Двадцать две минуты до рассвета

Когда Айвори открывает глаза – на часах пять двадцать. Двадцать две минуты до рассвета, приблизительно. В спальне тихо, почти кладбищенски тихо, если не считать собственного хриплого дыхания, к которому иногда сложно привыкнуть. Рука Дана приятным успокаивающим грузом лежит на талии и Айвори чувствует, как сердце начинает стучать тише. Они часто засыпали так в семинарии, предварительно заперев дверь и зашторив окна. В какой-то момент для Айвори это стало почти ритуалом: едва открыв глаза, ощутить тёплое дыхание на шее, нащупать чужую ладонь, переплести пальцы. Поднести пальцы к губам.. Дан кажется не был против, но первым ничего не предлагал. Лишь степенно отвечал на робкие первые поцелуи и касания Ландри. Пока наконец, чуть потупив глаза, не шепнул «прости, совсем не моё». Айвори не обиделся. Сердце не было разбито, скорее потрескалось, но было бережно уложено в безопасное место заботливыми словами Даниэля Эша о том, что он всегда останутся вместе, пусть и не совсем так, как хотелось. И Айвори было достаточно. Дан помог ему столько раз, что он вряд ли сможет расплатиться. По тыльной стороне руки пробегают кончики прохладных пальцев. – Почувствовал, что не сплю? – Айвори не видит, но ощущает, как Дан пожимает плечами. Скорее всего, тёмные пряди рассыпаны, глаза всё ещё закрыты. – Почувствовал, насколько громко ты думаешь. Ответный смешок прерывается кашлем, но Айвори боится вставать за водой. В доме всё ещё темно и уходить в эту темноту, оставить Дана позади одного? Он может потерпеть. До рассвета девять минут, когда экран телефона Ландри вспыхивает сообщением от Мэтта. Или, кажется, Ли с телефона Мэтта. Айвори успевает прочитать короткую смс до того, как экран вновь гаснет. – Ли просит забрать их из участка. – Их обоих? – в голосе Дана шелестит лёгкое удивление, но Айвори качает головой. – Она была, как свидетельница того, что другой парень начал первым. Вздох Дана настолько болезненнен, что у Айвори будто вновь воспаляется старая рана, слишком близко к сердцу. – Поедешь? Ты ему нужен. – Дождусь рассвета, – во рту будто пепел и Айвори нестерпимо хочется курить. Шлепок по руке кажется даже немного предсказуемым; Дан делал так ещё в годы учёбы. – Даже не думай. – Запрети мне, – молчание густое душное, вяжущее гнилостным запахом болот и свежей могильной землёй, – Я присмотрю за ним, Дан. – Я знаю. Минута до рассвета. Первые сумерки медленно проскальзывают в спальню, Айвори слышит перезвон банок на веранде, сердце сменяет мерный ритм на неосторожное биение о рёбра и больше всего на свете, до боли в простреленной груди, хочет увидеть и поцеловать Даниэля Эша снова. Но после семинарии они разделили только один поцелуй – в лоб, во время похорон. Ведь Эшей хоронят с зашитыми губами.