Завёл кота и добился успеха в жизни

      Прим. пер.: В названии использовано идиоматическое выражение 舔狗 (tiǎn gǒu), ранее оно уже упоминалось в примечаниях к 54 главе, дословно переводится как «лижущая собака». Означает человека (обычно мужчину), который раболепно унижается перед объектом своего обожания, не получая ничего взамен, то есть тряпка, подкаблучник.       — Я хорошо играю на цине, — Бэй Сынин следовал за Вэнь Чжэном сквозь толпу, хвастаясь: — Хотя каллиграфия и живопись тоже неплохи, всё же лучше всего у меня выходит игра на цине.       Вэнь Чжэн беспомощно ответил:       — Ты мне это восемь раз уже сказал. Вчера я проверял в интернете, но в магазинах музыкальных инструментов гуцинь не продают. Может, подойдёт гучжэн?       — Нет, — разозлился Бэй Сынин, — как чжэн и цинь могут быть одним и тем же?       Вдвоём они вошли в торговый центр и уже знакомой дорогой поднялись на второй этаж. Вэнь Чжэн снял шарф.       — Это всё, что я могу сделать. Позже я отведу тебя выбрать кисти, тушь, бумагу и тушечницу. Я куплю тебе самые дорогие.       — Хм, — Бэй Сынин был немного удовлетворён и, подумав, решил, что можно довольствоваться и этим. Но всё же добавил: — Вообще-то одежда в этом магазине так себе…       Вэнь Чжэн как раз толкнул дверь, входя внутрь, и бросил на него предупреждающий взгляд, веля помалкивать. Бэй Сынин послушно закрыл рот и вошёл за ним, оглядывая небольшой магазинчик, в котором они уже были позавчера.       «?»       Оба оказались в замешательстве. Что происходит? Может, они ошиблись магазином? Почему всё выглядит иначе, чем в прошлый раз?       На двери звякнул колокольчик, и сотрудница, которая, видимо, была чем-то занята в задней комнате поспешно вышла, извиняясь:       — Простите, пожалуйста! Скажите, что вы хотели бы посмотре… Ах!       Женщина-продавщица с хвостиком вскрикнула.       Вэнь Чжэн и Бэй Сынин, испугавшись, одновременно отступили на шаг.       — А-а-а-а!.. — продавщица заткнула себе рот руками и, словно безумная, бросилась обратно в подсобку. — А-а-а-а...       «???»       Спустя пару секунд изнутри донеслись звуки опрокидывающихся предметов и приглушённые возгласы «а-а-а» от нескольких человек. После непродолжительной суматохи, наконец, вышла выглядящая нормально женщина с восторженной улыбкой:       — Муза! Моя муза!       Следом за ней вышли ещё несколько продавцов, у всех на глазах блестели слёзы. Вэнь Чжэну они показалась знакомыми, должно быть, они виделись два дня назад. Та молодая женщина, что говорила о музе, выглядела незнакомой. Она быстро представилась, назвавшись владелицей этого магазина.       — В прошлый раз, когда вы приходили за одеждой, меня не было в магазине, я так жалела, что готова была убиться об стену![1] Позже, листая Weibo, я увидела фотографии господина Вана в нашей одежде на банкете — это было прекрасно, просто невероятно прекрасно! В тот миг меня переполнило вдохновение, и с позапрошлого вечера и до сих пор я не сомкнула глаз ни на минуту!       — …Это нехорошо, вам бы поспать, — сказал Вэнь Чжэн.       — Я всё это время хотела связаться с вами, чтобы аннулировать платёж за тот комплект «Звёздное небо», — лицо хозяйки магазина покраснело. — Я готова была доплатить за то, что господин Ван носил его, как же можно брать деньги?       — …Вам бы выпить воды, — сказал Вэнь Чжэн.       — К сожалению, я не смогла найти контактную информацию, я даже обратилась в службу поддержки платформы «Любителей кошек», но они отказались сообщать её. Моё вдохновение не находило выхода, и я могла только непрерывно шить одежду... Да, теперь есть одежда размера господина Вана. Выбирайте любую, бесплатно!       — …Спасибо за ваш труд.       Неудивительно, что в прошлый раз здесь была только женская одежда, а сегодня всё выглядело как-то не так — оказывается, коллекцию сменили на мужскую, и цветовая гамма стала более сдержанной.       Вэнь Чжэн окинул взглядом магазин, но не заметил особой разницы, и жестом предложил Бэй Сынину выбирать. Сам же прислонился к дверному проёму, погрузившись в размышления. Прошлой ночью он не очень хорошо спал, поэтому сегодня чувствовал некоторую усталость.       Бэй Сынин и вправду был удивительным кошачьим духом — только разгадаешь одну загадку, как он подкидывает следующую. Почему он так хорош в музыке, шахматах, каллиграфии и живописи? Что ещё он умеет? Действительно ли он — кошачий дух?       Пока Бэй Сынина окружили продавщицы, Вэнь Чжэн позвонил по видеосвязи Сяо Хуанмао. Тот ответил мгновенно, словно всё это время ждал у телефона.       — Брат Вэнь! — взволнованно сказал он. — Ты хочешь увидеть Дахэя?       Вэнь Чжэн очень скучал по коту, ведь он столько дней его не гладил. Он кивнул и вскоре увидел на экране, как пушистый Дахэй разлёгся на боку на диване.       — Что он ел в последнее время? — небрежно спросил Вэнь Чжэн.       — Эм… — Сяо Хуанмао запнулся, окидывая взглядом полки, тут ему в голову пришла идея: — Ох, он совсем непривередлив в еде, любит всё: куриные палочки, рыбные палочки, говяжьи палочки, и даже наши фирменные палочки из пшеничной травы ему нравятся!       Эта неуклюжая ложь была настолько очевидной, что, даже закрыв глаза, Вэнь Чжэн не мог обмануть себя. Он практически почувствовал, как задыхается от уровня интеллекта своего друга Бэй Сынина.       Неужели простодушие является его критерием выбора друзей? Если ты не глуп, то не заслуживаешь права дружить с котом?       Посмотрев на кота, Вэнь Чжэн завершил видеозвонок. Бэй Сынин, словно почувствовав что-то, обернулся, и их взгляды встретились.       Вэнь Чжэн повернулся со словами:       — Я в туалет.       Одна из продавщиц, услышав это, воскликнула:       — А, туалет здесь, здесь...       Планировка этого магазина напоминала прямоугольник, в глубине продольной части располагалась небольшая композиция в традиционном стиле. Пройдя за чайный столик и отодвинув раздвижную дверь, можно было попасть в туалет.       После туалета Вэнь Чжэн помыл руки, внимательно посмотрел на эту композицию и внезапно замер на месте.       — Что это?       Продавщица проследила за его взглядом и с энтузиазмом ответила:       — Это гуцинь. Вам раньше не доводилось его видеть, да? Этот инструмент очень похож на гучжэн…       Вэнь Чжэн молчал, лишь спустя несколько мгновений он снова обрёл дар речи и глубоким голосом спросил:       — Сколько стоит?       Продавщица: «???».

