Дурдом в бизнес-джете при перелете в Лас-Вегас

Уэйн итак врала еще за неделю Ночи Всех Святых, где находится ее официальная личность. Какое-то рандеву неизвестно с кем в Европе, от души выдумала подробностей на интервью Джеку Райдеру. Когда последствия той ночи закончились при помощи силовых структур, а Гордон в прямом репортаже в ярости разломал бэт-сигнал, то Белл, обняв со спины, адекватно спросила: «Легче?», и на удивление, в ответ Уэйн ей искренне улыбнулась, сжав бледные руки. Тайная свадьба, о которой официально узнали только через месяц, при которой всему миру открылась Кристина Белл, и на которой были только они вдвоем, прошла в часовне. Белл даже не дослушала священника, сразу кинувшись целовать и чуть не уронив кольца за решетку. В первую брачную ночь обе просто лежали рядом, молча разглядывая потолок, немного охреневая с самих себя, и Белл выдала даже неряшливо: «Присс, может, хоть шлюх закажем? Или это полагается только на мальчишниках до свадьбы? Я что-то путаю?» Уэйн закатила глаза, после чего уснула. Проснувшись на следующий день в объятиях своей жены, последующие не могла отлепить ту от себя ни на секунду, а замечая на ее лице растерянность и некоторый страх, решила отвлечь: «Что ты там говорила про Лас-Вегас?» Глаза Белл, наконец-то, озорно блеснули, потому что даже в момент официального составления документов как-то неверяще поглядывала на собранную Уэйн, для которых даже вспомнила давно забытые связи. Альфред впервые за всю службу Уэйнам, просмотрев все новости, где всплывали подробности о том же Гуле, даже прикладывался к виски на радостях, чокаясь с зеркалом, мысля: «А могло закончиться еще хуже», потому сам занялся объяснениями Робинам, прочим союзникам грозной мыши и инструкциями для Фокса. В Готэме никогда не было аэропорта. Ближайший — Метрополис, который в часе езды, где еще родители держали личные самолеты. Перед выходом из поместья Уэйн ощупала карманы Белл на всякий случай, услышав кислый комментарий, сопроводившийся ржачем: «Я не хочу ролевую игру в ТАЙГЕР, что за намек, начальник?» И все равно каким-то образом, когда автомобиль следовал мимо «ЛексКорп», высунувшись из окна, Белл проорала: «Я не буду голосовать за тебя, лысый импотент, как бы ты ни названивал моей жене с предложениями дружить!», после чего кинула случайно вышедшего ученого неизвестно как оказавшимся в руках дротиком для игры в дартс, заходясь ржекичами. Уэйн стиснула зубы, поняв, что она прослушивает сообщения городского телефона в кабинете, еще и про выборы. Потому все же встряхнула ее на трапе за грудки и с угрозой, сузив глаза в гневе, произнесла: «Хоть одна пронесенная бомба веселящего газа… Не обижайся». Белл насупилась, а когда Уэйн отвернулась, безумно улыбнулась. Стоило войти в салон, как послышалось нечто знакомое — громкий женский смех из кабины пилотов. Уэйн стояла в ступоре некоторые минуты, после чего все же уселась на место. Белл же почти что плюхнулась рядом, игриво подергала Уэйн за манжету, после чего достала колоду карт и жарко прошептала: «Предлагаю нагнуть все казино ради интереса в первый день, смотри и запоминай». До этого она весело закружила на месте борт-проводника и прошептала по-маньячески: «Станцуешь нам стриптиз?», а когда он чуть не поседел, зашлась ржачем. Командор, лишь услышав приближающийся автомобиль, оторвалась от губ Дринкинс, а та выпустила ее из объятий. Рейс был внеплановым, почти сразу после предыдущего, но никого свободного больше не было в этот день, потому припахали, заметив: «До своего