Скоро это всё закончится

Темно и холодно. Кажется, сыро? Или же это лишь иллюзия из-за остро ощущаемого ужаса, колом застрявшего в горле? Может быть, Жан уже сходит с ума. Саднящая в теле боль притупилась и не казалась такой серьёзной проблемой. Моро не решался распахнуть светлые очи, обрамлённые слегка взмокшими ресницами. Было до одури страшно, а тело пробивало мелкой дрожью, словно рябь на поверхности воды, появляющаяся из-за подгоняемых её потоков ветра, скользящих по хрустальной глади. Было очень тихо - это очень непривычно, ведь Жан никогда в Эверморе не оставался совершенно один, и даже в ночи было слышно размеренное дыхание других "воронов" или же простые шорохи, которые так настораживали, но при этом являлись привычными. Спустя какое-то время Жан в опаске приоткрыл глаза и, столкнувшись с полной темнотой вокруг, медленно приподнялся, а рукой, отведённой за спину с целью проверить пол на наличие чего-то, что могло пустить свет на нынешнее положение, почувствовал сзади себя стену. Моро поспешно прижался к ней спиной, озираясь по сторонам и пытаясь понять, где он находится. Взгляд всё не прояснялся - не получалось привыкнуть к темноте. Прижимая к себе согнутые в коленях ноги, защитник "Воронов" пытался вспомнить, как вообще оказался здесь, но всё было как в тумане: в голове гул, глаза не прекращают слезиться, а к горлу подступил ком, ломающий трахею изнутри и рвущийся наружу. Сильная паника окутала юношу настолько, что он не мог сделать ничего, кроме как вцепиться в своё же истерзанное тело, обнимая за плечи собственными руками, и учащённо дышать, глядя в пространство перед собой. Вдруг стена сзади содрогнулась от чьего-то удара, и Жан испуганно вскрикнул, встревоженно трясущимися руками закрывая голову, сжимаясь всем телом и чувствуя жаркие дорожки слёз на щеках. Опора Моро оказалась вовсе не защитой, а прямым ходом в преисподню - дверью, которую уже остервенело отпирали. Жан быстро опёрся на собственные израненные руки, а после на ватных ногах попытался убежать, но упал, не сумев удержать равновесие. Юноша не успел, - дверь распахнулась, и в помещение вошёл он. – Нет, нет, нет, нет, – быстро зашептал Моро, отползая от Рико, который уже отреагировал на звук, и шёл прямиком на него. – Захлопнись, – ледяным тоном приказал Морияма младший, с размаху впечатав ботинком по грудной клетке Жана, заставив того болезненно вскрикнуть и задохнуться в удушающем приступе боли. – Прошу, не трогай меня! – взмолился юноша, сжимаясь всем телом и прикрывая затылок руками, ведь нападавший стал метить именно по голове и лицу, всё же задев шею со спины и область в районе лба, на что Жан лишь сдавленно всхлипывал и пытался прикрыться. – Из-за твоих проёбов на тренировках досталось мне. Почему ты не можешь хоть раз подумать своей дрянной башкой и не совершать ошибок?! – яростно взревел Рико, вцепившись в вороньего цвета вьющиеся локоны, отрывая за них Жана от пола. Кажется, некоторые пряди были уже просто вырваны и зажаты в кулаке Мориямы, ведь кожу зажгло, и в серых глазах заблестела глубокая пелена слёз, – я же блять не виноват, что ты такой ничтожный, так сделай с этим что-то! – Рико, я... – Морияма отвесил Жану хлёсткую пощёчину, из-за чего его голова беспомощно по инерции склонилась в сторону, а сам юноша вновь оказался на бетоне, ударившись копчиком, из-за чего позвоночник пронзило резкой жгучей болью. Морияма раздражённо ухватился за ворот чужой чёрной кофты, послышался треск ткани. Затравленный взгляд серых глаз переместился точно на мрачное лицо Рико. – Не будешь меня слушать - я тебя убью, – сквозь зубы процедил капитан "Воронов", дёрнув и так порванную ткань на себя. – А теперь