Hymn Cherubim.

Лето, 1682 года. Это лето выдалось довольно тёплым и насыщенным. Насыщенным в плане круговорота судьбы нашей героини - Анны ***. Эти три месяца ее помотали так, как не было за всю жизнь. Начало. Анне исполнилось 18 – ее совершеннолетие. В таком возрасте родители для своих любимых деток устраивают вечера, то бишь дебют, чтобы с некоторыми познакомиться, сосватать дочь и обзавестись богатыми связями. Тот вечер был прекрасен. Были танцы, женщины и мужчины... Особенно последние. Многие заприметили и оценили Анну, ее красоту, аккуратность, нежность и молодость. Каждый норовился пригласить на танец. Но всегда будет кто-то, кто останется в тени. После того дня поступало много писем. Девушка очень к ним придирчиво относилась, редко принимая приглашение на тот или иной ужин и обед. Однажды утром, также читая письма, было одно сомнительное – отправитель описал себя так: мужчина 32 лет, высокий, щетинистый. А, и имя - Джимми. Анну передернуло. Все было похоже на далекого родственника, которого видела 3 года назад. И фамилия вроде та. Тогда о нем сложилось не очень хорошее впечатление. Конечно, он дворянин с хорошим достатком. Но слухи – «лицемерный, властный, надменный» … Да, было похоже на него. «Насмехался над всеми. Говорили, что будто бы свою первую жену загубил...»; вот что вспомнила Анна из рассказов. И тот взгляд на прощанье… Ах, еще другая часть повествовала о восхищении к девушке; сначала будто бы «дядя» хвалил свою племянницу. А затем прозвучала строка, как неожиданный гром: «Наконец-то тебе 18, Анюта. Я ждал этого <…>» У нее затряслись руки. Она подбежала к камину, разорвала письмо и бросила в камин. Анна тяжело вздохнула, смотря на пламя, которое жадно поглотило его; чутье подсказывало, что что-то не так. **** Это был обед; настали жаркие дни после многочисленных ливней. Анна с утра была в приподнятом настроении. Матушка помогала кухарке и накрывала на стол. Завидев дочь, она сообщила, что неожиданно прибудет гость. Дальний родственник. —…он у нас был как-то, - говорила она, — Давно. Боже, и вспомнил же нас опять. Но нам не в тягость, да, Анюта? Анюта? Анюта. Анюта! Анюта…. Анна встряхнула голову. «Много же всяких родственников бывает. Про кого она конкретно говорит?». Немного в растерянности она ушла в гостиную. Примерно через полтора часа он прибыл. Когда он вошёл, в лицо сразу бросилось его мрачное, то самое лицемерное лицо; с последней встречи практически ничего не изменилось. Его противный взгляд сразу нашел Анну и тот ухмыльнулся; она находилась в некотором ступоре. Только тупой не понял бы, что происходит. — Здравствуй, Аннушка. – хриплым голосом произнес он, подойдя к ней и чуть поклонился. — И вам… - неуверенно произнесла она. Мать пригласила всех за стол. Дочь сидела рядом с ней, «родственничек» напротив, а рядом с ним – отец. Казалось, все хорошо. Светская беседа, обсуждают расходы, погоду, народ, тому подобное. Однако Анне было не уютно. Внутри нее кипело напряжение, связанное с взглядами, которые иногда на нее кидал Джимми. Она вскочила, поблагодарила всех и ушла к себе наверх. Леди ходила по комнате кругами. «Я действительно боюсь его?» спрашивала она себя. «Может, я все преувеличиваю. Как родственник может… Но не хотелось бы оставлять те взгляды в стороне, и…» Её рассуждения и внутренние переживания прервали. Кто-то постучал. Аня открыла дверь, это оказался Джимми. Его высокая фигура заполнила весь проем. Он улыбнулся и вошел в комнату напрямик, закрыв дверь. — Анюта. Прошло достаточно времени, как выделись в последний раз. Многое изменилось. Как твои дела? Девушка похлопала глазами и села на кровать, сложив руки. А он, тем временем, рассматривал комнату и выжидал ответа. — Всё хорошо, – как можно увереннее попыталась ответить она. — А вы? — Радует. И у меня. Аня, - он резко обернулся, — Я же чувствую. Ты боишься меня? Сердце леди сильно забилось о грудную клетку. Она сжала в руках свое платьишко, почти до белых костяшек. «Родственничек» подошел ближе. — Ты знаешь слухи, да? Ты веришь всему, что наплетет та старая бабка?