Петербурга доберешься на перекладных вместе со своей Дринкинс на побывку к следующей неделе, устроим, только выручи». Мельком взглянув на пассажиров, уже у штурвала произнесла с хитрецой в светящиеся теплом глаза второго пилота: — Радость моя, сколько осталось до конца? — Думаю, эпизодов десять, — улыбнулась Дринкинс. Командор, давясь смехом, заметила: — Для отчаянных девушек из Нью-Джерси, чье путешествие не дало нам выспаться, придется исполнить пару фигур вне аэродрома, чтобы они не начали вызывать Снукки и выяснять, кто из них «рыбья мочалка», — Дринкинс удивленно сморгнула, а Командор с задором подмигнула: — Мне это напоминает мои первые полеты на кукурузниках в «Жмых-авиалайнс» при инструкторе, который на дух не переносил «Комбинацию», с контингентом из каловых магнатов и различных гитарастов. Эпизодов сто, не меньше! Вспомню молодость! И ты проникнешься! Дринкинс тоже обратила взгляд на пассажиров, раскрыла глаза шире и с мыслью: «Такая зеленая» поймала веселый взгляд Командор, которая, все еще давясь смехом, нежно провела по ее щеке рукой с обручальным кольцом, а она, коснувшись той губами, засмеялась в ответ. Запросив разрешение на взлет и поприветствовав на борту всех, включая борт-проводника смешками, вместе подняли самолет в воздух. Уэйн, краем уха расслышав приветствие, напряглась, смотря в сторону кабины. Белл же, уже объяснившая про крап, соскоб и наколку, с недоумением на нее уставилась. Капризно дернула. — Присс! Уэйн посмотрела на Белл хмуро. Покачала головой и, сгоняя впечатление, произнесла: — Давай снова про соскоб, плохо запомнила. Белл заулыбалась, светя ядовитыми глазами и ловя заинтересованный взгляд, стала по новому раскладывать колоду, прибавляя все это офигительными историями из практики. Уэйн усмехалась. Дринкинс же, смотря с теплом на Командор, поделилась, когда был поставлен автопилот: — Ромми с утра писал, сказал, Усатому запретили появляться в супермаркете с табельным оружием навсегда. Месяц как трезв. Рекорд с того отпуска. Командор зашлась хохотом, откидывая голову назад, под улыбку Дринкинс. — Значит, скоро приедем в Топорск на похороны! Без допинга он долго не протянет. Что там еще? Пилоты стали обсуждать последние новости Топорска, звучал оглушительный хохот Командор. Уэйн задумалась, слыша его, и покосилась на Белл. Она же, отбросив колоду в сторону, словно цветастый вихрь разбросав карты, беспорядочно стала гладить Присс то по волосам, то по щекам, то просто оставлять поцелуи на шее. Уэйн расслабилась, потянулась ее обнять и сама поцеловала в губы. Бодаясь о ее грудь довольной, Белл вдруг подняла на нее свои ядовитые безумные глаза и произнесла жестко: — А давай захватим пилотов в заложники и угоним самолет? — Кристина, — вздохнула устало Уэйн. — Это мой самолет. — Но пилотов и остальных ты раньше же не видела? — ступая медленно двумя пальцами по ее плечу и прижавшись, произнесла она ревниво, а потом резко поднялась, ухватила за грудки и зло прошипела: — Я знаю, что ты сравниваешь смех. И мне это не нравится. — Белл, господи… — абсолютно беспомощно вздохнула Уэйн, не зная, что сказать на этот бред и отвернулась в сторону. Белл, подавляя смех, наслаждалась ее выражением лица. И, изображая обиду, без охоты копалась в обеде. Глаза ее загорелись недобро от вида столовых приборов. Тут же ощутила резкий выпад руки на шее и поймала гневный взгляд: — Даже не думай. Белл все же удалось незаметно прикарманить нож, когда подошел борт-проводник. Вышла в туалет и долго там возилась, пока Уэйн