вставай и выметайся отсюда, – процедил Рико, с демонстративным отвращением отряхивая руку после контакта с Жаном, словно тот был чем-то грязным. А может это в действительности было так, и просто разум Моро из последних сил держался за уже привычное: "это же не так?". Француз постарался встать, но голени горели огнём. Шипя от боли и дрожа всем телом, Моро шаткой походкой направился к выходу. Снаружи уже стало понятно, где всё это время находился юноша: в коридоре, недалеко от кабинета Мориямы младшего была железная дверь, сливающаяся с цветом стен. Жан даже знать не хотел, для чего нужно было это помещение, но теперь, видимо, пазл в голове стал складываться сам собой. Цепкие пальцы сжали загривок, а в следующее мгновение Моро уже волокли за собой в левое ответвление коридора. К кабинету. Жан вымученно взвыл, не в силах держаться на ногах и упал прямо на колени позади Мориямы. – Умоляю, отпусти меня, – слёзы текли по щекам, обжигая кожу и оставляя за собой влажные дорожки. – Я могу отпустить тебя, но тогда я передам тебя Грейсону, – Моро, заслышав ненавистное ему имя, жалобно заскулил, склоняясь головой к полу, осознав собственное бессилие. – Нет, только не ему, не надо, я не хочу, – сорванным голосом продолжил Жан, заикаясь и цепляясь руками за чёрную ткань собственных широких штанов. Это выбор без выбора. – А, так ты действительно хочешь, чтобы я позволил ему сделать с тобой это? Я тебя услышал, – он открыто издевался. Конечно, ему ведь ничего не будет за это. – Пожалуйста, Рико, не надо его! – голос дрогнул, Моро истерично вздрагивал и задыхался в собственных всхлипах, трясущимися руками вытирая мокрое от слёз лицо. Рико это даже нравилось. Жан знал, но ничего не мог поделать. – Жан, завали ебало. Несдерживаемый плач, а затем новый глухой удар по голове. Француз болезненно простонал, а затем притих, лишь всхлипывая и обнимая себя за плечи, вжимаясь головой в колени. Когда это всё уже кончится? *** Дальнейшее воздействие на Моро было как в тумане: его тащили по полу за волосы, иногда осыпая различными оскорблениями, а иногда вовсе оставляя молящего отпустить его юношу без доли внимания. *** Более-менее пришёл в себя Жан только когда почувствовал, как его бросили на какой-то жёсткий диван, и тело безвольно обмякло, прекращая всякое сопротивление. Просто не было смысла просить, уговаривать, ведь его словам - грош цена. Моро лишь стеклянным взглядом неотрывно следил за Рико, за его действиями. Он не сказал ни слова, когда с него стали срывать итак подранную одежду, когда перевернули спиной вверх и вжали лицом в матрац, когда били по спине чем-то очень тонким: наверное, розгами, разрывая нежную кожу и оставляя до безобразия ужасные кровавые следы. Он захлёбывался в собственных слезах, а снова заговорил лишь тогда, когда услышал шаги, причиной которых точно был человек, которого Жан мог узнать из миллиона других лиц. Затем топот участился. Пришедших было несколько. – Прошу, не надо, – продрогшим голосом зашептал Моро, когда его грубо перевернули на спину. Свежие раны зажгло при трении с грубой тканью дивана, заставляя Жана сдавленно замычать от боли, – я не хочу, не трогайте меня... Француз стал медленно переворачиваться на бок, стараясь закрыться от внешнего мира и перестать ощущать боль, прожигающую окровавленную кожу, но Джонсон, подошедший ближе всех, на это лишь скептически воззрился и дёрнул Моро за руку, возвращая того в прежнее положение. Жан вымученно заскулил, отворачиваясь к стене и стараясь как можно сильнее вжаться в матрац. Номер двенадцать тем временем грубо сдёргивал оставшуюся чужую одежду, в своих широких ладонях сжимая взмокшее от холодного пота тело. На