Дождь Ранним Утром

Он проснулся без особых эмоций или стремления делать активные действия. Шедлецкий проснулся в своей кровати, ощущая... Ничего. В окне царила бесцветная унылая картина, где можно было разглядеть светло-серые тучи, а вдалеке постепенно сгущались более тёмные, перекрывающие частицы белого света утреннего солнца. Небо предвещало затяжной ливень... Контраст комнаты, созданный из эмоций и наружней обстановки, казался серым, ненасыщенным, чем в яркие солнечные дни, которые он привык видеть чуть ли не каждый день. Сегодня всё было совсем по-другому... На душе покоились странные чувства: он словно ощущал что-то, но в то же время не мог точно понять, что именно. В его теле одновременно присутствовали лёгкость, необъяснимая апатия и ненавязчивое чувство тоски, которые, казалось, преследовали его медленно и тягуче. Они просто висели над душой и не желали уходить, приковавшись к потаённым уголкам его сознания. Первые его мысли были о том, что нужно встать, одеться и привести себя в порядок, как поступил бы любой человек ранним утром. Но желания встать не было совсем, будто его приковали, но в любой момент могли отпустить, когда он сам захочет. Все чувства были противоречивы друг другу, необъяснимы. Что он сейчас должен сделать? Как поступить?

***

Кровать небрежно застелили коричневым тёплым пледом. Некоторые его части сползли к полу, а простыня на некоторых краях оставалась неприкрытой. Будто это покрывало пытались расправить над постелью всего один раз, а на результат попросту забили. Но обладатель этого дела уже стоял перед зеркалом, рассматривая свой собственный взгляд. На его лице не было никаких эмоций, словно его превратили в куклу с матовыми глазами и бросили пылиться в самом углу, одинокую... На душе становится стремительно паршиво, чувство расплёскиваясь по телу стремительной рекой. На это ему приходит в голову мысль выйти на свежий воздух, в надежде, что это поможет ему прийти в себя, хотя бы на совсем чуть-чуть. Выходя на деревянное крыльцо, он подходит к ступеням и садится на самую верхнюю, чтобы скрыться от предстоящего дождя под дряхлым козырьком. Он расслабился, склал руки на свои колени и слегка сгорбился, пристально вглядываясь в густые заросли. Его брови слегка нахмурились, словно он замечал в этом пейзаже что-то знакомое, однако ускользающее от его внимания. Не найдя хоть каплю намёка на разгадку этой тайны, он решает прикрыть глаза и опустить голову, медленно погружаясь в давящую, но постепенно превращающуюся в комфортную темень... — Дождик скоро закончится?.. — со стороны раздался детский голос, нарушив тишину Этот голос был так знаком... Шедлецкий открыл глаза, первое, что он увидел перед собой, это улицу... Улица родного его дома... Асфальтовая дорога, по которой должны проезжать машины, заливало дождём, образуя медленно текущие речки из воды. Деревья, пошатываясь от натиска сильного ветра, но стойко держались на стволах, словно охраняя свою территорию. "Дождь лил как из ведра..." Вспоминает Шедлецкий эту фразу, которая так часто встречалась во многих книгах. Он обращает свой взор влево и замечает перед собой маленькое дитя, что одет в зелёную футболку, тёмно-зелёный шарфик и голубые штанишки. В своих ручках он держал игрушечный меч, созданный руками самого Теламона... Создание укрылось за своим шарфом, пытаясь защитить носик от резких порывов холодного ветра. Его карие глазки, с лёгким красноватым оттенком, пристально смотрели в глаза напротив, ожидая ответа на вопрос, который его очень сильно интересовал. Послышался вздох... Красноватый оттенок был проявлением первой пожирающей его злости. Шедлецкий отвернулся назад, уставившись на серое небо... Этот признак у ребёнка находился на ранней стадии своего развития, и даже его создателю пока не были заметны его особенности. Но тогда ему было не до этого. Икс был забыт... Далеко