задремала. — Помнишь, как один раз нам доверили исполнить зеркало? — заулыбалась задумчиво Командор, смотря в сторону и переваривая информацию от борт-проводника о поведении пассажиров. Дринкинс окунулась в воспоминания и, не удержав нежной улыбки, сжала ее руку и с восторгом посмотрела на нее. Командор тут же к ней повернулась и, отвечая на пожатие, заговорщически произнесла: — А сейчас бьем в колокол! Глаза Дринкинс загорелись энтузиазмом, так же, как и глаза Командор. Уэйн же, наблюдая в полглаза внимательно, как Белл медленно пытается прокрасться мимо нее с ножом, хихикая, чуть не выматерилась. И тут по громкой связи прозвучало: — Внимание, пассажирам! Скрываемся от вражеских радаров и радиолокационных ракет! Всем пристегнуть ремни и прочитать молитву! Самолет сначала резко поднялся вверх, а потом медленно ухнул вниз, после чего раздался хохот. И только потом самолет восстановил высоту. Уэйн, удивленная немало, успела подхватить Белл, выбить нож из рук и прощупать пульс у бессознательного борт-проводника со следами воды на губах. Последняя уставилась на нее и испуганно призналась: — Я даже бы вторые улыбки бы им рисовать не стала. Просто чуть припугнула, чтоб не было лишнего шума. Уэйн, вздохнув печально, пошла в кабину разбираться. Белл же расстроилась, смотря то на пол, то в ее спину. Командор окинула на входе работодательницу удивленным взглядом, который был понятен только Дринкинс, и изобразила активный мыслительный процесс. — Объясните, что за внеплановые виражи? Какие еще ракеты и радары? Что вы несете? — Дринкинс? — невозмутимо позвала Командор, смотря на ту. — Да, мэм? — так же ответила второй пилот. — Кто это? — Мисс Уэйн, мэм, пассажир, — обратив на миг к вошедшей внимательный взгляд и тут же смотря вроде как растерянно на Командор, ответила Дринкинс. Уэйн перекосило, она размышляла, что сейчас происходит, сбитая с толку. — А-а-а-а, — хитро потянула Командор, заходясь смешками. — А я думала, это Зубная Фея. — Вы в своем уме? — строго и с напором спросила Уэйн. Командор, глянув в смеющиеся глаза Дриникинс, отчиталась: — Абсолютно. Диспетчер передал минимальный сдвиг ветра. Проверка аварийных систем навигации проведена успешно. Уэйн с силой стиснула зубы, ловя серьезный взгляд со скрытой насмешкой. Конечно, в качестве наследницы Уэйнов она не могла даже знать, что ее обманывают, потому что всегда изображала из себя если не легкомысленную дуру, то близко к тому. Со спины подскочила Белл, уткнувшись носом в спину и пропуская руки на талию. Это немного остудило. Отвернувшись от пилотов вроде как серьезных пилотов, обернулась к ней. — Присс, — обе руки обвили шею, ядовитые глаза рассматривают с нежностью. — Я всегда, постоянно забывала в наши общие праздники, что это еще и твой праздник тоже, перетягивая все внимание на себя. Привыкла вести в этом танце, потому что от тебя не добьешься ответных эмоций. Но мне всегда так хочется тебя развеселить результатом. А уж тем более в наш медовый месяц. Уэйн, припоминая ее признание в Ночь Дня Всех Святых, когда она очередной раз чуть не застрелилась от усердия у нее на глазах, тяжело вздохнула и просто обняла Белл. Командор же переглянулась с Дринкинс и серьезно произнесла: — Хотите совет по домашнему содержанию жестокого тролля, мисс Уэйн? — та удивленно обернулась, чуть ли не вздрогнув. А Белл зависла и нахмурила брови, не понимая, как ее так быстро раскрыли. Командор, мечтательно смотря в светящиеся обожанием глаза Дринкинс, проронила с теплом: — Найдите общую жестокую шутку. — У нас