Часть 1
30 июня 2025 г., 22:53
Холодная зимняя пора сменилась мягкой и чарующей весной. К удивлению, уже с самого начала марта всё стало преображаться. Последние снежные хлопья под горячими лучами солнца стали таять, превращаясь в лужи, которые напитывали землю приятной влагой. Серые и мрачные дни понемногу уменьшались, сменяясь яркими и солнечными. Одним словом, с приходом весны вся природа начинала оживать.
В один из таких солнечных дней Се Лянь вышел в небольшой дворик у святилища водяных каштанов, чтобы хорошенько прибраться после тяжелой зимней поры, которая оставила после себя много работы, требующей незамедлительного вмешательства. Сняв с себя верхнее одеяние, бог аккуратно повесил его на какую-то балку вместе с соломенной шляпой.
Первым делом Се Лянь решил вымести скопившийся во дворе мусор. Взяв старенькую метелку, которую когда-то приобрел за «смешную» сумму у одного из жителей деревни, он принялся тщательно выметать каждый уголок. Иногда ему приходилось складывать крупногабаритный мусор в отдельную кучу за оградой святилища, чтобы он не мешал дальнейшей уборке. Покончив с подметанием, Се Лянь отставил метёлку обратно в сарай и принялся начисто протирать имеющуюся уличную утварь. Вооружившись ведром с прохладной водой и чистой тряпкой, тот стал оттирать молитвенный колодец, слегка заржавевший за зиму и теперь выглядевший не очень презентабельно.
В это же время Хуа Чэн осторожно вышел из храма и облокотился рукой на косяк двери, тем самым поддерживая голову. Красная ткань его одежды слегка смялась после тёплого сна, а волосы были чуть взъерошены, и отдельные волоски торчали в разные стороны. Но даже так он выглядел красивее любого цветка на всём свете. Не желая отвлекать своего Гэгэ от рабочих дел, демон, довольно прищурив глаз, стал жадно наблюдать за небожителем. Это был не первый раз, когда Князь демонов стоял вот так в дверном проёме, наблюдая за своим возлюбленным. Хуа Чэн обожал рассматривать сосредоточенное лицо Се Ляня: как его брови слегка сдвигаются к переносице, губы сжимаются в тонкую линию, а взгляд становится крайне серьёзным. Всё это откликалось пожаром в сердце демона, и будь он живым человеком, у которого был бы пульс, то тогда бы его сердце уж точно выпрыгнуло из груди от такой картины.
К несчастью для демона, Се Лянь отвлекся от своей работы и, повернув голову к храму, всё же заметил его. Тёплая, солнечная улыбка расцвела на его лице:
— Доброе утро, Сань Лан. Вижу, тебе хорошо спалось, — сказал он нежным и любящим голосом. Оторвавшись от двери, Хуа Чэн поправил сбитую одежду, приводя её в лучший вид.
— Это уж точно — этот Сань Лан выспался на все триста лет вперёд. И даже удивлён, как не проснулся, когда его любимый Гэгэ решил покинуть постель пораньше с утра, — черноволосый слегка прищурил свой единственный глаз и ехидно улыбнулся, но в его взгляде читалось чистое обожание. — Решил заняться уборкой с утра пораньше? Позволь помочь тебе.
Не дожидаясь ответа, Хуа Чэн лениво спустился по ступенькам. Его движения были плавными, как всегда, но с утренней расслабленностью. Он подошел к Се Ляню, который всё ещё стоял у молитвенного колодца с тряпкой в руке.
— Не стоит, Сань Лан, — мягко запротестовал Се Лянь, но в его глазах уже светилась благодарность. — Я почти закончил с колодцем. Просто ржавчина въелась довольно сильно, поэтому пришлось потрудиться.
— Хм, — Хуа Чэн заглянул за плечо Се Ляня в ведро с водой. — Холодная? Весна весной, но вода еще студёная. Гэгэ, не заморозь руки.
Прежде чем Се Лянь успел что-то сказать, демон ловко выхватил у него тряпку с мягкой лисьей ухмылкой на лице. Его пальцы на миг коснулись пальцев Се Ляня, посылая легкую волну тепла, контрастирующую с утренней прохладой.
— Сань Лан! — Се Лянь слегка укоризненно покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. — Я и сам хорошо справляюсь.
— Знаю, что справляешься, — Хуа Чэн уже энергично тер ржавое пятно на ободе колодца. Его движения были уверенными и сильными, и ржавчина, казалось, отступала гораздо быстрее. — Но зачем тебе трудиться в одиночку, когда твой Сань Лан здесь? Особенно когда он видит, как усердно работает его бог. — Он бросил на Се Ляня взгляд, полный неподдельного восхищения. — Ты не один, Гэгэ, не стоит все трудности возлагать на себя.
