Жизнь и смерть
27 апреля 2025 г., 22:04
Они были разными.
Слишком разными, слишком – воплощением того, кем являлись. Жизнь и смерть. Яркий всполох жаркого солнца и спокойный, тлеющий в ночных сумерках уголь.
Разве могли они быть ближе, чем были по одной единственной причине – девушке, объединяющей всю их странную компанию?
Им трудно было даже рядом друг с другом находиться поначалу – привыкали медленно и нехотя.
Так когда же, в Исфет всё катись, это «нехотя» превратилось в осторожные взгляды дольше нужного, аккуратные прикосновения, замирания сердца и тела, лишь бы не спугнуть?
Рэймсс, медленно жующий вкусную, в целом, похлёбку, усталым беглым взглядом осмотрел сидящих вместе с ним за столом людей.
Напротив него – Эвтида и Амен, девушка, как и всегда в последнее время, сидела к мужчине очень близко, прижимаясь щекой к крепкому плечу обнявшего одной рукой её мужчины. Она блаженно улыбалась, шепча что-то, слышное лишь эпистату, и тот так же тихо ей отвечал, изредка намечая улыбку уголками дрогнувших губ. Сбоку устроилась Агния, не горящая желанием сидеть к кому-то близко, и с усмешкой посматривала на щебечущую парочку. Рядом с Рэймссом устроился лекарь, на вид слишком уставший, не пытающийся хоть с кем-то завязать диалог. Тихо вздохнув, он возвращает взгляд в свою тарелку, но не успевает ложку ко рту поднести, как Эва обращается к нему.
- Рэйм, а ты что думаешь? – голос Эвы мягкий, но та разница, с которой она говорит с ним и с Аменом, слишком ощутима, отчего все отводят от неё взгляды, скрывая ласковые усмешки. Лишь эпистат смотрит на неё более мягким, Рэйм бы даже сказал нежным, взглядом.
- Не знаю, Эва. – он вздыхает, свободной рукой, которой перед этим упирался в стол, ведёт по длинным волосам задумчиво, стягивая резинку и позволяя длинным тёмным прядям спадать на спину. Он заправляет с одной стороны волосы за ухо, чтобы не мешались, давя очередной вздох. – Органы точно могут помочь, но гарантировать, что всё пройдет идеально, я не могу. Тут всё зависит от твоих сил.
Он берёт ложку, смотря на задумавшуюся девушку, когда вдруг чувствует внимательный взгляд на себе и замирает.
Золотистые глаза лекаря, сейчас едва ли не впившиеся в него, чувствуются слишком явно, словно касаясь кожи. Он тупит взгляд, смотря куда-то мимо плеча отвлёкшейся на эпистата Эвтиды, замерев и боясь даже вздохнуть лишний раз. Он чувствует, как его впалые щёки начинают гореть, но он не смеет шелохнуться, пока внимание лекаря направленно на него.
Ливий смотрит внимательно – слишком внимательно, стоило бы заметить, но не может оторвать взгляда от внезапно заинтересовавшего его некроманта. Едва может скрыть как втягивает воздух глубже, лишь бы этот необычный аромат дикой, свежей ежевики и розового перца заполнил лёгкие под завязку, разросся шипами где-то внутри мечущегося естества Ливия. Смотрит, как тяжёлые тёмные пряди, каскадом струящиеся по плечам и спине юноши ласкает лёгкий ветер, открывая вид на необычно нежную кожу шеи с выделяющимися на ней тонкими венками, не позволяя прядям скрыть точёный профиль молодого парня. Улавливает, как Рэймсс замер, удерживая между пальцев ложку, которую так и не поднёс к тарелке, упёрся взглядом куда-то в пустоту, стараясь даже не моргать.
