Хрусталик солнца

В роли Рейстлина – Евгений Егоров В роли Крисании – Елена Минина                                                                              *** — Рейстлин… Рейст?  Крисания едва переступила порог, уже выкрикивала его имя. В прихожей пахло весенним ветром, принесшим на её пальто аромат городской пыли и первых цветов. Ответа не последовало. Она сбросила белое пальто на вешалку — привычным жестом, словно проверяя, осталось ли что-то неизменным в этом странном мире. Три года. Три года без магии, без драконов, без привычных законов мироздания. Здесь даже звёзды горели иначе. Но белый цвет она не променяла бы ни на что — как и свою тягу помогать другим. Медкурсы, больница, смены… Это стало её поддержкой и новым смыслом жизни. На кухне Крисания машинально убрала продукты в холодильник, поставила чайник. Вода зашипела, а она уже шла по коридору, прислушиваясь к тихому стуку клавиатуры. Рейстлин сидел, уткнувшись в монитор. Синий свет экрана подчёркивал резкие черты его лица — будто и здесь, в мире кремния и проводов, он оставался магом, только теперь его заклинаниями стали строки кода. Работу на дому Крисания нашла ему сама — он всё так же сторонился людей, всё так же прятался в себе. Она подкралась бесшумно, обвила его шею руками, прижалась щекой к виску. — Опять в своём цифровом мире? — прошептала, чувствуя, как он непроизвольно откинулся к ней. — Сегодня последний день апреля. На крыше — закат. Пойдём?  — Ты же знаешь, что туда нельзя, — пробормотал он, но пальцы его уже замедлили бег по клавиатуре. — Пойдём! — её пальцы бережно скользнули по его руке, вытягивая его из кресла с настойчивостью, в которой таилась нежность. — Там такое небо… Ты просто обязан его увидеть! Они вышли на кухню, где лучи закатного солнца уже разлились по стенам густыми малиновыми и золотыми мазками. Крисания потянулась к шкафчику, доставая травяной чай — его чай, тот самый, что смягчал кашель, всё ещё цеплявшийся за Рейстлина, будто тень прошлого, особенно по ночам. Хоть он и изменился в мире людей без магии, это пошло ему на пользу — теперь его кудри отливали мягким светло-русым оттенком, а тело стало крепче, будто наполнилось силой и здоровьем. Но одно всё же омрачало жизнь молодого мага — изматывающий кашель, не дававший покоя, и ночные кошмары, прогонявшие сон.… К счастью, Крисания знала об этом и всегда старалась быть рядом, согревая его теплом и заботой. Он стоял у окна, заворожённый. Их район тонул в огненном зареве, и даже воздух казался тёплым, пропитанным покоем. — Ну, как? — Крис повернулась к нему, ловко управляясь с чайником. В её руках уже было две кружки — кремовые, с позолотой, их «вечерние» кружки. — Красиво же, да? А ещё… — озорной огонёк мелькнул в её глазах, — я сегодня в такси такую песню слушала. Давай включим? Рейстлин кивнул, не отрываясь от окна. — Люблю этот час… — прошептал он. — Когда мир затихает и дышит глубже… Его глаза, прежде затуманенные вечным предсмертным сумраком, сияли чистым небесным светом. Песочные часы, что раньше сужали его зрачки, рассыпались в прах – больше он не видел, как всё вокруг медленно угасает. Перед ним распахнулся совсем другой мир: живой и яркий. — Алиса, дорогая— позвала умную колонку Крисания, — включи нам  «Хрусталик солнца»…Только не помню, кто поёт… Но тут полилась та самая музыка — чуть грустная, но такая тёплая. «Шум голубей услышим А мы сидим на крыше Вновь ты в моей футболке На проводах кроссовки…» — Нравится? — она уже тянула его за руки, сияя. — Потанцуй со мной! Рейстлин фыркнул, но позволил ей притянуть себя. «Дымка в глазах, луч от оконца Я тебе подарю хрусталик Солнца В лютую зиму, когда невыносимо Ты разбей тот кусочек тёплого мира В лютую зиму, когда невыносимо Пусть тебя согревает он…» Они танцевали на кухне, в золотистых лучах вечернего солнца, которые струились сквозь полуприкрытые занавески, превращая обычный пол в мерцающую мозаику света и теней. Воздух был наполнен ароматом свежезаваренного чая и едва уловимым запахом цветущей за окном сирени. Ветерок, словно заглянувший в гости, играл с её волосами и его рубашкой. Звонкий смех Крисании смешивался с тихим шелестом листвы за окном, а шаги — с далёким щебетанием птиц, торопившихся спеть свою последнюю песню перед закатом. Песня оборвалась, но Крисания не отпускала его — только прижалась щекой к плечу, уткнувшись носом в его кудри. — Хочу стать героиней этой песни… — прошептала она, и её дыхание обожгло ему шею. — С тобой. Пойдём на крышу? Пока солнце не спряталось… Она куталась в его волосах, вдыхая тёплый, пряный аромат, знакомый до мурашек. Рейстлин вздохнул — но в уголках его губ дрогнула улыбка. — Ладно… — Ура-а! — радостно выдохнула девушка, крепко прижавшись к нему, будто хотела впитать всё его тепло. Её губы нежно коснулись щёки мага, оставив лёгкий след ягодного бальзама. — Ты просто волшебный!