Се Лянь слегка смутился под таким пристальным взглядом и тёплыми словами. Он отступил на шаг, давая Хуа Чэну место, и машинально протер влажной ладонью лоб. Весеннее солнце действительно пригревало сильнее, чем он ожидал.
— Я просто хочу, чтобы святилище встретило весну чистым и ухоженным, — объяснил он, наблюдая, как ловкие руки Хуа Чэна за считанные секунды справляются с тем, на что у него ушло бы несколько минут. — После зимы всё такое… заброшенное и дряхлое, всегда удивляюсь.
— Оно никогда не выглядит заброшенным, пока ты здесь, Гэгэ. — Хуа Чэн отбросил тряпку обратно в ведро, и брызги холодной воды сверкнули на солнце, хаотично упав на землю. Он выпрямился и повернулся к Се Ляню, его взгляд скользнул по аккуратно сложенной куче мусора за оградой, по выметенному двору, по блестящему теперь ободу колодца. — Оно оживает вместе с тобой. Как и все вокруг. Ты — сердце святилища.
Он сделал шаг ближе, сократив дистанцию между ними. Утренний ветерок шевелил его черные волосы и полы красного одеяния. В его единственном глазе плясали солнечные блики, смешиваясь с привычной глубиной и нежностью.
— И как же я мог проспать момент, когда ты выходишь встречать это пробуждение? — Его голос стал тише, интимнее. Он осторожно протянул руку и поправил прядь ореховых волос, выбившуюся из-за уха Се Ляня во время уборки. Его пальцы на миг задержались на щеке небожителя, ощущая тепло кожи под ладонью. — Прости меня, Гэгэ. В следующий раз я проснусь раньше. Намного раньше.
Се Лянь прикрыл глаза на мгновение, наслаждаясь этим легким, заботливым прикосновением. Смущение сменилось глубоким, спокойным счастьем. Весенний воздух, запах влажной земли, тепло солнца на лице и тепло любимого человека рядом — что могло быть лучше этого утра?
— Не извиняйся, Сань Лан, — прошептал он, открывая глаза и встречая его взгляд. Его собственные глаза светились безмятежностью. — Ты здесь сейчас. И ты помог. Этого более чем достаточно. Спасибо.
Не устояв перед красотой Се Ляня, Хуа Чэн мягко прижался к уголку его губ, оставив целомудренный поцелуй.
— Тогда, может, завтрак? — предложил он, его взгляд скользнул в сторону храма. — Этот Сань Лан проголодался, глядя, как его Гэгэ так усердно трудится. Я разведу огонь и согрею воду для чая, а ты пока убери все принадлежности.
Он сделал шаг назад, предлагая Се Ляню пройти первым, его жест, полный преданности и галантности. Солнце поднималось выше, заливая маленький дворик святилища золотым светом, согревая очищенную землю и двух существ, чья весна, казалось, длилась вечно, несмотря на смену времён года. Лужи талого снега блестели, как драгоценные камни, отражая безоблачное небо и начало нового дня, полного тихого счастья и совместного бытия.
***
Солнце поднималось выше, заливая маленький дворик святилища золотым светом, согревая очищенную землю и двух существ, чья весна, казалось, длилась вечно, несмотря на смену времён года. Лужи талого снега блестели, как драгоценные камни, отражая безоблачное небо и начало нового дня, полного тихого счастья и совместного бытия. Хуа Чэн уже направился к ступенькам храма, обернувшись, чтобы жестом пригласить Се Ляня следовать за ним на завтрак. Но в тот самый момент, когда Се Лянь сделал шаг, на его лицо упала первая тяжелая капля. Потом вторая, третья, четвёртая… И вдруг небо, еще минуту назад безмятежно-голубое, словно сжалилось над пересохшей землёй. Тёплый весенний дождь зашумел листвой водяных каштанов и застучал по крыше храма, затягивая двор в серебристую дымку. — Ох! — воскликнул Се Лянь, подставив ладони под потоки воды. Капли тут же заструились по его пальцам. Хуа Чэн мгновенно развернулся. Его расслабленная поза сменилась настороженной заботой. — Гэгэ! Пойдем скорее домой! — крикнул он, уже спускаясь обратно по ступенькам, и потянулся, чтобы увести Се Ляня под укрытие. — Сейчас дождь усилится, и ты промокнешь до нитки. Но вместо того чтобы побежать к крыльцу, Се Лянь замер на мгновение, ощущая прохладные струи на коже лица и рук. И вдруг на его лице расцвела не просто улыбка, а самая настоящая, беззаботная детская ухмылка, которую Хуа Чэн видел крайне редко и ловил каждый миг, когда удавалось застать её. Глаза Се Ляня заблестели с чисто детским озорством. — Ха-ха! Да это же просто дождик, Сань Лан! Весенний! — весело крикнул он, и