Implicatio Magicae: Inquisitio Animae

— Вы вообще что-нибудь чувствуете?! — предательски дрогнувшим голосом выкрикнул Гарри.       Искры, летевшие из изумрудного пламени сумасшедших глаз, грозились прожечь проклятую летучую мышь.       Снейп медлил с ответом: он застыл, устремив пустой взгляд сквозь паршивца. Его чёрные туннели всегда содержали столько плотной темноты, но сейчас в них не было ничего. Зельевар слегка тряхнул головой. — Разумеется, нет. Но вы, мистер Поттер, как и подобает великому избранному, творите чудеса. Благодаря вам я очень отчётливо чувствую, что в ближайшее время вы пожалеете, что позволили себе разговаривать со мной в таком тоне, — ледяным голосом отчеканил профессор, заставив ученика съёжиться.       Мастер Зелий хищной рысью бросился к мальчику, который тотчас попятился назад, наткнувшись на стол. В поисках опоры он задел склянку. Треск стекла не предвещал ничего хорошего. — Где же ваша отвага? Осталась в фантазиях распределяющей шляпы? — яд сочился сквозь оскал усмешки, мужчина был опасно близко.       «В данный момент там же, где всегда находится ваше гнилое сердце! Идите к чёрту со своими издёвками!» — еле удержался загнанный в ловушку гриффиндорец. — Убирайтесь. Живо.       Шёпот. Ещё некоторое время он звенел у Гарри в ушах.       Дверь тяжело захлопнулась. Снейп сжал кулаки и секунду спустя исчез.

***

      Было темно, прохладный ветерок приятно обдувал пылающее от гнева лицо Гарри. Сириус Блэк. Предатель. Убийца. Одно его имя вызывало тошноту. Перед глазами маячила фотография из Пророка: нетрудно было представить как мужчина с маниакальным наслаждением разрушает мир, в котором мальчик мог бы быть счастлив. В котором ему бы было знакомо ощущение заботливых рук матери, а не обжигающих пощёчин. В котором его утро начиналось бы с осторожного и тёплого: “Просыпайся, сынок”, а не с резкого и грубого: “Вставай, щенок. Испортишь завтрак — день без еды!” В котором Гарри бы не чувствовал отчаянную необходимость доказывать, что он — не ошибка, что он тоже чего-то достоин. Порой мальчик сам в этом сомневался.       Ещё и Снейп забрал единственное, что осталось от отца — мантию-невидимку. Но, конечно, мерзавцу мало перерезать единственную ниточку, связывающую Гарри с папой — он обязательно должен обвинить Джеймса Поттера во всех смертных грехах. Возникает ощущение, что ненависть — единственное, что понимает профессор зельеварения. Не просто понимает, а превосходно демонстрирует при каждом удобном и неудобном случае.       Гарри пнул камень, валяющийся на слабо освещённой вечерним небом земле школьного двора, и внимательно проследил за его полётом. Мальчик не знал, куда деться — хотелось кричать, ломать, крушить. Он несколько раз стукнул себя по голове в надежде выбить все эти мысли, а потом вцепился в волосы, крепко зажмурив глаза. «Почему? Почему? Почему?» с каждым шагом всё отчётливее и громче звучало в сознании. Судорожно бормоча под нос один и тот же вопрос, Поттер неожиданно обнаружил перед собой дерево, которое, не раздумывая, ударил. Ай! Гарри прижал руку к груди и опустился на землю, пытаясь прийти в себя.       В тишине всё чаще и чаще звучали громкие рваные вздохи. Мальчик крепко сжал губы, не позволяя рыданиям вырваться наружу. Он не плакал. Гриффиндорцы не плачут. Хотя что такое гриффиндорцы? Как папа мог так ошибиться в друге? Стал бы он подпускать к себе Блэка, если бы видел его суть? Может, в школьные годы Сириус Блэк был другим. Но сейчас он трус. Просто трус! Даже не может в открытую напасть на него. Жалкое подобие волшебника. Ни чести, ни принципов, одна лишь подлость. И эта подлость забрала у Гарри всё. Невыносимо осознавать, что это не судьба так распорядилась жизнью мальчика. Это грязный подонок решил поиграть в Бога!       Резкий порыв ветра. Хруст листьев. Уханье совы.       Ладонь зажала Поттеру рот. Кто-то одним движением поднял его на ноги. Палочка. Где палочка? Неизвестный тотчас прервал эту попытку и заломил руку Гарри за спину. Немного погодя, мальчик понял, что его парализовали. Ему оставалось лишь жадно втягивать воздух и пытаться усмирить бешено стучащее сердце.       Секунда, и хватка вокруг Гарри ослабла. Нападавший обошёл его и встал перед полными ужаса глазами. С минуту он просто стоял, явно наслаждаясь зрелищем, жадно питаясь страхом мальчика. Лица не было видно — лишь чёрная маска с извилистыми белыми линиями. Мужчина, как предположил Гарри, был одет под стать обстановке — трудно было разобрать, где кончалась темень улицы и начиналось его тело. Вдруг палочка злодея прижалась к щеке мальчика. После заклинания она начала глубоко царапать кожу. — Обливиэйт, — еле слышно произнёс неизвестный, завершив работу.       Гарри упал на колени и долго не мог понять, что случилось и почему он не в замке. Оглядев себя, Поттер поднялся, чувствуя слабость. Кажется, было слишком холодно для прогулок. Определённо очень холодно. Мальчика пробила сильная дрожь, зубы принялись стучать друг о друга, а в душе начала разрастаться непонятная пустота, поглощающая все чувства и воспоминания. Он снова в чулане, но теперь в нём нет и щёлочки света. Едва ли в состоянии держаться на ногах, Гарри поднял глаза и обнаружил длинные костлявые пальцы, чёрную рваную ткань и бездну, скрытую под капюшоном. — Эс… Аронум! — слабо донесся чей-то голос.

