Янтарная ненависть

      — Я хочу посмотреть на что ты способен, — Нин Гуан оперлась бедром о столешницу. Взгляд был опасный, ядовитый, — хочу увидеть, как ты вспарываешь брюхо своему детищу, как раскалываешь горы, словно это простой орех. Я хочу видеть Моракса — бога контрактов, повелителя камня, Архонта целой стихии!       — Распороть Ли Юэ…- Чжун             задумался лишь на миг, — это ведь и твое дитя, в которое ты вложилась намного больше, чем я. Так просто уничтожишь то, чем так дорожишь? — говорил так спокойно, будто не шло речи о кровавой бойне. О геноциде собственного народа.       — Плевать. Властелин камня вернет все, чем дорожит, не так ли? Всегда мудр и аккуратен. Война влияет даже на богов. А если я скажу тебе, что она жива? — голос плавно перешёл на шепот, щекоча нервы Ли. Нин Гуан забавлялась.       Консультант внимательно смотрел на женщину. Обычно золотые глаза, блестящие на свету и слегка искрящие в темноте, сейчас горели янтарем. Все ее движения походили на охотничьи, точно она выслеживала и готовилась напасть. Чжун Ли не нравился ее вид. Не такой родной, как раньше. Отчуждённый и опасный, такой гадкий и слишком-слишком темный.       »… Она жива»       Взгляд переменился и резко оказался на ее лице. Злом, безобразном, но таком привлекательном фарфором лице Властной госпожи. Прелестный деловой вид давно сменила пустая злоба, подпитываемая ничем…       Она не может быть жива. Не спустя столько лет, не когда он увидел ее тело среди соли и ничтожных предателей. Нет, нет, нет. Это ложь, наглая, режущая затянувшееся сердце, отзывющаяся эхом в голове. Кажется, спокойствие начинает покидать господина.       — Не смей упоминать ее, — Моракс прикрыл глаза, стараясь уловить остатки сознания.       Нин Гуан позабавила его реакция. Может быть, она начинает пересекать финишную черту. Неужели ей действительно удалось резануть старые раны еще глубже, еще сильнее? Ей определённо хочется продолжить игру и добить когда-то возлюбленного.       Кор Ляпис дышит отрывисто, с короткими паузами. Кровь закипает, он чувствует, как она бурлит точно лава, разливается по венам, приливает к голове и вызывает ужасный гнев. Ошметки безразличия окончательно утопают в пожаре чувств ненависти и глубокой печали, что осела на сердце окровавленным шрамом.       — Гуй Чжун, — госпожа произносит имя медленно, как бы пробуя его на вкус, смакуя, точно свежий травяной чай, — Гуй Чжун, возлюбленная Моракса, архонт соли. Как ее ещё назвать? — она ненадолго замолкла. — Мертвец.       Комната затряслась. Свитки хаотично падают со стола, ломаются стены и, кажется, скоро рухнет потолок. Нин Гуан выглядывает в окно и удовлетворенно улыбается. Она видит, как крошатся скалы, как сыпятся булыжники с вершин. Она чувствует, как земля разрывается на части. Она так рада, так рада, что смогла задеть его за самое больное место.       Архонт повержен.       Город рушился с молниеносной скоростью. Дома падали, не выдерживая дрожи земли, порт тонул обломками в морской пучине. Хижины, сады, пещеры крошились на глазах. Люди бежали к кораблям. Страх, посеянный тем, кого они так почитали, затуманивал глаза. Дети проваливались в щели, старики оставались под обломками, животных давили куски дерева и камня. Город охватило кровавое цунами. Крики отчаяния, ужасающей боли, животные стоны, детский плач — симфония смерти, мелодия катастрофы. Оркестр конца.       Золотой дворец пал.              Ли Юэ стерлось с лица Тейвата.       Когда-то Бог контрактов, Гео Архонт, Повелитель камня — теперь божество пустоты. И совсем скоро уже не божество.       — Господин Моракс, что вы наделали…       — Сяо, — голос, наполненный печалью и отчаянием, отзывался тихим эхом в ушах адепта, — прости меня…       Кор Ляпис опустился на колени, склонив голову. На землю упали капли божественных слёз. Рядом лежала Нин Гуан с родным форфоровым лицом и такой любимой улыбкой. Она больше не дышала.       Моракс потерял всё.