Чувство невесомости.

(Предупреждаю, ребята. То что в фанфике присутствует и ориджинал и сам фанфик немного уходит от канона, и да! хотела сказать то что есть ещё персонажи кроме Бильбо и Торина. Просто мне было лень их вставлять в тех присутствующих персонажей, так что скажу тут. Гендальф, Бильбо, Торин, гномы, хоббиты из деревни, и эльфийка то есть новая гг. Да эта часть уклоняется от канона прошу людям которые брезгуют моему ориджиналу то советую вам выйти отсюда, приятного чтения☕)

***

Ночь в Шире была тёмной и туманной. По тропинкам стелился тяжёлый сумрак, и лишь редкие светлячки медленно скользили над прудами. Эльфийка шла по знакомой дорожке, кутаясь в тонкий плащ, словно в надежду спрятаться от чужих взглядов и безжалостных шёпотов. Её здесь не приняли. С самого первого дня, когда она появилась в деревне - высокая, стройная, с серебристыми волосами и глазами, полными тоски - хоббиты смотрели на неё с подозрением. "Эльфийка среди хоббитов?! Уму непостижимо," - шептались за её спиной. Дети, которым она так доверяла, отводили глаза и стороной обходили её, словно она была чем-то опасным или проклятым. Их родители настраивали их избегать её, и каждый шёпот, каждое косое взглядывание оставляло в её сердце всё новые царапины. Они не знали её прошлого. Они лишь придумывали истории: кто-то говорил, что она изгнанница, кто-то - что она принесла с собой беду. Но настоящую правду не знал никто. И никто не хотел знать. Той ночью всё внутри неё было словно разбито. Надежда, что когда-то жила в её груди - надежда на тёплый приём, на дружбу и покой - умерла. Она подошла к пруду за деревней - к тому самому, где хоббиты летом устраивали праздники, а зимой катались по льду. Тёмная вода неподвижно лежала под завесой тумана, словно зеркало, готовое принять её последнюю боль. Эльфийка медленно сбросила плащ, оставшись в тонком платье, почти сливающемся с туманом. Она сделала несколько шагов в ледяную воду, которая сразу же обожгла её кожу. Но ей было всё равно. Сердце её уже замерзло давным-давно. "Шир отверг меня..." - прошептала она в пустоту. Голос её был таким же тонким и дрожащим, как осенний листок на ветру. "Пусть вода заберёт мою печаль. Пусть я стану тенью среди теней." Последний взгляд на безмолвный берег - и она шагнула в глубину. Когда эльфийка впервые пришла в Шир, ей с трудом нашлось место. После долгих переговоров один из старейшин деревни, хоббит по имени Гобо Брендибак, с видом глубочайшего нежелания вручил ей связку ржавых ключей от старого домика на краю деревни. Он держал ключи так, будто те были грязными, а когда протянул их ей, его лицо исказилось в гримасе едва сдерживаемого отвращения. - Вот... твой дом... - выдавил он сквозь зубы, избегая её взгляда. Эльфийка аккуратно взяла ключи, чувствуя, как кожа хоббита почти вздрогнула при соприкосновении с её пальцами. И в тот же момент, словно волна холода, она ощутила на себе десятки косых взглядов. Хоббиты, стоявшие неподалёку, молчали, но их глаза говорили за них: отвращение, страх, недоверие. Она слышала, как кто-то шепнул слишком громко, чтобы это было случайностью: - С кем мы теперь живём по соседству? Эльфийка среди хоббитов... Мир сошёл с ума. Эльфийка опустила взгляд, прижав ключи к груди, словно они могли защитить её от невидимого натиска ненависти. Тогда в её сердце впервые закралось тяжёлое чувство одиночества, как чёрное семя, что с каждым днём росло и расползалось ядовитыми корнями. Холодная вода обнимала её тело, затягивая в свою тяжёлую тишину. Она шла всё глубже и глубже, платье трепетало вокруг неё, словно белые крылья утопающего мотылька. Туман остался где-то наверху, а здесь, в безмолвной глубине, было тихо... почти умиротворённо. Эльфийка закрыла глаза. Она позволила воде окутать её целиком. Слёзы катились по её щекам, смешиваясь с водой, превращаясь в крошечные пузырьки, что всплывали вверх, медленно, лениво, словно сама её боль поднималась к недостижимой поверхности. Она рыдала беззвучно, захлёбываясь своими слезами так же, как захлёбывалась своей отчаянной тоской. Каждый выдох был похож на прощание - короткий всплеск воздуха, тонущий в воде. Бульки её дыхания звучали в тишине, как тихие всхлипы, умирающие один за другим. "Почему?" - пронеслось в её сознании. - "Почему меня не приняли? Почему я должна