1.
7 мая 2025 г., 19:39
Примечания:
Просто маленькая флаффная зарисовка для настроения 💖
Министерство магии по утрам напоминало просыпающийся живой организм: тяжёлый гул шагов по мраморным плитам, шорох бумаг, тихие хлопки аппарации. Волшебники спешили по своим делам, обгоняя друг друга в длинных коридорах.
Гарри, уже который год занимавший пост Главного Аврора, пробирался сквозь этот гудящий улей, зевая в кулак.
В коридорах всё ещё висел утренний туман, подрагивающий серебристым маревом под потолком: ночные заклинания ещё не успели рассеяться полностью. Волшебные факелы вдоль стен горели тусклым медовым светом, отбрасывая длинные тени на пол.
Поттер сонно переставлял ноги, кутаясь в шарф — казалось, министерство никак не могло прогреться после стылой весенней ночи. Пальцы замерзли до такой степени, что он почти не чувствовал сжатую в них пряжку на ремне сумки.
На очередном повороте Гарри резко остановился, едва не врезавшись в знакомую фигуру.
— Осторожней, Поттер, — мягко сказал Том.
Гарри поднял голову и встретился взглядом с алыми глазами, в которых привычная для остальных ледяная строгость мгновенно смягчилась. Министр магии был безупречен, как всегда: строгий чёрный костюм, идеально зачесанные назад волосы, лёгкий запах кедрового масла, который Гарри уже давно ассоциировал только с ним.
Том протянул руку и аккуратно взял Гарри за запястье, не позволяя тому отступить.
— Опять без перчаток, — с тихим упрёком заметил он, наклоняясь ближе.
Гарри фыркнул, чувствуя, как его щёки начинают гореть.
— Они где-то в сумке… Наверное.
— Холодные руки — путь к простуде, — ровным голосом сказал Том, но уголки его губ дрогнули.
Он вытянул палочку, едва заметным движением провёл по пальцам Гарри, наложив простое согревающее заклинание. Тепло разлилось по коже, приятно покалывая.
Гарри невольно улыбнулся.
— Заботитесь, господин министр? — пошутил он, нарочно подчёркивая титул.
— О тебе — всегда, — совершенно серьёзно ответил Том.
На мгновение всё вокруг исчезло: ни толпы спешащих сотрудников, ни холодного воздуха, ни бесконечной рутины, ожидавшей впереди. Только Том, его рука, мягко сжимающая запястье Гарри, и этот взгляд — как свет в глубокой воде.
Министр осторожно потянул его в сторону, к маленькой нише между двумя каменными колоннами, укрытой от чужих глаз. Стены тут были украшены гобеленами с изображением звёздных карт, и их мягкий блеск окутывал закуток призрачным светом.
— Две минуты, — прошептал Том. — Только для нас.
И прежде чем Гарри успел возразить, губы Тома коснулись его виска — так нежно, как будто он прикасался к хрупкому лепестку. Затем — едва заметный поцелуй в уголок губ, короткий, ласковый. Гарри зажмурился на миг, наслаждаясь ощущением.
— Ты опять работал до глубокой ночи, — пробормотал Том, едва отстранившись. — Я видел отчёты. Ты должен заботиться о себе.
— Я заботился, — честно сказал Гарри. — Ел… почти вовремя.
Том скептически выгнул бровь, но ничего не сказал. Вместо этого он достал из внутреннего кармана пиджака маленькую коробочку, перевязанную тонкой серебристой лентой.
— Это тебе, — коротко бросил он.
— Что это? — с удивлением спросил Гарри, принимая свёрток.
— Согревающий амулет. На случай, если ты снова забудешь перчатки. Или шарф. Или элементарную заботу о себе.
Гарри рассмеялся, безуспешно пытаясь спрятать счастливую улыбку.
— Ты самый заботливый министр в истории, — прошептал он.
Том наклонился ближе, его дыхание обожгло кожу Гарри за ухом.
— Только для тебя, — признался Реддл.
И вновь, прежде чем Гарри успел что-то ответить, Том коснулся его губ в поцелуе. Долгом, требовательном, но всё таком же нежном, как дыхание весеннего ветра. Гарри невольно прильнул сильнее, сжимая пальцами рукав Тома.
Где-то в коридоре послышался звук шагов, и Том нехотя отстранился, отпуская руку Гарри.
— До обеда? — спросил он тихо.
— До обеда, — кивнул Гарри, едва дыша от переполнявших его чувств.
Том бросил последний взгляд, в котором сквозила неуловимая улыбка, и исчез за углом с плавной грацией, достойной хищника.
А Гарри остался стоять в закутке, прижимая к груди коробочку и глядя вслед — с таким выражением лица, что, будь кто-то рядом, сразу понял бы: любовь бывает не только в громких жестах, но и в маленьких, украдкой даримых моментах, среди мраморных коридоров и серебристого тумана.