Ливий, кажется, сходит с ума, и воспоминания относят его на несколько дней назад…
***
Рэймсс сидел за свитком, который передал эпистату Сет, а Амен же попросил его разобрать что там – список того, как и из чего варить два снадобья для перехода в Дуат. Ливий ходил по общей комнате из угла в угол, собирая разные посудины и склянки, в которых им предстояло подготавливать ингредиенты. Рэймсс со вздохом распустил волосы, натянув резинку на руку и подпёр руками подбородок, смотря на свиток недоумённо. - Над свитком будто Эва сидела. «Три капли корня на локоть плоти»… Это как понимать вообще? – Рэймсс по привычке рассуждает вслух, вздыхает тяжко. – Чего хоть корень? Лекарь садится рядом с ним на лавочку, забирая лежащий перед ним свиток и вчитывается в написанные иероглифы. Рэймсс смотрит на него, невольно любуясь едва заметной складкой между сведённых бровей и тем, как золотистые глаза лекаря задумчиво скользят по свитку, находя нужную строку. - Тут черта еле заметная. «Черный корень». – вдумчивый голос лекаря звучит непривычно рядом, и Рэймсс слегка ведёт плечами, распрямляясь, хоть и продолжает сидеть в позе лотоса. - А с локтем что? Не перемалывать же… - Он лишь пожимает плечами, когда лекарь поднимает на него скептический взгляд. Краем глаза некромант отмечает, что в помещение вошел эпистат, но на него никто не отвлекается. - Срез с локтя. – говорит Ливий, поворачивая свиток к нему и указывая пальцем на нужную строку. – Где ты вообще видел, чтобы конечности перемалывали? - Вообще много где. – Рэймсс отвечает спокойно, встречая удивленный взгляд лекаря простым пожиманием плеч. - Надеюсь, вы не… Э-э… - лекарь и некромант удивленно смотрят друг на друга, когда внезапно скамья приподнимается. Ливий валится на Рэймсса, едва успев уперется рукой в грудь некроманта, пока сам юноша до побеления костяшек вцепился в край скамьи, едва успев слегка вытянуть ноги. Вторую руку Ливий успел отвести в сторону, обезопасив развёрнутый свиток. - П… прости. – ошарашенный взгляд Ливия бегает по слишком близкому к нему лицу такого же ошарашенного некроманта, который удержаться-то удержался, но не ожидал дополнительного веса в виде лекаря. - Ага… Они, ошарашенно опустив голову вниз, видят большую часть тела эпистата, который и умудрился поднять лавочку вместе с ними. - ЭПИСТАТ! – одновременно возмущенно, но оба тут же замолкают, когда Амен что-то делает под лавочкой, и та шевелится, грозясь не сейчас, так в следующую секунду свалить с себя обоих «седоков». Амен рычит. - А вы… - тяжелое дыхание мужчины не позволяет сказать ему всё сразу. – Вертитесь больше! Переверну… - замеревшие на скамье мужчины предпочитают не вслушиваться во внезапную брань эпистата, неловко переглядываясь. – Вам на голову… Сидите смирно! Вцепившись друг в друга, они молча переглядываются, скашивая глаза на эпистата, которому, собственно, Сет и передал свиток с инструкциями и который они помогали ему разобрать. - Сам же просил о помощи… - не упустил возможности возмутится Ливий, когда их в очередной раз тряхнуло. В ответ раздалось злостное и громкое: - Чего разнылись?! Сели и… Сидите! Ещё одна встряска и резкая смена положения – Ливий спиной падает на скамью, так и не разжав руки на одежде Рэймсса, за которую держался, из-за чего некромант, ещё больше ошарашенный, падает сверху, едва успевая вцепится в другой край скамьи пальцами за головой Ливия, нависая над ним. Ливия накрывает – темные кудри щекочут кожу и лицо, закрывая их от чужих взглядов. Он обращает внимание, что невольно переместил руки на его плечи, позволив свитку упасть на пол. Плечи… Крепкие, скрытые красно-черной тканью и кажущиеся хрупкими, на деле были ощутимо сильными, и он невольно обратил на это внимание, рассматривая некроманта словно впервые. Кажущийся поначалу слегка щуплым парень оказывается весьма силен и накачен, привлекает внимание бронзовая кожа, туго перетягивающая мышцы. Проклятье… Ливий не может отвести взгляд, внезапно наслаждаясь точеным лицом, красивой формой бледно-розовых, чувственных на вид пухлых губ, аккуратным кончиком носа с едва заметной родинкой на перегородке, темными