Ещё один шанс?

Сердце Такемичи бешено колотилось, словно пыталось вырваться из железной клетки, созданной его рёбрами. Оно ударяло так сильно, что казалось — вот-вот пробьёт грудную клетку и сорвётся на свободу. Глаза, эти два ярко-голубых океана, метались в панике, разбегались в разные стороны в тщетной попытке найти хоть какой-то выход, хоть каплю спасения. Но спасения не было. Ни одно из этих глаз не нашло бы его. Дыхание — короткое, прерывистое — он пытался взять под контроль с того момента, как увидел номер звонящего, но и сейчас, спустя минуты, оно оставалось неровным и сбивчивым. Его тело — словно механизм, запрограммированный на выживание — немедленно подало сигнал тревоги, предостерегая: «Беги. Беги как можно дальше. И ни за что не оглядывайся». Этот инстинкт, этот внутренний голос тела — постоянный спутник Такемичи. Его мучительный спутник, который никогда не ошибается. Каждый раз, когда в груди разгоралась эта тревога, он пытался её игнорировать. Пытался убедить себя, что это глупость, что он просто накручивает себя. Но тело знало правду, и правда эта неизменно сопровождалась бедой. Он словно упрямый баран, который не слушает окружающих и бежит вперёд, упираясь лбом в стену. Хоть и знал, что будет больно, хоть и понимал, что ситуация опасна, остановиться было невозможно. Желание идти до конца, спасти кого-то, изменить ход событий — они были сильнее страха. И эта упёртость — одновременно его сила и проклятие. Впрочем, в этой «реакции» тела был и плюс. Иногда именно она спасала жизнь. Во время драк, в моменты, когда казалось, что всё потеряно. Когда вокруг раздавались выстрелы и грохот, и когда казалось, что падать — это единственный выход, его тело безошибочно чувствовало опасность и заставляло двигаться, искать укрытие, спасаться. Было ли это проявлением инстинкта самосохранения? Или сложным переплетением множества чувств и эмоций, которые он не мог осознать? Люди — странные существа. Они часто не понимают даже своих собственных чувств. Каждый стремится быть лучше, выше, сильнее других. Мир устроен так, что власть — это вершина, а те, кому не повезло, вынуждены преклоняться и прогибаться, чтобы избежать беды. Но разве мы не все равны? Все люди? Почему же тогда некоторые из нас остаются невидимыми, словно темнокожие, которых общество игнорирует и не воспринимает всерьёз? Ответов нет. Или они спрятаны слишком глубоко, чтобы их найти. Люди делятся на два типа. Первые — это те, кто готовы помочь без раздумий, кто имеют чистую душу. Таких осталась крошечная горсть. Или, может, их разрушил второй тип? Второй тип — это сгусток злой, тёмной энергии. Монстры, как их называют, злодеи, которые не родились такими, а стали. Некоторые из них изменились бы, если бы захотели. Но желание стать лучше — редкость. И сейчас, прямо сейчас, тысячи из них скрываются где-то рядом. Возможно, в этом самом городе, в твоём районе, в доме по соседству. Никто не знает, где они, и никто не застрахован. Ишики Ханагаки — один из них. Неисправимый, гордый и жестокий. Он никогда не сможет искупить свои грехи. Он эгоист, думающий лишь о себе и деньгах. Худший пример отца, и для Такемичи он — не отец вовсе. Для приличия, в присутствии других, он зовёт его так, но наедине — только по имени, и не без грубостей. Такемичи никогда не радовался, что родился в этой семье. Зависть жгла его изнутри, когда он смотрел на другие, счастливые семьи, свободно общающиеся и любящие друг друга. Единственное, что удерживало его — мать, и мысли о том, что есть те, кому ещё хуже. «Я должен быть сильным. Я не могу сдаваться» — странные мысли для ребёнка, но они были его опорой. Сам Такемичи не знал, кто он. Хороший или плохой? Он не мог найти ответ. Может, он ошибочно считал себя хорошим? А может, винить себя за любую мелочь? Он спасал людей, а порой и убивал. Он был как нечто среднее, словно объединение света и тьмы, «Инь и Янь». Гармония, которую он сам не понимал, создавалась в нём сквозь боль и борьбу. И вот — голос его отца, грозный и дрожащий. Он выдал адрес и потребовал прийти. Это не просьба, это приказ. В голосе слышалась слабость, которая появлялась лишь после долгого крика, после ссоры, или когда полиция ловила его за руку в кражах. Такемичи сначала пытался узнать, зачем ему нужен, а потом попытался отказаться. Но в ответ услышал угрозу: «Я приду за тобой. Я знаю, где ты сейчас. Тебе это запомнится». Такемичи знал, что это значит. Это уже происходило. Во время своих путешествий во времени он не раз сталкивался с долгами и болью, которые оставлял его отец. Они всегда ложились