она есть, бабуля, но для таких, как ты, та просто убийственная! — оскалилась Белл, ступая вперед. И тут произошло необъяснимое для Уэйн — столкновение двух одинаковых, если не присматриваться, безумных взглядов, но во взгляде седого пилота — горячий, как постоянная температура в котле, смех, а во взгляде ее жены — холодная, маниакальная жажда веселья. Дринкинс напряглась, рассматривая зеленую голову с красными губами вблизи и не совсем понимая «бабуля», когда обе были по возрасту не так уж далеки друг от друга, если судить по первым морщинам лицах. Моложавости не отнять. Дуэль взглядов. Командор через несколько секунд хмыкнула, не отводя своего, с простым: — Озвучь. Белл будто бы пошла в пляс и, с гордостью поглядывая на сосредоточенную и малость растерянную Уэйн, рассказала о психах в дурдоме с их фонарем. Командор дослушала внимательно, посмотрела весело на давящую смешки Дринкинс и подмигнула ей, после чего притворно скривилась, смотря на Белл. — Это просто просто оскорбление над черным юмором. Насмешка над насмешкой, словно пародия на здравый смысл и одновременно смысл бытия. Несерьезно, пошло, полный бред, пришедший под действием собачьего транквилизатора, — качала она головой в притворной задумчивости, а Уэйн на всякий случай ухватила Белл за шкирку, думая, что та сейчас набросится на пилота, судя по ее бешеному взгляду. Но пилот хитро хмыкнула: — Точно ли это отражает ваши чувства на данный момент, раз скрепили их браком? Белл округлила глаза и сморгнула, растерявшись. Командор профессионально давила смех. И через минуту Уэйн пораженно, расслабив хватку на шкирке Белл, а Дринкинс победно, крепко удерживая штурвал, слушали оживленную беседу о том, как донести юмор в массы. В чем-то сойдясь, обе захохотали одинаково громко. Белл, взглянув на первого пилота даже с уважением, протянула руку. Состоялось крепкое пожатие. И на всякий случай спросила имя. Командор невозмутимо отозвалась: — Лукерья. Белл упала в проходе, сотрясаясь безумным смехом и произнося: — Присс, я тебе говорила, эти русские… — договорить она не смогла, все еще хохоча. Уэйн, взглянув на Командор даже с благодарностью, потому что «дитятке» будет чем заняться ближайшие недели, подняла ее, цепляющуюся и ржущую за нее, утянув обратно, на места. Дринкинс посмотрела на Командор влюбленно. А та же и вовсе не отрывала от нее нежного взгляда. — Очередная сокрушительная победа, миссис Дринкинс. Почему имя сказала, ангел мой, тебя же от него воротит? — Не грех сказать имя тому, кто его никогда не запомнит, Эмма, — все еще смотря на нее, тихо призналась она. Та снова поймала ее взгляд с удивлением, а Командор с усмешкой закончила: — Мне цвет волос и губ избранницы Уэйн напомнил мою младшую дочь, когда я последний раз ее видела. Она играла перед зеркалом с гуашью, желая преобразить себя, а в итоге измазла все стены. Я тогда сбежала быстрее обычного из дома, лишь бы никто не заставил с ней возиться… Ненавижу детей. Особенно, своих двоих, — Дринкинс потянулась и коснулась губами ее лба. Командор же, тепло улыбнувшись, только сейчас включила связь с диспетчерской, слушая матюки за совершенную без разрешения фигуру высшего пилотажа, словно музыку, отбрехалась кое-как, сказав, что у остепенившихся миллиардерш свои капризы, а потом, вновь встретив нежный взгляд жены, прошептала ей как тайну: — Колокол того стоил. Как же это было давно. Ты просто чудо. Люблю тебя. Белл между тем уселась на колени Уэйн, обхватив шею руками и раскачиваясь, вслух рассказывала о том, что в Вегасе, опрокинув