глазами, сейчас внимательно, слегка удивленно изучающими его. Ливий сталкивается с ним взглядом, не в силах одернуть себя от этих мыслей, и когда он видит, как взгляд юноши наполняется чем-то неизведанным, томным, когда он этим взглядом рассматривает его лицо, заметно задерживаясь на приоткрытых губах лекаря, который всё ещё держится за его плечи, когда Ливий осознаёт, как Рэймсс нависает над ним, он делает глубокий, удивленный вдох и его накрывает… Запах дикой ежевики и розового перца окутывает всё вокруг, проникая под кожу, срастаясь с его малиной и шафраном, перемешивается между ними в воздухе, создавая настолько неожиданно сочное сочетание, так и просится вдохнуть ещё раз, максимально наполнить им легкие. Рэймсс, окутанный запахом малины и шафрана, сходит с ума не меньше, кажется, едва понимает что с каждой секундной всё больше сокращает расстояние между ними, едва ли не касается приоткрытых губ лекаря… - Я поправил. – они вскакивают, отпрыгивают друг от друга, оба сваливаясь с лавочки и ойкая, осоловелыми взглядами уставившись на уже стоящего эпистата, смотрящего на них с широкой, слегка издевательской ухмылкой на губах. Он качает головой на их реакцию, скрывая смешок, и уходит. - Не мог раньше сказать?! – первым возмущенным выступает Ливий, вскочив на ноги и потирая ушибленный копчик. Амен, подойдя к стоящей в проеме двери Эве, которая смотрела на них с легкой улыбкой, обнял девушку за талию и улыбнулся, взглянув на них. - То возмущались, что полез, то не почувствовали даже, что на место всё вернул… Вы были слишком увлечены друг другом, я вам раза три сказал, что закончил. – усмехнувшись, Амен не даёт кому-нибудь из них ответить, и подталкивает девушку к выходу, явно собираясь устроить с ней «аудиенцию». Ни Ливий, ни Рэймсс не смотрят друг на друга, старательно отводят взгляды в разные стороны, спеша поскорее поднять свиток. Случайно сталкиваются лбами, зашипев, тут же отстраняются, и свиток остаётся в руке Ливия. Он неловко разворачивает его, смотря, не помялась ли бумага и не смазались ли чернила, прежде, чем все же взглянуть на вставшего на ноги некроманта чуть выше него самого. Рискует, смотря в смущенные темные омуты, но Рэйм не отводит взгляда, забирая свиток из его рук аккуратно, стараясь не касаться пальцев Ливия. - Дальше сам справишься? - Да. – Рэймсс кивает, из-за чего длинные серьги в его ушах покачиваются, привлекая взгляд лекаря. Хотя в следующую секунду ему уже абсолютно плевать на серьги – пухлые губы Рэймсса, так и манящие едва находящего силы не поддаваться, привлекают внимание лекаря ещё больше, когда растягиваются в красивой, слегка смущенной улыбке. - Спасибо за помощь. Ливий спешит отвести взгляд в сторону, потирая заднюю сторону шеи свободной ладонью и, улыбнувшись в ответ некроманту, быстро уходит в комнату, чтобы избавиться наконец от ощущения что с этой секунды его мир медленно, но верно рушится под зорким взглядом темно-карих глаз.***
Эва вместе с Аменом после трапезы во дворе идут в уединённый сад дома Нейт, усаживаясь на лавочку, и она уже привычно устраивается под его рукой, уложив голову на сильное мужское плечо и обняв поперёк живота расслабившегося мужчину. - Мне обязательно было чинить эту чертову ножку на лавке, когда они там сидели? – тихо заговаривает эпистат, скашивая наполненный любопытством взгляд на прижавшуюся к нему довольную девушку. Эва хихикает, вызывая в душе мужчины целую бурю эмоций и в очередной раз доводя до понимания – никогда бы он не смог не простить её, оттолкнуть… Слишком далеко они зашли, слишком поздно. Сердце мужчины сжимается в сладком чувстве, когда она поднимает голову и малахитовые глаза, наполненные безграничной, очевидной каждому любовью к нему, сталкиваются с ним взглядом. - Помнишь ведь, как они друг на друга смотрели? – нежный голос напоминает едва слышный стрёкот певчих птиц, наполняя душу мужчины теплом и желанием оберегать эту невероятную, хрупкую женщину, давно подтвердившую, что она – только его. - Помню. - Думаешь, мы лучше? Вспомни, когда с рукой помогала.. – мягко тянет гласные Эва, смотря на своего мужчину с ироничной, ласковой