— прошептала она, сверкая глазами, - я возьму твою футболку с золотым дракончиком… Златокусем, да? Буду как в той песне! Он улыбнулся, наблюдая, как она ищет на диване среди других вещей ту самую заветную футболку. — Конечно, бери, раз сердце просит, — разрешил он, и в его голосе звенела тёплая снисходительность. Память тут же вернула его к тому солнечному дню на маркете: Крис, загоревшись, тащила его за руку к прилавку, а потом, показывая на ту самую футболку, рассказывала об их далёком волшебном мире, где драконы парили в облаках среди лесов и гор. Говорила она так вдохновенно, что даже продавец улыбался. А потом — этот смешной танец с криком «Златокусь атакует!» прямо посреди улицы… И теперь, глядя, как она бережно прижимает футболку к груди, он понимал: это не просто вещь. Это — кусочек её радости, тёплый, как воспоминания, и яркий, как крыло золотого дракона. Через минуту Крис уже сияла в его футболке (слишком большой для неё), сжимая в руках кружки. — Ну что, маг, — протянула она, сверкая глазами, — побежали? И в её взгляде было столько жизни, что даже вечный сумрак в душе Рейстлина отступил перед этим светом. Они вышли из квартиры, и Рейстлин бережно прикрыл дверь за Крисанией. Девушка шла следом, смутно припоминая дорогу, но полностью доверяя ему — ведь Рейстлин знал этот путь наизусть. Он часто приходил сюда, в свое тихое убежище под открытым небом, где страницы книг шелестели под шепот ветра. Какие бы перемены ни сотрясали его жизнь, —  любовь к знаниям и учёбе в его сердце не угасала. Лестница скрипела под их шагами, а затем Рейстлин достал особый ключ — маленький, потертый от времени, будто хранящий в себе тайны. Потайная дверь открылась с тихим скрипом, и перед ними появилась узкая лестница, ведущая на крышу. Крисания осторожно ступала за ним, прижимая к груди кружки — в них ещё дымился чай, согревающий ладони. — Иди вперёд, Крис, — мягко сказал Рейстлин, пропуская её. Он скользнул взглядом по шатким ступеням – в душе шевельнулась тревога. Маг знал, что лестница ненадёжна, и мысленно уже готовился поймать её, если она оступится. И вот они оказались на крыше. Перед ними раскрылся уютный, словно сошедший с акварели, вид: родной район с панельными домами, окутанными золотистым светом заката, уже позеленевший дворик, где на детской площадке звонко смеялись ребятишки, торопящиеся домой к тёплому ужину. Внизу неспешно прогуливались прохожие, а рядом с ними, весело подпрыгивая, бежали собаки, ловя каждую весеннюю тень. Город потихоньку засыпал, убаюканный шепотом наступающего вечера. — Вот видишь, — улыбнулась Крисания, и в её глазах заискрились солнечные зайчики, — оно того стоило! Девушка легко сорвалась с места и побежала туда, где так любил сидеть Рейстлин — к самому краю, откуда открывался самый лучший вид. — Рейст, догоняй! Рейстлин лишь усмехнулся. Он успел прихватить с собой мягкий плед. — Подожди немного, — маг аккуратно расстелил его по ещё тёплой от солнца крыше, — вот теперь можно садиться. И они опустились на шёлковистую ткань, будто на пушистое весеннее облако. Крисания нежно коснулась его руки, передавая кружку с его любимым чаем — ароматным, с лёгкой горчинкой и тёплыми нотками мёда. На мгновение они замерли, завороженные этой простой, но такой уютной красотой — жизнью без магии, но наполненной чем-то куда более тёплым и настоящим. Откуда-то издалека донёсся тонкий звон трамвая, ветерок ласково потрепал их волосы, а закат медленно растекался по небу, окрашивая его в нежные персиковые тона. И в этом мгновении было всё — тишина, покой и безмятежное счастье, которое не нуждается в волшебных заклинаниях. Спустя несколько минут Крисания прильнула к Рейстлину, обнимая его. Её пальцы утонули в его непослушных кудрях. Он замер на мгновение, но затем расслаблено прижался к ней в ответ, касаясь щекой складок рукава её платья.   — Ты… слишком внезапно, —  пробормотал он, но в его голосе не прозвучало ни капли возмущения. — Зато честно, —  она усмехнулась и нежно провела ладонью по его спине. – Ты же знаешь, я не люблю долгих церемоний! Сердце его стало биться чуть сильнее, все больше ускоряясь. Он пытался себя контролировать, надеясь, что Крис не увидит его лёгкого смущения. Но Крисания всё замечала. Всегда. — Мне нравится, когда ты вот так… — она пропустила прядь его волос через тонкие пальцы, — настоящий… рядом со мной, тут, на крыше. После этого она положила голову на его плечо и прижалась к нему ещё сильнее, глядя на то, как на их район падали последние розовые лучики солнца. Рейстлин фыркнул, но не стал отстраняться. Он опустил голову, касаясь её чёрных и гладких волос, его руки осторожно обняли её в ответ. Крисания лишь прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Солнце уже скрылось за горизонтом, смеркалось, но ей было так тепло от него, её собственного хрусталика солнца, такого близкого и такого родного. Они остались вдвоём среди бесконечных просторов этого нового мира из панельных домов – будто сама вселенная, затаив дыхание, отступила в тень, оставив лишь их: две души, две судьбы, сплетённые в одно.