже радостно щебечут. Хотя тут играет роль и то, что она ведет себя попроще и выглядит свободнее в общении, чем Чуя: все время шутит и без умолку болтает. А этот тип? Он, конечно, тоже улыбается, только очень слабо и не всем. А жаль, так ему было бы проще, ведь красивая улыбка же… Мы вошли в пока почти пустой зал. Сидевшая за своей партой Вика тут же встала и подошла ко мне. — Доброе утро, 'Саму. Опять опаздываешь? Надеюсь, он не забыл о моей просьбе. «Это его подружка?» — подумал Чуя. — Да с кем не бывает, — неловко ответил я девушке, а потом развернулся к Чуе. — Познакомься, это Вика… мой друг. Вика, думаю, нужды представлять тебе Чую нет. — Очень приятно, — щеки девушки слегка порозовели. — Мне тоже, — и если бы сейчас он взял ее ладонь в свою руку и поцеловал, то все это выглядело бы как кадр из дурацкой черно-белой мелодрамы. Хорошо, что все это осталось только в моих бредовых фантазиях. Вика задала какой-то вопрос Чуе, а я тактично решил оставить их и переместиться за парту к Достоевскому, который тоже уже оказался на месте. Странно, а обычно до конца перемены со своей Сашей тусит. — Поздравляю, герой, — сказал он, не поднимая головы с рюкзака, брошенного на парту вместо подушки. Я ничего не ответил, а просто молча сел рядом и отвернулся к окну, дожидаясь начала лекции. Хотя называть пару по безопасности жизнедеятельности полноценной лекцией и язык не повернется — на нем все занимаются тем, чем хотят, в то время как конспект надо просто переписать из методички. В итоге студенты повторяют другие предметы, переписывают домашку, играют в телефон или копаются в планшетах. Но все это надо делать потише, так как можно разбудить бэжедэшника. Так что всю пару мы с Федором резались в морской бой. И кто же постоянно выигрывал? Знаю, что нечестно, но надо же как-то мстить Достоевскому за его подколы. — Да как ты вообще?.. — Федор схватился за голову, когда я потопил его последний корабль. Первые ряды обернулись и зашикали на нас. Старый бэжедэшник издал какой-то странный гортанный звук, что-то между храпом и зевком, и снова засопел. — Уметь надо, — ехидно прошептал я, комкая очередную бумажку. Я мельком посмотрел на Чую. Он сидел с наушниками в ушах рядом с Ар, которая перекидывалась записочками с новыми подругами. Я прислушался, но его мысли накладывались на музыку, и разобрать было сложно. Последней парой у нашей группы была лекция по цифровым технологиям. Надеясь, что Чуя как-нибудь найдет способ узнать дорогу до кабинета, я вышел в коридор вместе с Агатой, с которой условились вместе пообедать. Да и надо Чуе хоть с кем-то общаться из остальной группы. Хотя, кажется, его это не слишком интересует. И дело вовсе не в том, что я его избегаю… Я не избегаю, но… Он меня вообще слушает? О чем он думает? Ой, опять отвлекся и пропустил все, о чем мне сейчас рассказывала подруга за ланчем. Я посмотрел на Агату самым участливым взглядом, на который был способен, мол, весь во внимании. Почему же я опять думаю об этом Чуе? Пусть катится к черту со своими книгами, фильмами, наушниками и Виками. Когда мы возвращались из столовой, то где-то в другом конце коридора раздался громкий женский визг. Мы с Агатой удивленно переглянулись и, не сговариваясь, двинулись туда. А там уже собралась небольшая толпа, через которую мы аккуратно и протиснулись, чтобы увидеть двух людей, стоявших друг напротив друга. Русый парень прижимал руку к лицу, а его глаза пылали ненавистью. Когда он отнял ладонь, я заметил, что у него из носа течет кровь. Этого типа я не знал, но предполагал, что он старшекурсник с нашей кафедры. А вот второй… был Федор. Его обычно красные глаза стали темнее и теперь были схожи с фиолетовым горели не меньшей яростью, а руки сжались в кулаки. — О боже, — прошептала Агата. — Это же Колька, бывший Сашин парень. Тут я увидел и саму Сашу, которая наконец прекратила визжать и подбежала к Коле. Федор молча смотрел на них. И все как-то притихли. — Так, что тут происходит? — разрезал