улыбкой. Тот поднимает в удивлении брови, вспоминая и действительно находя недюжинные сходства, а Эва на это лишь кивает, улыбаясь ласково, подтверждая его догадки. - И что ты на этот счёт думаешь? – внезапно задумчивый голос Амена удивляет Эву, но она не спрашивает, действительно задумывается над его вопросом. - Знаешь… Любовь не только редко бывает простой, но и разной. – она кусает губы, отвечая задумчиво, но увидев, как он улыбнулся, стоило ей упомянуть его же слова, не может сдержать ответной улыбки. – Для меня главное, чтобы они были счастливы. И если они будут счастливы друг с другом… Почему бы и нет? Не думаю, что пол, когда любишь, имеет хоть какое-то значение. – она пожимает плечами, улыбается, видя, как он кивает на её слова словно одобрительно, и стоило ему вновь улыбнутся, как Эва тут же тянется к нему, не борясь с собой из-за желания сцеловать эту улыбку.***
Рэймсс на корточках у берега Нила, перебирает лунную куркуму, которую успел собрать и периодически посматривает на диск луны, становящийся всё более бледным. Эва уже давно ушла спать, поддержав его как могла, и некромант, наполненный чувством воодушевления, работает не покладая рук, с удовольствием оглаживая нежные белые лепестки с красными прожилками. Задумавшись, он не сразу замечает, как кто-то подходит к нему, присаживаясь на корточки и рассматривая наполненную цветами плетённую корзину. - Как дела? – тишину нарушает голос лекаря, и Рэйм вздрагивает, ведёт плечами, подняв взгляд от цветов на… Да, лекарь выглядел как ещё один редкий, красивый цветок. Одетый в белую рубаху с широкими рукавами и очень глубоким вырезом, почти полностью обнажающим грудь и висящую длинную подвеску на крепкой загорелой шее, и широкими хлопковыми штанами горчичного цвета, с распущенными волосами… Будь Рэймсс чуть смелее, он без сомнений бы сказал, что это – его личная лунная куркума, отравляющая его самым вкусным сладким ядом и рушащая весь привычный мир черномага. - В целом, почти закончил. Смотрю, нет ли мятых, они не подойдут… - Рэйм переводит взгляд обратно в корзину с цветами, игнорируя слегка болезненно, но так сладко сжавшееся сердце. Он удивляется, когда загорелая рука с поблескивающими в свете луны кольцами на пальцах берёт из корзины один из цветков, тонкий стебелёк которого был сломан почти полностью, а в следующую секунду происходит что-то вообще невероятное, как кажется едва дышащему некроманту. Ливий поднимается, чтобы подойти к нему и сесть перед ним на корточки, слегка приподняв голову некроманта за подбородок указательным пальцем и внимательно, задумчиво осматривает его лицо. Рэймсс старательно держит края корзины с цветами пальцами, словно это – единственное, за что вообще он может держаться. Ливий мягко стягивает резинку с длинных волос некроманта и тяжелые темные пряди каскадом ложатся на спину и плечи юноши, освещённые луной. Игнорируя удивленный взгляд черномага, Ливий кладет резинку на колени Рэймсса, заправляет пальцами волосы юноши за аккуратное, едва заметно покрасневшее ухо, аккуратно убирает с этой же стороны пряди с его плеча, наконец позволив себе ощутить, насколько они мягкие. Ливий, внимательно наблюдающий за малейшей реакцией парня, аккуратно вставляет ему в волосы короткий цветок у самого уха, которого и касался, ещё раз поправляет тяжелые пряди, убеждаясь, что он держится в его волосах, невольно оглаживая в миг покрывшуюся мурашками кожу под чутким, удивленным взором теплых темно-карих глаз. - Тебе идёт так. Красивый. – говорит тихо, спокойно, но так, Исфет, уверенно, что внутри Рэймсса всё до дрожи сжимается в очередной раз, обухом стучит взволнованное сердце, так долго боящееся стать «чьим-то». Ливий, мягко улыбнувшись, встаёт на ноги и неспешно покидает берег, чувствуя, как его спину жжёт взгляд молодого шезму. И оба в этот момент признаются себе, что сердце сходит с ума и стучит быстрее, лишь когда они рядом друг с другом.«И в этой сказке нет конца,
Но должен понять каждый –
И жизнь дана, чтоб смерть пришла,
И смерть, чтоб жить однажды
Любовью сплетены они,
Когда настанет время –
Они вновь встретятся, вдвоём
Потянут любви бремя»
