Дрожат ли руки?

Кэйтлин жила обычной жизнью, пока в её тринадцать лет не умерла мама, которую отец так горячо любил. Брат, которому исполнилось девятнадцать, отправился учится в университет, в другой штат. Младшую четырёхлетнюю сестру свалили на неё, так как отцу было абсолютно все равно на детей. Он ушёл в запой. И тогда все началось: Сэм стал вызывать на дом проституток, которые были похожи на мать, выгоняя дочерей ночевать на улицу или в сарай (где позволяли). Даже морозы и насекомые не были помехой. Мужчина развлекался с проститутками. Он курил, пил, принимал разных видов наркотики, от лёгких до действительно сильных и тяжелых. Побои тогда не представляли чего-то необычного. Обычно они приходились только на тринадцатилетнюю Кэтлин. Каждый день девочка ждала новый ужас: она не знала, что нового выкинет Сэм. Оттаскает её за волосы? Обожжет её утюгом? Окунет её лицо в грязь во дворе? Запретит принимать душ или общаться с друзьями? Заставит её выпить, закурить или принять? Свяжет её руки и привяжет к горячей батарее? Или просто побьёт? Это было непредсказуемо. Придумает ли он новое наказание или использует старое? И тот и другой вариант был жёсток и невыносимо. Но в одни день он пригляделся к дочерям. Кэтлин четырнадцать, а младшей сестре шесть. Элли уж слишком была похожа на мать: золотистый блонд, нежно-голубые глаза, курносая, светлая кожа, невысокая и худенькая. Может, Кэтлин тоже была похожа на мать (она была её копией), но Сэма привлекала Элли. Маленькая, чистая и невинная девочка. Вот она – его новая мишень. Семья сидела и ела за столом ужин, приготовленный на днях старшей девочкой. Вернее, сестры ели, а отец копался в смартфоне, попивая спиртное И искосо поглядывая на Элли. На столе лежало куча баночек от пива, энергетиков, повсюду валялись бутылки из под водки и коньяка, а в его бокале до сих пор плескалось дорогое вино. Выпив и это стакан, он достал бутылку водки. Открыл её, залпом выпил половину и закашлял. Его затошнило, но держался бодрячком. Кэйт напряглась. Чего он так пялится на неё и Элли? Решил её лупить тоже? Но они же сейчас едят! Мужчина рывком поднялся со стула, подходя к Эл и хватая её за волосы своими крепкими руками. Та взвизгнула, выплевывая жеванную еду на стол. Сэмюэль усилил хватку, чуть ли не вырывая шевелюру девочки. Мужчина бросил Элли на ламинат, из-за чего та больно ударилась спиной. Кэйтлин встала со стула, подходя к отцу и вставая между ними. Сэм бросил взгляд на Кэйт лишь на секунду и мощным ударом, который смог повалить девушку, перестал обращать на неё внимание. В падении, та ударилась о столешницу головой. Место удара пронзило невыносимой болью. Перед глазами все шло своим ходом, двоилось, размывалось и показывало незамысловатые странные и разноцветные узоры. Сэм придавил Элли своим немалым весом, начиная её медленно раздевать. Та пыталась вырваться, кричала и плакала, но оказавшись под давлением, пришлось прекратить свои тщетные попытки по спасению, оставляя надежду на сестру. А та ничего не могла сделать. Она всегда защищала Элии, принимая удары на себя. Но сейчас она не могла ни физически, ни морально. Ей страшно и больно. Но сестра... Мыли о ней дали мотивацию подняться, но не дали сил. Как только она попыталась подняться, держась за столешницу, она упала. Каждое действие вызывало резкую и сильную боль. Сердце билось сильно до того, что она отчётливо слышала его стук в своих ушах, не сомневаясь, что это слышат и остальные. Хотя, вряд ли. Они "заняты" своим. И Кэйт должна помочь сестре! Но... Не может. Повторив свою попытку ещё раз, она, точно испуганно животное, резко поднялась. Её опять пронзила едкая боль. Кэйтлин схватилась за голову, но выстояла, дожидаясь, Пока утихнет боль. Она продалжала держаться одной рукой за голову, а второй за столешницу, которая верно стояла и поддерживала её равновесие. . — Пап... Прошу, прекрати!.. — Жалобно пропищала Кэйт. Сэм уже снял с дочери футболки и худи. Она плакала тихо, почти бесшумно, изредко всхлипывая. Его взгляд взгляд, казалось, обжег девушку, но та продолжила. — Это не мама, не Энн. Это Элли... Её уже не вернуть, прошу... — Прерывисто говорила Кэйт, мягким и спокойным голосом. Он лишь казался таким. Прислушайся, и поймёшь, что он дрожит вместе с Кэйт, он обрывался от страха и кома в