тишину ледяной голос. И у всех без исключения поползли мурашки, потому что стало понятно, что это полный… Через толпу студентов пробрался Анатолий Викторович. Он оглядел всю троицу: стоящих рядом Колю и Сашу и тяжело дышащего Федора. Я уже не видел его глаз и не знал, как помочь и нужна ли ему помощь. — Достоевский— со мной к декану, Мазулин — в медпункт. Живо. Остальным разойтись, — спокойно произнес замдекана, поправляя очки. Сначала я метался, не зная, пойти ли вслед за Федором или на лекцию. Но Агата мягко потянула меня за плечо в сторону нужной аудитории, шепнув, что сейчас нам явно не стоит вмешиваться. В смятении я согласно побрел за ней. Но что произошло? Неспроста же Федя расквасил этому парню нос. Я не первый день знаю Достоевского: он порой может вспылить, но чтобы полезть в драку прямо в универе? Таким образом, я остался за партой без соседа. По совпадению мой новый знакомый тоже, так как Арата переместилась поближе к новым подружкам. Я прикинул кое-что в уме. Хоть какая-то компания, ну не убьет же меня Чуя, если я с ним сяду, и не изнасилует. Последняя мысль пришла в голову незвано и крайне неожиданно. Настолько неожиданно, что я чуть не упал прямо на эту парту, но сумел кое-как за нее сесть. То есть повалиться на стул. — Что с тобой? — поинтересовался Чуя. — Упал, — буркнул я. — На ровном месте? — Да, со мной такое бывает, привыкай. — Хотя зачем ему привыкать? Всю лекцию я не мог перестать думать о том, что произошло на перемене. Может, эти трое столкнулись в коридоре, Саша опять пожаловалась на бывшего, или сам Мазулин как-то спровоцировал Достоевского… Нет, этого недостаточно, Федор бы не стал из-за такого психовать. Он бы просто серьезно поговорил с парнем, в крайнем случае предложил бы ему встретиться после пар. А не стал бы с разворота бить его в морду. «У него бывает и такое сосредоточенное лицо? Видимо, это из-за того, что сделал его приятель», — краем глаза я увидел, что опять привлек внимание Чуи. — Ты знаешь, что произошло? — спросил я его и получил в ответ молчаливое согласие. Ну конечно, местное сарафанное радио уже разнесло. — Ты думаешь, что он поступил неправильно? — и зачем я вообще задаю Чуе такие вопросы? Зачем завожу с ним разговоры? Но ведь он меня не игнорирует и не посылает, значит, можно. А у нас что не запрещено, то разрешено! — Не мне об этом судить. Меня же там не было. Этот парень — твой лучший друг, да? — Мы с начальной школы знакомы, хотя и не сразу подружились. А еще я очень завидовал его портфелю с Человеком-Пауком… Чего ты смеешься? — Я не смеюсь, — ответил Чуя, а в его мыслях все еще плясали смешинки. — Не волнуйся, его за такое не посадят. Лектор настойчиво попросил тишины, так как разговоры в аудитории не умолкали. По доносившимся до меня отрывкам я понял, что студенты сейчас обсуждают именно недавние события. — Говорят, что Саша целовалась с Колей в коридоре прямо у него на глазах! — Мне вот она никогда не нравилась… Настоящая шлюха. — Ну, он мужик… — Идиот он, сейчас его и отчислить могут. — Да откуда вы знаете, что она ему изменяла? Это всё слухи. Хотя Федор достоин лучшего, чем эта стерва… — Я их видела вместе недавно, они… М-да, вот и разбери, чему тут верить, а чему — нет. Голова от их сплетен раскалывается. — Слушай, вот ты хотел бы читать чужие мысли? — внезапно задал я вопрос. И, видимо, Федору, потому что больше некому. — Не знаю. А зачем? — сосед призадумался. — Вот и я о том же. — Порой бывает, что у людей все на лице написано, — ухмыльнулся парень. — И их можно читать как открытую книгу. Вот тебя, например, тоже можно. — Ой, подумаешь, порой, — буркнул я. — Несложно догадаться, о чем думают люди. Ага, как же. На прошлой неделе я убедился в обратном. — Ты хочешь сказать, что можешь догадаться, о чем я думаю? — усмешка все еще не сходила с его лица. Хотя признаюсь, что не могу отличить его усмешку от улыбки. Но зачем ему мне улыбаться? — Могу. Запросто. Как два пальца об асфальт, — брякнул я, понимая, что