запрещено

      они не должны находиться здесь ни сейчас, ни когда-либо ещё. и дело не в том, где они, а кто они. так уж сложилось, что они живут в разных районах их и без того небольшого городка, которые, о чудо, враждуют.       здороваться – нельзя, смотреть друг на друга – нежелательно, быть друг в друга по самые уши и целоваться на заднем сидении машины – наказуемо. разбитые носы и губы, выбитые зубы, синева по всему телу. законы улицы беззаконны.       но всё это можно, если соблюдать осторожность.       встретиться нужно на нейтральной территории, где-то, где их никто не знает; как правило это далеко и занимает много времени, но на что не пойдешь ради запретной любви, да?       джунхуэй уже ждет его в отцовской машине на заправке, он расплывается в улыбке, когда минхао запрыгивает на пассажирское сидение, и продолжает улыбаться в приветственный поцелуй.       – поехали, – бубнит минхао, отстранившись. он оглядывается по сторонам на всякий случай.       – нас здесь не найдут, – джун накрывает чужое колено рукой. чувствует, как минхао слегка расслабляется под его прикосновением.       – знаю. езжай.       джун ослушаться не смеет и заводит машину. между ними тишина, радио никто не включает. джунхуэй следит за дорогой, а минхао молча любуется его профилем, легкая улыбка на его губах.       – ты пялишься.       – да, и? – вэн не видит, но по тону понимает, что минхао вскинул бровь.       ответить нечего, потому что это приятно – когда хао смотрит на него так. в такие моменты мир уменьшается до размеров машины и них двоих, находящихся в ней. словно больше ничего не существует: ни дел, ни забот, ни бессмысленной вражды и прочего.       они где-то за городом, когда машина наконец-то останавливается. неподалеку река, её не видно, но прекрасно слышно, что делает атмосферу умиротворенной. однако, это ровно до тех пор, пока они не перелезают на заднее через коробку передач, и не утопают в объятиях друг друга.       минхао жмётся к нему настолько близко, насколько это возможно, словно пытаясь впечатать себя в тело джуна, чтобы стать одним целым. признания в любви обжигают ушные раковины и шлют дрожь по телам.       иногда кажется, что они одновременно и кислород, и вакуум: насколько живыми они себя чувствуют, буквально дыша друг другом, но при этом давятся несуществующим воздухом от того, что им этого времени вместе катастрофически мало.       у минхао до сих пор не зажила разбитая губа после того случая, когда они издали помахали друг другу руками. джунхуэй целует его слишком страстно, так, что губа вновь кровоточит, и, словно извиняясь, он зализывает рану. в то же время руки возлюбленного гладят его рёбра, которые до сих пор слегка ноют, но прикосновения служат плацебо.       они и спасение, и погибель друг друга, и это ощущается так больно-сладко. но несмотря ни на что, они всегда будут выбирать друг друга, до разбитых черепов и до поломанных ключиц.

***

      у джунхуэя разбиты костяшки, а под глазом фингал такой, что даже смотреть страшно. кровь из носа стекает в рот, окрашивая зубы в красный, и это действительно зрелище не для слабонервных. он лежит на земле, злобно скалясь вслед подонкам, которые с ним это сделали.       ему нужно немного времени, чтобы собраться с силами, которых практически не осталось, и подняться на ноги. мама будет в ужасе, когда его увидит, отец вряд ли что-то скажет, а минхао... что ж, джун даже не представляет.       их всё же кто-то заметил в прошлый раз. кто-то видел, как хао сел к нему в машину. вэн лишь может надеяться на то, что его возлюбленный додумался наплести, что его заставили, чтобы самому не отхватить. уж лучше джун примет весь удар на себя, чем страдать будут они оба.       однако, вся их любовь и состоит из страдания. борьба за неё – это кровь, пот и слёзы, причем в самом буквальном смысле. и джунхуэй готов бороться до конца, он готов ко всему, он не отступит просто так. плевать он хотел на то, что твердят безобразные законы их улиц.       они не ромео и джульетта – они хуже, но они выживут.       поздним вечером минхао окольными путями пробирается в многоквартирный дом, в котором живет джун. удивительно, что их родители не настаивают на прекращении общения, что, несмотря на все раны и синяки, позволяют им общаться и дальше.       мама с тяжелым вздохом впускает минхао и говорит, что джун в своей комнате. он заходит практически беззвучно, и джунхуэй вздрагивает, когда замечает его боковым зрением.       – сяо хао, что ты здесь...       хао охает.       – господи, что они с тобой сделали... – он подходит ближе, садится на край кровати. рука тянется к опухшему глазу, но он вовремя её одергивает. – это из-за меня...       джунхуэй отрицательно качает головой. последнее, чего он хочет, это чтобы минхао винил себя в произошедшем. он крепко сжимает его руку в своей, хотя пальцы и костяшки всё ещё ноют.       – нет, баобэй, твоей вины нет, – твёрдо, но вместе с тем так нежно говорит он. – это из-за того, что они хуже животных. бездушные, безалаберные существа.       – так не может продолжаться, – практически шепчет минхао, так сломлено, словно в нём не осталось больше сил. он действительно устал.       – мы не в силах это прекратить...       джун отодвигается, чтобы освободить место возле себя, за руку притягивает хао к себе ближе, чтобы он улёгся рядом. полуторная кровать, очевидно, не рассчитана на двоих, но они вмещаются. ощущать тепло минхао рядом – лучшее лекарство.       – я бы хотел забрать хотя бы часть этой боли, – шепчет он.       вэн скользит свободной рукой по его талии и прижимает к себе.       – нет, хао, – шепчет в ответ, – я не хочу, чтобы ты когда-либо испытывал боль.       – но...       – послушай, – перебивает джун, – я вот-вот закончу в колледж и выберусь отсюда. я уеду подальше, в шанхай, например. ты же всегда хотел там побывать, правда? ты ведь мечтаешь увидеть "восточную жемчужину" своими глазами, а не в новостях, да? – минхао тяжело сглатывает ком в горле и коротко кивает. – я буду ждать тебя там, сяо хао. пока ты доучиваешься, я освоюсь, хорошо? там мы будем в безопасности.       с минуту минхао молчит. джунхуэй приподнимается, удерживая себя на локте, чтобы заглянуть в его глаза, наполненные слезами. это заставляет забеспокоиться.       – хао...       – джун-а, – сквозь душащие слёзы зовёт он, – я люблю тебя.       джун большим пальцем утирает слёзы и наклоняется, чтобы коротко поцеловать приоткрытые потрескавшиеся губы.       – я тоже люблю тебя, сяо хао, – шепчет в ответ.       этой ночью минхао ночует в квартире семьи вэн. он засыпает в объятиях джуна, пока тот говорит, говорит и говорит.       говорит о том, что осталось совсем немного. им несомненно будет крайне тоскливо и непросто находиться на расстоянии, пока минхао тоже заканчивает учёбу, но это будет того стоить.       говорит о том, что обязательно сводит минхао на прогулку в сад юй и угостит там уличной едой; что посетят все-все музеи, будут гулять по набережной вайтань и жить свою лучшую жизнь.       что боль останется позади, а они останутся вместе.