горле. — Заткнись, Сука! — Прорычал утробным голосом Сэм, отлипая от дочери. Он потянул руку в столешницу, достлявая оттуда что-то блестящие. Эл хотела сбежать, пока не поздно, но была прижата одно рукой отца обратно к полу. В полу-маке Кэйт не видела что это. Но... Это был нож! Тот самый, который Энн, мама Кэйт, дарила отцу. Он всегда был заточен очень хорошо и легко резал не только овощи с фруктами, но и плоть... Время застыло. Мужчина целился ножом прямо в неё. Какого черта? Она никола не думала о том, что её отец когда-нибудь убьет её. Максимум то, что отец побьёт, но не убьет! Но действительно она сейчас умрёт? Она не в состоянии двинуться, не проще ли умереть? Но сестра... Она не допустит ничего такого в её сторону. Элли укусила папу за руку. Он неуклюже, но зло айкнул, бросая нож куда-то в сторону, но чёт но, он оказался близко к Кэйтлин. А за этим последовал удар по лицу девочке, которая лежала под его весом. Серцде екнуло, но девушка держалась неплохо. Кэйтлин слабо улыбнулась. Сестра её защитила. Причём не просто от наезда, а жизнь. И теперь она в долгу. Огромном долгу. Она обязана спасти сестру. Все это время с ней была сестра, и она была с сестрой. Два лучника солнца, которые вдвоём разгоняли все тучи, даже самые тяжёлые и тёмные. И сейчас у них все получится, главное помнить, что все всегда будет хорошо! Сэм вновь отвлекся на Элли. Голова все ещё гудела, заглушая мысли. Точно! Нужно позвонить полиции! Как она сразу не догадалась? Ринувшись вперёд, девушка резко замерла. Двигаться тихо и незаметно: голова заболит, да и Сэмюэль... Сестра плакала, сопротивлялась, отец снял с неё трусики. Её слезы давили на сердце, крепко сжимал его. И разум помутнился. Какого черта она терпит это? Почему он должен приносить ей боль, а она не может? Нужно мстить, пусть получит по заслугам. Но из мыслей вывел громкий крик Элли. Отец вставил в неё сначала один палец, а потом и два. На его руках осталась кровь. Элли душераздирающе кричала. Она впилась руками в его огромную руку, пытаясь убрать её от себя, но он лишь набирал темп. Сердце сжалось сильнее, затошнило, пока ярость брала верх. Неконтролируемая, безумная и сильная. Словно вулкан, агрессия спала, спала, но увидив то, что он делает с Элли, градус повышался. Нож. Нужен нож. Тот, что отец хотел кинуть в неё. Он валялся в углу, не так далеко. Удобно схватив нож за деревянную рукоядь, Девушка замахнулась и с размаха ударила им в спину Сэма, пока он не видел и не слышал ничего, кроме воплей ребёнка. Холодное лезвие вошло на половину. Кровь тут же окрасила металлическую часть ножа, а как только Элли вынула нож, то бурая жидкость хлынула ручьем, мгновенно пачкая все вокруг. Сэмюэль громко закричал, но от его крика сердце не сжималось, наоборот, стало спокойно, тепло. Сестра в безопасности. Сэм упал. Первый удар пришёл я точно по левой почке. Он не был мёртв, лишь тяжело дышал. Второй удар, третий, четвёртый, пятый. Вся спина была в кровавых дырах. Кровь хлестала чуть ли не водопадом. Сэм был мёртв. Сердце сделало последний удар, а глаза закатились. Он не дышал, пульса не было. — Элли, все хорошо? — Мягко и добро спросила Кэйт. Сестра не была в состоянии говорить: на её глазах убили, а до этого пытались... Изнасиловать. Не слишком ли для шести? И но Кэтлин не ждала ответа, она осторожно обняла свою сестру, но позже крепко сжала, шепча на ухо, что все будет хорошо. Руки Кэйт сильно дрожали, не только из за страха, но и всего того, что произошло только что. Она убила отца. Она убила человека. Но убила ведь справедливо, он заслужил. Определённо. Элли лишь расплакалась на это. Но больше ничего. Этот день навсегда запомнить я на всегда. Чёртова память. Руки тряслись и не слабо. Но сейчас главное, что сестра счастлива. Неважно, что на весь дом разносится запах железа, а крики ещё держались а голове, продолжая кричать, раздирая душу, а картинки сегодняшнего "чудесного" дня мелькали в голове. И она знала: это оставит глубокий след на ней, и, скорее всего, клеймо. Отправят в колонию, а сестру в детский дом. Но детский дом будет лучшим решением для младшей. О ней позаботятся, помогут, накормят, согреют. Всего этого тринадцатилетняя Кэйтлин не могла дать сестре при всем своём желании. Ей нет четырнадцати. Но это неважно. Сейчас они в безопасности. Отца больше нет.