отступать некуда. — Хорошо, давай проверим. — И как это? — Я вот сейчас буду думать об одной какой-нибудь вещи, а ты догадайся, о чем я думаю. Если угадаешь, то угощу тебя ужином. Предложение было очень заманчивым. Ужин. Халявная еда. Но совершенно проигрышным. Что бы я ни сказал, Чуя может ответить, что это неправда. Например, он будет думать о Марго Робби, а скажет, что думал о ветчине. Да и говорить правду разве не подозрительно? — Я согласен, — однако где мысли, а где действия. Чуя замолчал. И тут перед моими глазами начали проноситься картинки. На них были изображены площади, фонтаны, картинные галереи, парки, скульптуры. Как только промелькнули большая хрустальная пирамида Лувра и Эйфелева башня, я чуть было не выпалил с восторгом: «Париж!» Кажется, туда Чуя ездил прошлой осенью. Но все же я вовремя заткнулся. Приняв задумчивый вид и понаблюдав за его лицом еще несколько секунд, я наконец произнес: — Ты думаешь о ветчине. Парень приподнял брови. Казалось, он готов был расхохотаться. Блин, и почему я это ляпнул, нельзя было придумать что-нибудь другое?! — Ты угадал, — неожиданно признался Чуя. — С меня ужин. — Чего?! — округлил я глаза. — Постой, но ты же не об этом думал! — Откуда ты знаешь? — он вновь расплылся в этой уже становившейся привычной ухмылке. — Как раз думал, что неплохо бы сэндвич с ветчиной съесть. Все никак до местной столовой не доберусь попробовать. — Ты этого не докажешь! — А как ты докажешь, что я неправ? — Я… я… — я проглотил все, что хотел сказать. — Так что придется угощать тебя ужином, — Чуя вовсе не был этим огорчен. — Я в семь свободен, а ты? — Тоже, — но тут до меня с запозданием дошло кое-что. — Постой, а зачем тебе это? Неужели не проще заказать мне на дом какой-нибудь еды? — Я тоже об этом думаю, зачем мне вести куда-то такого дурачка, как ты. Я же буду угощать тебя, думаю, для этого лучше небольшой ресторанчик подойдет. Как насчет «Кантареллы»? Название мне ни о чем не говорило, но это явно не то заведение, где можно руками есть картошку фри. — Ладно, сойдет. В семь так в семь, — сдался я. В конце концов, зачем отказываться от еды? — Хочешь, я за тобой заед… — Он резко замолчал. — Черт, почему я обращаюсь с ним как с какой-то девчонкой? И какого вообще решил его пригласить? Похоже, это сумасшествие заразно. Наконец-то у него заработал мозг. Но уже поздно, товарищ. Вот только ты прав, не надо со мной как с девчонкой, которую хочешь впечатлить, мне от этого как-то не по себе. — Тогда встретимся там без пяти? — спросил я, делая вид, что не услышал его последнее предложение. Хотя я же его действительно не слышал — в прямом смысле этого слова. Чуя кивнул. Я отвернулся к доске. Черт, вчера только думал, что мы прекратим общаться, а сегодня мы уже, как давние друзья, идем ужинать. Только вот действительно, почему он все так выставил, будто проиграл? Домой в тот день я вернулся уставший и злой. Мало того что так и не узнал, что стало с Достоевским, еще этот самый гад и на звонки не отвечает. Если бы сам Федор все мне объяснил, то было бы понятно. Но этот чертов абонент недоступен! А уставший я был оттого, что эти паршивые чужие мысли так и лезли ко мне в голову. Люди только и думают о сексе и еде. Ну ладно, преувеличиваю, не только. Многие просто думают о своих рутинных делах, учебе, хобби. Например, я узнал, что Леська уже давно безответно влюблена в Никиту, родители Кати находятся на грани развода, а Ксюха принимает участие в каком-то конкурсе моделей. При этом я стойко игнорировал все похотливые мысли одногруппников. Но когда неожиданно заглянул в голову Наташе, нашей старосте, то чуть с ума не сошел. Там крутилось гей-порно! И не просто, а крупным планом все так, с сопутствующими комментариями! О, мои глаза… За что? А тут еще этот ужин с Чуей. Почему-то когда я об этом думал, то начинал немного нервничать. Хотел бы знать отчего. Но я решил не парить себе мозги и оставить все вопросы до вечера. Который почему-то наступил очень быстро.