на его плечи, и роскошь была недоступна. Был и другой ужас — помимо побоев, запаха гнили и алкоголя — домогательства. Пьяный мужчина, который не понимал, что делает, трогал маленького Такемичи, называя его мягким и милым. Физического вреда не было, но рана осталась в душе. Теперь он ненавидел, когда к нему прикасались. Не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. Быстро одевшись, он выскочил из квартиры, даже не закрывая дверь. В доме ничего ценного не было — бесполезно волноваться. Адрес казался знакомым, но страх и тревога не давали думать. Он спрашивал прохожих, стараясь понять, куда бежать. Сердце сжималось в комок боли, и тревога росла, превращаясь в панический ужас. Его лицо искажалось, под глазами появились темные круги, кожа стала бледной, словно он был призраком. Волосы растрёпаны и разбросаны, он даже не собрал их — спешка была сильнее всего. На нем были черные штаны и толстовка, на ногах кроссовки, в кармане — кошелёк, готовый помочь, если снова придется спасать чью-то задницу. Наконец, он стоял у двери магазинчика. Руки и ноги дрожали, в животе — комок. Чувства были такими сильными, что никогда раньше не испытывал. Но собрав последние силы, он ворвался внутрь. В комнате он сразу заметил знакомое отвратительное лицо — своего отца. Напротив стояли четыре молодых парня — ровесники Такемичи — с выражением ненависти и отвращения. Несколько часов назад, в другом районе города, Вакаса и Такеоми, друзья Такемичи и его союзники, внимательно наблюдали за семьёй Шиничиро — их общего друга. Они знали, что он работает тяжело ради своих близких и не жалуется. Поэтому, когда их попросили помочь, ребята не раздумывали. Но за эти дни они заметили кое-что странное. Каждый день рядом с домом появлялся мужчина, который не давал им покоя. Внешне он выглядел больным — кожа с неприятным зелёным оттенком, сухие спутанные волосы, всегда в длинных рукавах, даже в жару. Его движения были неловкими и неуклюжими, а глаза — темно-карие, растерянные, зрачки расширены. Сначала парни думали, что он просто болен и выходит подышать свежим воздухом. Но затем им стало ясно: мужчина пристально следит за детьми. Это вызывало у них тревогу. Забрав детей до дома, они решили рассказать Шиничиро. Его реакция была яростной — он хотел разобраться с незнакомцем, но друзья убедили его привести его в салон на следующий день, чтобы понять, что происходит. И вот, сейчас, мужчина стоял перед четырьмя парнями. Его взгляд был нервным, тело дрожало. Он начал говорить заикаясь: — Ч-что вам нужно? Неужели люди настолько прогнили, что начали воровать детей на улицах? Его голос звучал издевательски, словно пытаясь скрыть страх. — Правда? А то, как ты следишь за моим братом и сестрой, тебя не смущает? — уже с вызовом спросил один из парней, прозванный «слабым королём». Мужчина замешкался: — Ну и как вы докажете, что я наблюдал за детьми? Я просто сидел и дышал свежим воздухом, — сказал он, пожав плечами и подняв руки, изображая невиновность. Тут Бенкей, самый грозный из ребят, сжал кулаки и холодно произнёс: — Доказательство будет у тебя на лице, друг. Пусть все знают, кто ты. Мужчина заметно занервничал, но попытался сохранить надежду: — У меня есть человек, который может доказать мою невиновность. — Ну давай зови его, — настороженно ответил Шиничиро. Мужчина начал звонить. Гудки звенели по всему салону. Он уже собирался ругаться, когда трубку сняли. — Алло? Здравствуй, сынок! — услышали все голос на линии, звучавший с ухмылкой. В зале воцарилась тишина. — Это его сын? — подумали парни, внимательно слушая разговор. — Как дела, сынок? — говорил голос на другом конце линии. — Слушай, не мог бы ты приехать в одно местечко? Шиничиро, злясь, подумал: «Прикрывается за спиной сына... какой позор!» — Что тебе нужно? — прозвучал грозный голос спустя минуту, дрожащий от злости. — Ну что ты так? Я соскучился, а ты вот так со мной разговариваешь. Не зазнавайся. Если я сказал прийти — приедешь. Парни напряглись — как можно так разговаривать с сыном? Это не их дело, но ситуация казалась ненормальной. — Прямо сейчас не могу, через 15 минут на работу, — ответил сын. Парни задумались: почему он называет отца по имени? На лбу мужчины появилась венка, словно вот-вот лопнет. — Ты знаешь, что я приду за тобой. Я знаю, где ты. Тебе это запомнится, — произнёс мужчина угрожающе. Парни поняли, что этот человек совсем не похож на отца. — Жди, скоро буду, — ответил молодой голос и связь прервалась. Мужчина повернулся к парням и с ухмылкой сказал: — Вот-вот он придёт, и мы спокойно всё обсудим.