***

      — За новую семью Великого Правителя!       Дэн Пуюй высоко поднял бокал, призывая всех за столом разделить вино дружбы. Было четыре часа дня, а официально вечеринка должна была начаться в восемь вечера, так что у них оставалось ещё около двух часов, чтобы поесть. Они заказали слабоалкогольные напитки — просто для создания атмосферы.       Пятеро сначала обменялись информацией о подготовке и, убедившись, что всё идёт гладко, принялись за еду. Хотя свежие морепродукты были очень качественными, Бэй Сынин всё же предпочитал приготовленные блюда. Вэнь Чжэн постоянно ловил себя на том, что, наблюдая за ним, испытывал не только симпатию, но и лёгкое чувство сожаления.       В середине ужина Бэй Сынин преподнёс ему сюрприз — положил на его тарелку очищенные креветки. Кошачий дух невозмутимо произнёс:       — Тебе нездоровится, ешь больше.       Хотя ему и не нравилось, что тема слабого здоровья никак не забывается, Вэнь Чжэн всё же почувствовал радость от того, что воспитание кота не прошло даром. Ощущение от того, что твоя забота нашла отклик, было похоже на то, как если бы сердце лизнул шершавый кошачий язычок.       Дэн Пуюй в середине ужина, сославшись на жару, сказал, что хочет посидеть на свежем воздухе. Вэнь Чжэн вышел найти официанта, чтобы спросить, почему до сих пор не подали одно из блюд, и заметил его, сидящего с пустым взглядом и приоткрытым ртом.       — Перестань пускать слюни, — Вэнь Чжэн слегка пнул его и сел рядом. — Что случилось?       Дэн Пуюй вытер уголок рта, который оказался сухим, но он не рассердился:       — Ничего, я просто хотел подышать воздухом... чтобы проветрить голову.       — Я ещё не спросил, что на самом деле сказал Бай Шуан? — ВэньЧжэн отправил Дэн Пуюю сделанное вчера фото. Телефон завибрировал, и, открыв сообщение, тот воскликнул:       — Ты это видел?!       — Хм... Это памятный момент, — улыбнулся Вэнь Чжэн. — Ну так что? Расскажешь?       Дэн Пуюй не мог оторвать взгляд от этой фотографии. Несмотря на то, что она была сделана Вэнь Чжэном с присущими ему навыками гетеросексуальной съёмки, благодаря обилию света она получилась удивительно свежей и естественной.       Выглядело так, словно они целовались.       — Наверное, это можно описать так: тот, кто был тряпкой, думал, что останется ни с чем, но в итоге получил всё? — Дэн Пуюй заблокировал телефон. — Я уже очень давно его люблю, ты же знаешь. Стоит мне его увидеть, как мне сразу хочется к нему прилипнуть, а когда не вижу — хочется слать ему подарки. Что бы он ни делал, даже если это портит его образ, мне всё равно кажется, что это так круто, так мужественно. Ты понимаешь, брат Чжэн? Хотя вы с ним разные, но в нём есть что-то похожее на тебя…       Вэнь Чжэн молчал. Всё-таки они были сослуживцами, и некоторые их привычки действительно были похожи.       — Впервые я увидел его на встрече стримеров в караоке. Я тогда сильно напился, позвал тебя, чтобы ты меня забрал, а он как раз был с тобой, и вы пришли вместе. В тот раз я был уже совсем пьяный, и какой-то парень с ником Енот хотел меня полапать, ты, может, не помнишь его айди... В общем, ты очень рассердился, схватил его за одежду и оттащил в сторону, а Бай Шуан наклонился и спросил меня: «С тобой всё в порядке?».       Дэн Пуюй улыбнулся:       — Чёрт, он был таким красивым! В тот день его волосы были зачёсаны назад, на шее висела цепь и воротник был таким свободным, что со своего ракурса я мог видеть его грудь… Он говорил так тихо, а его руки были такими большими, он даже ущипнул меня за щёку.       