***
27 апреля 2025 г., 19:50
Блэк приходил к Тоду в больницу почти каждый день, невольно любуясь своим шедевром. И краски такие яркие, насыщенные — Йок бы точно оценил, если бы согласился посмотреть. Но он почему-то отказывался.
И Блэк не испытывал ни капли мук совести за совершенное. Око за око, как говорится. Честно и предельно ясно, как когда-то в детстве. Правда, во взрослой жизни все стало намного серьезнее и масштабнее.
— Ничего, полежит, отдохнет, — говорил он Вайту.
Даже если младший брат осуждал его поступок, то ничего не говорил. Они вообще мало обсуждали произошедшее, каждый продолжая свой запутанный путь. Но навещать Тода Вайт отказался, сообщив, что пока не готов его видеть даже беззащитно лежащим на больничной койке.
И Блэк приходил один. Поправлял подушку и одеяло, хотя Тоду было все равно. Заботливо вытирал кровь, если раны вдруг вскрывались, и пот во время лихорадки. Наблюдал за медленным капанием лекарств через прозрачную камеру и цифрами на экране пикающих приборов, словно они что-то могли рассказать. Это забавляло и успокаивало, создавало ощущение стабильности и уюта.
Блэк командовал людьми Тода, велев им выполнять распоряжения, которые оставил последний перед своим добровольно-принудительным отпуском. Те не смели возражать, возможно, решив, что у их босса действительно есть кто-то близкий и любящий. У кого-то возникали смутные подозрение, да и лицо Блэка казалось знакомым, замешанном в чем-то не самом приятном, но они предпочли молча ждать и подчиняться.
— Пи, нахуя ты к нему ходишь? — в очередной раз удивился Вайт.
— Да бля, как не ходить-то? Все-таки мы лучшие друзья и даже убить друг друга не смогли, — беззаботно ответил Блэк, выбирая цветы, которые можно принести в больницу, и вспоминая, есть ли у Тода аллергия.
На самом деле он не мог ответить на этот вопрос. Вся обида и злость на ебаного мудака, который предал и послал людей избить его, улетучилась после последнего удара бездыханного тела, превращенного в кусок мяса. Вызывая скорую, Блэк думал, что поступил даже благородно, и на этом может закончить их дружбу.
Но отпустить до конца не смог.
Было в этом что-то извращенно ненормальное.
Блэк читал Тоду свои учебники, здесь же делал домашние задания и готовился к тестам. И всегда вслух, веря, что люди в коме могут слышать голоса извне, словно правильные слова способны перевоспитать несостоявшегося злодея. Иногда делился какими-то личными новостями, грозился избить Шона, если тот обидит Вайта, также распинался насчет хахаля Йока, которому так и не начал доверять после того, как тот подставил их.
Блэк часто курил прямо в палате, благо, вовремя отключил датчик дыма. Иногда выпивал. И возвращался мысленно в те времена, когда приходил к Тоду в гости, чтобы просто потрепаться или рассказать о будущих грандиозных планах. «Ебаная ностальгия», — ругался он сам на себя за слабость.
— Какого ж хрена ты натворил, мудила? — с досадой повторял Блэк, глядя на молчаливого друга.
Когда настал день рождения Тода, Блэк привязал черный гелиевый шар к изголовью кровати и поставил небольшой торт на тумбочку. Вместо свечей были сигареты, что вызвало недоумение у невовремя вошедшей медсестры. Но та ничего не сказала по этому поводу, а только посоветовала проветрить помещение.
В палате становилось меньше приборов, гелиевый шарик потихоньку спускался к полу, а яркие пятна и потеки рассасывались с тела Тода. Врач говорил, что почти все переломы заросли, а внутренние органы восстановились, так что ничто не мешает Тоду очнуться. Но тот продолжал спать и бесить Блэка, которому надоело ждать. Хотелось же проверить: подействовало перевоспитание или нет. Читать книжки о законе, праве, гуманности и справедливости ему надоело. Но приходить Блэк не перестал, все больше времени проводя в больничных стенах.
И в один из дней веки Тода дрогнули. Блэк склонился над другом, внимательно всматриваясь в его лицо. Но глаза того закрылись. Выругавшись, Блэк отправил сообщение Вайту и принялся ждать.
Ни разу за прошедшие месяцы он не испытывал чувства вины за содеянное. Не усомнился в правильности своего поступка даже тогда, когда у друга остановилось сердце, и его несколько минут реанимировали. Блэк был абсолютно уверен, что Тод заслужил это. Мало того, он до сих пор оставался ему должен, ведь подослал людей, а не сделал все сам. Как-то нечестно получалось.
Так что должен был очнуться.
Следующий приступ пробуждения произошел через несколько часов, когда Блэк собирался сваливать домой. Тод уставился в потолок более ясным взглядом, но все еще как будто не понимал, где находится. Что-то невнятное простонал, попытался пошевелиться.
— Курить хочешь? — спросил Блэк, оказываясь рядом. — Или выпить?
Он сел на стул и дотронулся до руки Тода. Та дернулась. Блэк усмехнулся и приложился к бутылке виски, сделав большой глоток, а затем выдохнул пары алкоголя на друга. Тот поморщился, скосил взгляд.
— Я тут подумал… — произнес Блэк, водя пальцем по потеплевшей ладони Тода. — Раз уж ты таки очнулся, сходим на свидание? Потрахаться можем. Подозреваю, что ты любишь пожестче.