– Джимми сел рядом на кровать. — Я не… — Не оправдывайся. Не бойся меня, Аннушка… - его ладонь дотронулась до ее щеки. Она вспыхнула, хотела отскочить, но он резко схватил ее за руку. — Ты взбесила меня. Твой страх… Дает мне новую «нотку». Он наклонился к ее шее и стал насильно целовать. Она билась, отбивалась ногами, дергала руками. Джимми повалил ее, навис и держал руки, а у него они сильные, куда молодой леди тягаться с ним? Аня хочет крикнуть, но родственничек достает откуда-то салфетку и затыкает ее. Она ревела. Ревела и ревела. Глаза стали красными и опухшими. А он долбил и долбился. Сколько это длилось, она не знает. Может и 5 минут, а может и 15, или вечность. Но пока «чмо» не закончило, оно и не думало уходить и пощадить бедную девочку. Аня лежала без эмоций. Он вынул салфетку, и та сразу закашляла. — Спасибо, - единственное, что он выдал и ушел. Молодая госпожа сползла на пол и посмотрела на весь ужас. Запачканная простынь, платье, панталоны… Она зарыла лицо в коленях, прикрыв глаза. Она просто хотела быть счастливой. Найти мужа по статусу, любить и умереть тоже в любви. Но теперь не может этого… …быть счастливой… А будет ли еще счастье? «Грязная, грязная…» - причитала сама себе. «Если бы я осталась с родителями! Ах, душа моя грешная… Господь, помоги справиться с безумием.» С безумием… «БЕЗУМИЕ! ХАХАХА!» *** Время… Оно такое быстрое в последнее время, да? Не успеешь лечь спать, уже проходит неделя. Солнце сменяет луну и наоборот, и так всегда. Все и вся теперь уже рутина. С того несчастья прошел месяц, сейчас июль. Родители до сих пор не в курсе. С тех пор Анне снились кошмары, из-за них она не высыпалась, вздрагивала, ловила страх, когда мимо проходил тот же отец. Да и общее здоровье ухудшилось: последние дни ее тошнило, кружилась голова чуть ли не до обморока. Родителям это не понравилось и показалось странным, поэтому пригласили местного врача на дом. Женщина долго осматривала ее. Выйдя из личных покоев, на ее лице было грустное, печальное выражение, она с сожалением и тяжелым вздохом сообщила: — Молодая госпожа… беременна. Матушка чуть не упала, но отец вовремя подхватил ее, держа за плечи. Ей поднесли к ноздрям ватку со спиртом, сразу пришла в чувства. Будто ватной поступью они вошли в комнату. Мама присела на стул, а папа на кровать. Анна вздрогнула, поджав колени. Теперь она боялась мужчин, это очевидно. У родителей было одно соображение в голове; поэтому спросили напрямую: — Анюта, - дрожащим голосом произнесла мама, -- Неужели ты и Джимми… — Он меня насильно, мама! – крикнула та. – Я вам не рассказала, да. Я очень боялась! Поймите меня… — Это теперь позор, – начал отец, -- Мало того, что он тебя насиловал, так ты теперь беременна. — Вы меня теперь обвиняете? – не веря своим ушам, прошептала дочь. – Вы – нелюди, твари! — Ты выйдешь за него. Он богат, вас обеспечит. Внутри тебя теперь его наследник, вбей себе это в голову. – отрезал папаша. — Милый… - мать ничего не смогла сказать против, лишь сглотнув слюну, она понадеялась на лучшее. *** Звон колокол в церкви. На Анне белое платье, фата. В руках букет простых цветов. «Это чмо даже не постаралось. Плевать. Я знаю, какая мне судьба уготована. Теперь все это - сущие мелочи,» - подумала новоиспеченная невеста. Джимми держит ее под локоть. Выражение лица невесты было без эмоциональным. Ей уже хотелось просто по-настоящему сдохнуть. Но священник дочитывает последнюю молитву и их венчают, объявляют мужем и женой, обещают быть в радости и в горе. «Горе теперь со мной всегда. Нет больше радости.» Молодожёны обмениваются кольцами. Серебряные. Такие холодные. «Такие, как моя душа теперь,» - подумала Аня. Они выходят из церкви под радостные голоса гостей. Лишь матушка пытается скрыть печальное изображение. Аня слабо ей улыбнулась и потом скрыла это. У самых главных людей на этом торжестве нет эмоций. Оба вляпались по полной. Джимми садит ее на коня и ведет его по тропе, устланной кровавыми, на взгляд Ани, розами. Невеста рассматривала печальный пейзаж с высоких скал. Сама природа будто чувствовала ее состояние души. Облака были хмурыми, обещая дождь. Отныне он – ее символ. — Ты меня загубишь. – одними губами пошевелила она. — Я и сам не рад. Но я выполню это обещание, данное в церкви. — Ты теперь раскаиваешься?Говоришь, все из-за церкви? Побойся бога! Ибо ты явился туда уже в нечистоте; твоя душа уже такая гнилая, дырявая и грешная! — Мне все равно на твои вопли сейчас. Было бы странно, если бы ты родила, но не замужем? Так неси теперь моего ребенка с достоинством. — Ты тварь. Как эта лошадь. Как вы все. Джимми лишь рассмеялся. Она посмотрела на него в растерянности и тут же опустила взгляд. «Обряд свершился. Господь, помоги мне…» *** Прошло около года. В поместье господина Джимми *** доносился детский плачь. Нянька все никак не могла его успокоить. Тогда пришел отец. У няни аж душа в пятки запала, тот был как всегда мрачный. Однако няне он и слова плохого не сказал. — Ваша милость, он все никак успокоиться не может! – за переживала она. – Его ничто не берет! Как мамки не стало, так… — Вивьен, иди отдыхай. Я сам попробую. – ледяной тон снизошел с его уст, и няни уже будто не бывало. Он ребенка качнул пару раз и тот вроде успокоился. — Анна была права, мой маленький Томи. Моя душа грешна. Вся моя жизнь – дырявая…