Вэнь Чжэн попытался вспомнить, и в памяти мелькнул смутный образ, но он подумал, что описанный Дэн Пуюем Бай Шуан выглядел так, будто выпрашивал удар в лицо. Красота действительно в глазах смотрящего…       — Потом ты пошёл драться, а Бай Шуан отвёз меня домой. Мы сидели вместе на заднем сидении, он уложил меня на своё плечо и похвалил за мягкость, а потом сказал, что я хороший мальчик…       Вэнь Чжэн хрустнул костяшками пальцев: этот ёбаный сукин сын помешан на флирте.[2]       — В общем, мы познакомились, и я подумал: «Ах, как это волнительно! Как такой красивый и милый человек может быть одинок? Я обязательно должен попытаться». В итоге на деле он оказался не таким, каким я его себе представлял, но я всё равно его люблю. Не знаю, как объяснить — когда вижу его, мне плохо, и когда не вижу, тоже плохо. Брат Чжэн, я просто чувствую, что если не попробую хоть раз, то буду жалеть об этом до самой смерти.       Дэн Пуюй скомкал одежду на груди, по его щекам текли слёзы:       — У него так много секретов. Я чувствую себя полным дураком рядом с ним, но просто не могу себя контролировать. На самом деле, ты не знаешь, но он уже много раз меня отвергал, а я каждый раз притворялся, что не помню, и снова лез к нему. А он каждый раз притворялся, что не замечает этого, и мне кажется, что я ему хоть немного, но нравлюсь. Я думаю, если продержусь достаточно долго, может, он станет любить меня всё сильнее? Но боюсь, что если буду слишком навязчивым, то и эта капля симпатии исчезнет... Вчера я немного потерял над собой контроль и наговорил лишнего. Если из-за этого всё пойдёт наперекосяк, я буду очень жалеть… Ох, брат Чжэн…       Вэнь Чжэн, видя эти горькие слёзы, притянул его к себе в объятия. В груди поднялся жар, мысли блуждали, но внезапно он испытал глубокое восхищение Дэн Пуюем и почувствовал благодарность к нему. Смелые люди заслуживают лучшего финала, сам же он во многом уступал сяо Юю.       Дэн Пуюй некоторое время давал волю своим эмоциям, затем, наконец, успокоился и смущённо вытер лицо.       — Ах, мне полегчало, — сказал он. — Просто мне всё ещё кажется это немного нереальным, но Бай Шуан и правда согласился попробовать и пообещал, что больше не даст мне плакать. Последние пару дней мне всё время хочется плакать, а после алкоголя стало сложнее сдерживаться, вот я и вышел посидеть.       Он снова рассмеялся:       — Эй-эй, раз уж он согласился попробовать, я обязательно буду стараться изо всех сил. Не могу же я позволить утке, которая уже почти в руках, улететь.       Утке…       Вэнь Чжэн даже не знал, стоит ли хвалить Дэн Пуюя за это слово. Но, увидев слёзы, он снова смягчился и рукавом вытер его лицо.       — Пойди умойся.       — О, — Дэн Пуюй шмыгнул носом и встал. — Брат Чжэн, я думаю, если ты чего-то хочешь, нужно приложить все усилия, чтобы этого достичь. Если же ты этого не сделаешь, будешь сожалеть до самой смерти. Тогда я себе этого не прощу. Правда не прощу.

***

Автору есть что сказать: Сяо Юй от всего сердца желает всему народу страны исполнения всех желаний и благополучия во всех начинаниях! Прим. пер.: А вам тоже кажется, что то, как Бэй Сынин даёт Вэнь Чжэну креветки, напоминает кота, который приносит пойманную мышь своему человеку? :D [1] В оригинале используется идиоматическое выражение 找塊豆腐撞死 (zhǎo kuài dòufu zhuàng sǐ), что можно перевести как «убить себя куском тофу», означает крайнюю степень сожаления, аналогично «биться головой о стену», «рвать на себе волосы». [2] Я не могу не поделиться этим. В общем, в оригинале используется следующая фраза: 媽的老狗逼 (mā de lǎo gǒu bī), что дословно переводится как «старая собачья пизда матери», это очень грубое ругательство в адрес человека, которого говорящий презирает. Дословный перевод выглядит как набор слов, поэтому я заменяю на близкий аналог — «ёбаный сукин сын». Как же я обожаю китайские маты :D