казино, сразу поведет ее на концерт, а, смеясь, хитрюще добавила, что всегда хотела увидеть, как на нее подействует удар солиста гитарой по голове, если она заранее оборвет струны. Какой будет звук. Можно связать это с будущей шуткой. Уэйн решила подколоть и со всей серьезностью произнесла, а поскольку не часто этим пользовалась, то всегда срабатывало: — Белл, я ревную. Кристина загорелась от радости внутри, потому что ни к кому никогда не видела ревности в Бэтс из-за себя. Понимая о чем и ком речь, чувственно поцеловала ее в губы с тихими признаниями в том, что Квинн ей задаром не сдалась еще тогда, и вообще все бабы, которых она знала, еще тупее бывшей подручной. И разглядывала Уэйн с обожанием. Та, смеясь про себя, не сдержала улыбки и запустила пальцы в ее зеленые лохмы, прося продолжить разговор о шутке. Белл, перебрав пару вариантов и замолчав, вдруг маньячески выдала: — А давай выпьем, насвинячемся, налакаемся, нажремся до невменяемости просто потому, что можем. Не делала так с юности. А после подожжем пару пиротехнических змеек в нужнике! Уэйн, умеющая пить лишь благодаря корпоративам, прекрасно знала, что организм Белл попросту и наперстка не перенесет после того чана, перевела тему, предложив ей озвучить свой набор классики, потому что сейчас готова слушать. Белл довольно заулыбалась, задумавшись. Уэйн же оказала помощь борт-проводнику, который пришел в себя и сказал, что похожесть таблеток от тошноты на снотворное сыграло с ним злую шутку. Уэйн даже улыбнулась, когда Белл начала тихо петь какие-то джазовые песни, проникновенно смотря ей в глаза. Весь набор разом. Командор, слушая вместе с Дринкинс этот мелодичный, но жуткий голос, в котором слышалось искреннее признание, и оценив репертуар, усмехнулась, ведь сама пела только одну песню зараз, и то вместе с воспроизведением или когда размышляла: — Как выступление Кобзона в записи. Даже завидно такой дыхалке. — А ты мне почему не поешь? — улыбнулась хитро Дрикинс. Командор, запрашивая разрешение на посадку, подмигнула: — Я спасаю твои уши от заученной в скуке попсы. Однажды один гном сказал мне, что мой голос — это оружие массового поражения, когда я вспоминала тебя, — пилоты, взглянули в светящиеся от радости глаза друг на друга, вспомнив тот случай. И Дринкинс, выпустив шасси, услышала искренний смех: — А тут, похоже, не до музыкальных предпочтений. Лишь бы хоть как-то пообщаться. Лас-Вегас создавал впечатление стабильности у пилотов, потому что скоро домой, а потом снова в небо. Командор предложила в выходные, наконец-то, допаять радио Дринкинс во время объявления последних распоряжений, и та ее расслабленно положила голову ей на плечо, зная, что ее тролль на сегодня сыт. А у Уэйн и Белл город вызывал понимание, что приобретенные привычки в давно оконченном противостоянии, уже не имеют смысла. Белл все еще размышляла о новой шутке, даже когда обвалила первое казино вместе с Уэйн, уже забыв и имя, и внешность первого пилота, слишком увлеченная ходом мысли, все равно задумчиво пробормотала в номере: — Старый воин — мудрый воин, — а потом капризно потянулась к жене, тихо смеющейся ее задумчивому лицу, вырывав из рук коктейль и запустив тот в стену. — Помогай! Есть несколько игр, в которых не сыграть одному. И общие, жестокие шутки — одна из них. Уэйн, смотря на нее неотрывно, привлекла к себе и тихо шепнула на ухо о том, что еще не было первого танца молодых, медленно коснувшись губами щеки. И Белл будто бы попала под прожектор, забыв обо всем на долгие минуты.