нагом теле чувствовались несколько пар рук одновременно: кто-то хватал за руки и ноги, удерживая француза на месте, кто-то сжимал бёдра, кто-то пытался заставить раскрыть рот и стискивал челюсть Моро пальцами. Морияма сидел на кресле поодаль, лишь наблюдая за происходящим, скрестив руки на груди. Грейсон пристроился между ног француза, притираясь половым органом к ягодицам, а затем резко дёрнул Моро за горло, заставляя того болезненно вскрикнуть, чем Джонсон воспользовался и засунул несколько пальцев тому в рот, надавливая на корень языка. Остальные четверо смеялись, оставляя грязные удары на чужом теле, наблюдая за каждым вздрагиванием юноши. Небрежно вытащив пальцы из чужого рта, Грейсон приставил их к чужому проходу, напористым движением руки размазывая слюну. Ноги Моро вдруг раздвинули, удерживая за колени, что заставило его несдержанно замычать что-то невнятное, пытаясь высвободить руки из чужой хватки. – Пожалуйста, уйдите... Не трогайте меня... – Джонсон резко ввёл внутрь сразу три пальца, из-за чего Жан сжался всем телом и издал болезненный вопль, запрокидывая голову назад. Перед глазами потемнело и растеклись разноцветные пятна. – Ладно, обойдёшься, раз так орёшь, – буднично произнёс Грейсон, вызвав одновременно животный ужас у Моро и новую волну грязных усмешек со стороны. Пальцы были быстро заменены на возбуждённую плоть, что резко толкнулась в сжатые стенки, разрывая их грубыми глубокими движениями. Джонсон наклонился к шее француза и грубо впился в фарфоровую кожу. Юноша вновь вскрикнул и попытался отстраниться, но сильные руки удерживали его на месте. Моро замыленным от слёз взглядом прошёлся по чужим лицам и остановился на Рико. Он лишь смотрел и улыбался, подперев подбородок рукой. *** Жан срывал голос, кричал и умолял оставить его, дёргался и вырывался, пытался ударить кого-то, но его лишь били и унижали как морально, так и телесно, не оставляя возможности выбраться из "лап воронов". Всё закончилось спустя полтора часа, когда каждый из пяти "Воронов" успел воспользоваться невинным телом Жана. Они просто ушли, даже не оглянувшись. Моро лежал лицом вниз, тело пробивало крупной дрожью, кожа горела, а фантомные прикосновения всё ещё оставались в тех местах, где его трогали. Хотелось смыть с себя это. Громко рыдая, Жан несвязно мямлил что-то на французском, но его надломленный горем голос заглушался одной единственной перьевой подушкой, что была на этом злосчастном диване. Он стискивал её в руках и в процессе: когда его руки отпускали и переворачивали животом вниз, и после него. Хватался, словно это спасательный круг. Или человек, на которого можно положиться, от которого можно получить поддержку и который сможет... защитить? Возможно. Но его не было. Кресло едва слышно скрипнуло, тёмная фигура поднялась и зашагала прямиком к Жану. У него не было сил среагировать. Он был в безумном отчаянии. За что с ним так? – Надеюсь, ты усвоил урок, Жан, – с явным удовольствием в голосе проговорил Рико, проводя самыми кончиками пальцев по израненной содрогающейся спине. – Рико, разве я заслужил этого?! – с новой силой зарыдал Жан, чувствуя, как тот присел рядом. – Несомненно, – тихо ответил Морияма, оставив мягкое прикосновение губ между лопаток француза, затем погладил спину и спустился к бедру, – ты заслужил это. Мне нравится смотреть, как ты страдаешь, – осыпая окровавленную кожу нежными поцелуями и медленно зарываясь пальцами в вороньего цвета волосы, отвечал Морияма младший, – ты мерзкий, Моро. Грязная шлюха. Ужас и боль сковали тело француза. Плач не прекращался. Было невероятно холодно и мерзко. От самого себя. *** На утро Жана нашли со вскрытыми венами в душевой кабине.