и надолго. Был ли шанс сделать с этим хоть что-то? — Не знаю... — Тихий голос, звучавший в грозу, был едва слышен и казался каким-то затуманенным. Ответ был далёк от того, что спрашивал ребёнок. Шедлецкий снова затих. Почему он ничего не ощущает? Где его сожаление или же страх, что он ощущал тогда... — Ты тоже виноват в этом... — Детский голос стал более грубым и резким, и это заставило создателя вздрогнуть. В его груди зародилось тревожное чувство, и он обернулся, чтобы взглянуть на своё творение, но там уже никого не было. — Виноват. Сильно. — Этот же голос отозвался со стороны. Шедлецкий, обернувшись, увидел не родную улицу, по которой так скучал, а безбрежное море тьмы. Он больше не сидел, а словно стоял на стекле и вглядывался в своё отражение в этом мраке. Это место было наполнено злобой, а его создатель, казалось, смотрел вперёд, туда, где находился он. Размытое неоновое сияние было скованно тёмными путами, это существо находилось в плену, было заточено в этом мраке, томилось в пустоте. Два красных глаза, словно два фонаря, смотрели на него, излучая яростный свет. Свет чистой ненависти к создателю. Как же он сейчас хотел подойти к своему творению! Но в этот раз невидимые цепи сковали его, не позволяя сделать даже то, что казалось возможным. Шедлецкий долго не сводил с него взгляда. Он стоял в тёмной мантии, окружённый лёгкой дымкой тишины. Его охватила какая-то странная, резкая и мимолетная иллюзия, словно экран компьютера, который даёт сбой, выдавал разнообразные ошибки. Произошла резкая смена обстановки. Вокруг оказался только пылающий город, разрушенные здания, постройки, знакомая и родная улица становилась всё неизвестней с каждой секундой. На этом месте не было ни души. Треск огня нарушал тишину, а небо было серым с ярко пылающим солнцем, предвещающим раннее утро. Всё здесь уничтожено и подлежит долгому восстановлению... Шедлецкий нервно сжимал и разжимал пальцы, а в его душе бушевала буря смешанных чувств. В пламени огня он увидел знакомый силуэт. Существо, которое принесло хаос в этот мир, было как главный герой на картине, и его взгляд был прикован именно к нему — неподвижному образу. — Это и твоих рук дело. Он внезапно оказался возле крыльца, всё так же сгорбленный и расслабленный. Однако на этот раз он не испытывал тех же эмоций, что и при первом пробуждении, лишь лёгкое удивление оснастило уставшую душу... Оглядевшись, он увидел свою улицу целой и невредимой, лишь с некоторыми изменениями после того рокового дня. Возле него уже никого не было, а на улице лил проливной ранний дождь. Обстановка казалась ему странной. Неприятное ощущение в груди стало обжигать его легкие, некий страх словно ударом стрелы прямо в сердце. Всё вокруг словно наполнилось этой напряжённостью, как будто вот-вот должно было произойти что-то важное.

***

— Проснись! — Разбудил его резкий голос. Он вздрогнул, словно вынырнув из глубокого сна, и, растерянно оглядевшись, попытался понять, что происходит вокруг. Шедлецкий увидел его товарища Билдермена с достаточно серьезным взглядом. И тут он осознаёт, что всё это время сидел на стуле у главного стола, рядом с той самой зелёной доской, которая была как в учебном классе. Он, видимо, после раунда ушёл сюда и сам не заметил, как уснул. — Нам нужно подготовить план к следующей вылазке. Большая часть выживших уже собрались. Не хватает тебя, шанса и меня. — Ох... Ха-а, а сколько там до начала осталось? — Лениво спрашивает Шедлецкий, подтягивая руки и слегка разминаясь. От кошмара как и след простыл. — Не переживай, еще пять часов. Уж об этом я позаботился. — С этими словами билдермен скрылся за углом, выходя на улицу. Предварительно сказав: — Давай, мы ждём тебя — Хорошо, я скоро подойду. — Довольно протянул Шед. У тебя был шанс всё исправить. Теламон... Возможно, он появится ещё раз. Но там понадобится помощь чужого лица.