быть чужой в этом мире?" Она вспоминала каждую косую улыбку, каждый отведённый взгляд, каждое шёпотное оскорбление. Вспоминала ключи, вручённые ей с отвращением, дом, пропахший сыростью и забвением, вспоминала детей, что шарахались от неё, как от призрака. Всё это тянуло её вниз, глубже, к тёмному дну. "Шир никогда не примет меня," - подумала она. - "Я никогда не стану одной из них. И никто не вспомнит меня... кроме воды." Слёзы не прекращались, даже когда воздух закончился. Рыдания сотрясали её тело, становясь всё слабее. Мир вокруг растворялся в полутьме, а где-то наверху, за толщей воды, осталась та деревня, которая никогда не была её домом. Она позволила себе утонуть - в слезах, в боли, в безмолвной свободе. И впервые за долгое время она почувствовала - покой. Где-то над водой, сквозь толщу серого сна, донёсся слабый всполох света и громкий всплеск. Старые руки резко обхватили её, вырывая из ледяных объятий пруда. Она слабо сопротивлялась, но сил уже не было. Кто-то тащил её к берегу, тяжело дыша, шепча ободряющие слова, которые тонули в гуле её сознания. Холодный воздух больно обжёг лёгкие, когда она закашлялась, выплёвывая воду, и дрожащими пальцами вцепилась в землю. Перед ней склонился Генрих - старый колдун, которого в Шире знали за его фейерверки и чудеса. Седые волосы прилипли к его морщинистому лицу, а глаза были полны тревоги и странной нежности. - Эх.. - пробормотал он, закутав её в свой длинный плащ. - Не имей ты дел, среди них. Эльфийка лишь всхлипнула, тяжело переводя дыхание. Она смотрела на него, но видела перед собой всё ту же деревню - холодную, равнодушную, закрытую для неё навсегда. Генрих осторожно усадил её у костра, который вспыхнул лёгким движением его руки. Тепло расползлось вокруг, отгоняя леденящую дрожь. Она молчала, глядя в огонь. Её сердце всё ещё было переполнено болью. И хотя рядом с ней кто-то сидел, слушая молча, понимая без слов, она знала: её дорога не здесь. Ни в шире. Слёзы снова потекли по её щекам, но она сдержала рыдание.. Сердцем она чувствовала: в Шире ей не выжить. И не потому, что она слаба - а потому, что нельзя жить там, где тебя не хотят видеть. Но тогда Генрих сказал чтоб она пошла за ним. Эльфийка кивнула и последовала за ним Генрих сидел у костра, подбросив в огонь сухих веток. Огонь вспыхнул ярче, осветив лес хоть на немного. Эльфийка стояла рядом, но не садилась. Она застыла, словно чужая среди своих. Рядом с костром уже сидели незнакомые гномы:: коренастые, бородатые, шумные. Среди них был и хоббит - невысокий, с добрыми, но растерянными глазами. Его звали Бильбо. О нём в Шире тоже ходили странные истории: что он водится со своими вещичками дома, что он ненормальный, что лучше держаться от него подальше. Эльфийка взглянула на небо В её взгляде не было доброты, только лёгкое непонимание. Но она тут же опустила глаза вниз. Она не верила больше ни в доброту, ни в сочувствие. Эльфийка стояла возле костра, не двигаясь. Огонь трепетал перед ней, отбрасывая тени на лица гномов и хоббита по имени Бильбо. Они говорили что-то громкое, важное - про поход к дракону Смаугу, про возвращение королевства, но она почти ничего не слышала Вместо голосов она слышала только шёпот воспоминаний. В огне вдруг вспыхнула картина: маленький дом хоббита, охваченный пламенем. Тот самый день. Та самая ночь. Всё, что она пыталась забыть. Она стояла тогда в стороне, когда деревня заполнилась криками. Хоббиты бегали с вёдрами, черпали воду из колодца, лили её на горящие стены. А она... Она увидела, как сквозь дым тянутся тонкие ручки - клетка с маленькими зверьками, запертая в огне. Она бросилась внутрь, не думая. Спасла их. Выхватила жизнь из пасти огня. Но стоило ей выйти на улицу, как кто-то, захлёбываясь страхом и гневом, закричал: - Это она! Это она устроила пожар! Ведьма! Прочь отсюда! Шёпот подхватился вокруг неё, как яд. Хоббиты, которых она пыталась спасти, смотрели на неё, как на чудовище. Она помнила их глаза - полные ужаса и ненависти. Эльфийка снова опустила взгляд в землю, стоя у костра. Она не могла сесть рядом с ними. Она не могла быть рядом. Даже здесь, даже сейчас - она оставалась чужой. Пламя костра плясало, словно напоминая: в Шире для неё нет дома. И никогда не будет. Но, все таки она подписала контракт пойти с ними в пещеру Смауга.