прежде чем демон успел что-либо предпринять, Се Лянь резко дёрнулся в сторону. Не к храму, а прямо к самой большой луже у молитвенного колодца. Его легкие сапоги с громким хлюпающим звуком шлёпнулись в мутную воду, поднимая фонтан брызг. — Вот так! — Гэгэ!!! — в голосе Хуа Чэна смешались беспокойство и отчаянная мольба. Он замер на краю ступенек, весь напряжённый, одежда быстро темнела от дождя. — Ваше высочество, вода ведь ещё холодная, ты простудишься! Но Се Лянь, казалось, словно сбросил восемьсот лет серьёзности и ответственности. Он уже скакал по лужам, как мальчишка, специально приземляясь посильнее, чтобы брызги разлетались во все стороны. Его каштановые волосы слиплись от воды, белая рубаха мгновенно промокла и прилипла к телу, красиво облегая очертания подтянутой фигуры. Его смех звенел в такт стучащему дождю, чистый и заразительный. — Мне не холодно! Совсем! — кричал он, подпрыгнув и снова шлёпнувшись в лужу. Он повернулся к Хуа Чэну, его лицо сияло неподдельной радостью. — Ощущение потрясающее. Сань Лан, Иди сюда! Поребячимся вместе! Хочешь, посоревнуемся, кто выше брызги поднимет? Давай же! Хуа Чэн стоял как вкопанный. Его единственный глаз был широко открыт от удивления. Вид его всегда сдержанного, достойного бога, резвящегося по лужам в промокшей насквозь одежде, был одновременно самым нелепым и самым восхитительным зрелищем за последние столетия. В груди у демона болезненно сжалось от страха за его здоровье, но тут же растеклось тёплой волной, наблюдая за редкой, безудержной радостью на лице Се Ляня. Он видел его счастливым, довольным, расслабленным, но таким… абсолютно беззаботным? Это было ново. И безумно притягательно. — Гэгэ… — голос Хуа Чэна дрогнул, он сделал шаг вперёд, уже не к храму, а к лужам, но остановился. — Пожалуйста… Ты же точно заболеешь. Весенний дождь самый коварный. — Он был готов силой унести Се Ляня в дом, но боялся разрушить это хрупкое мимолётное счастье. Се Лянь, запыхавшийся и сияющий, остановился посреди двора. Дождь лил ему на лицо, стекал тонкими струйками по щекам, но в его глазах горели только веселье и приглашение. — Обещаю, один ещё прыжок — и сразу в дом! — крикнул он, лукаво подмигивая. — Но только вместе! Неужели твой Гэгэ не может уговорить тебя попрыгать по лужам хоть раз в жизни? Князь демонов боится промочить свои прекрасные одежды или боится растаять? Этот вызов, подкреплённый сияющими глазами и мокрыми спадающими прядями, прилипшими ко лбу Се Ляня, стал последней каплей. Что-то в Хуа Чэне дрогнуло. Страх за любимого никуда не делся, но он уступил место чему-то более сильному — желанию быть рядом, разделить этот миг чистой, детской радости, которую его бог так редко позволял себе. — …Только один прыжок, — усмехнувшись проговорил Хуа Чэн, и в его голосе звучала решимость, смешанная с обречённостью. Он медленно, но уверенно сошёл с последней ступеньки, его изящные сапоги ступили в первую лужу на краю двора. — Но только раз, потом сразу же греться и горячий чай. — Договорились! — Се Лянь заливисто рассмеялся, видя, как его упрямый, заботливый демон делает первый шаг в его сторону, в дождь и в лужи. Сердце Се Ляня радостно заколотилось. Он широко расставил ноги, готовясь к заветному прыжку. — Ну, давай же, Сань Лан! Покажи, на что способен Повелитель Призрачного Города! Кто поднимет больше брызг?! И под шум весеннего ливня, среди блестящих луж и молодой зелени водяных каштанов, бог и демон, забыв на миг о веках, титулах и опасностях, приготовились к самому важному соревнованию этого утра: прыжку в детство, в лужу, в мгновение чистого, мокрого счастья. А Хуа Чэн, глядя на ликующий взгляд своего Гэгэ, мысленно уже составлял список согревающих трав для чая и прикидывал, как быстрее растопить очаг. Но сейчас… сейчас он просто шел навстречу его смеху сквозь серебристую завесу дождя. Через пару мгновений алая ткань его одежды сплелась с белой в томном и наполненном любовью танце. Хуа Чэн крепко прижимал Се Ляня к себе, словно боясь, что тот снова убежит ребячиться в лужах. Их губы нежно соприкасались друг с другом, в то время как прохладные потоки воды уже насквозь промочили их одеяния и плавно стекали с головы до пят. Но сейчас им было всё равно, их охватил жар искренней любви, который никакой дождь не сможет смыть во веки веков…