***

— Нет! — с криком очнулся Гарри, резко поднимаясь в постели и тяжело дыша.       Шёпот, наполнявший комнату, тут же стих, послышались торопливые шаги. — Всё в порядке, Гарри, ты в безопасности, — мягко прозвучал мужской голос. — На тебя снова напал дементор. — Я говорил Корнелиусу, что это ошибка. Он, видимо, ждёт, чтобы во всём Хогвартсе не осталось и капли радости, — невозможно было не узнать Альбуса Дамблдора.       Перед глазами расплылось коричневое пятно, так кстати заслонившее свет. О, вот и белое мелькнуло. — Очки, — прохрипел Гарри.       Теперь мальчик ясно видел профессора Люпина, внимательно всматривающегося в него, и суетящуюся мадам Помфри. Позади стоял директор, задумчиво глядящий в окно. — Ммм… Что произошло? — слова не очень-то охотно покидали Поттера. — Необычное время для прогулок ты выбрал, Гарри, — добрая ухмылка играла на губах Дамблдора. - Хотя, признаю, есть что-то манящее в вечерней темноте. Порой все мы хотим в ней просто… Раствориться. Но не об этом. Ты был на улице и Ремус, к счастью, находившийся рядом, помог тебе справиться с одним из этих жутких созданий. — На улице? Сэр, почему я был на улице? — Это мы бы хотели услышать от тебя, — старый маг присел на краюшек больничной койки.       Голова гудела. Не только потому что Гарри всё ещё чувствовал себя вялым и уставшим, но и потому что все события перемешались и ничего путного не выходило. Так. Улица, холод, дементор, голос. Он пришёл в себя уже будучи на земле, но что было до этого? Хогсмид, три метлы. Сердце кольнуло от воспоминания о подслушанном разговоре. Чёртов Блэк! Ага, он мигом убежал оттуда. И пошёл гулять на ночь глядя? Или в гостинную Гриффиндора? Точно, в гостиную, он хотел оставить там мантию-невидимку. Тепло разлилось по телу, когда у Гарри перед глазами начало прокручиваться самое счастливое Рождество в его жизни и подарок, переданный по наследству от отца. Резкое «убирайтесь» в одно мгновение развеяло эту картину. Гадкий, ненавистный Снейп забрал у него мантию! А, ну теперь-то всё понятно. Он повздорил с летучей мышью и выбежал подышать свежим воздухом. Эмоции начали возвращаться к Гарри, и он крепко сжал одеяло. — Что-то не так? — обеспокоено спросил Люпин. — Я был зол. Поэтому захотел выйти на улицу. Дамблдор и профессор ЗоТИ переглянулись. Мадам Помфри шумно выдохнула. — И это ты от злости сделал? — спросила колдомедик, подавая мальчику зеркало.       Поттер был сбит с толку, но всё же взял зеркало. Сначала он ничего не заметил, но, повернув голову влево, обомлел. На щеке, ближе к уху, красовались порезы, образовывающие улыбающуюся рожицу с глазами-крестиками. Откуда это? Он ничего такого не помнил. Да и не сделал бы такое с собой! Снейп, улица, дементор. Должно быть что-то ещё. Он вышел, позлился, походил туда сюда и… И? Совсем не ясно. Больше ничего не было. Или… Точно, он ударил дерево. Да уж, захватывающий поединок. Гарри мельком глянул на руку, которая, действительно, сохранила следы встречи с корой. Этот взгляд не остался незамеченным директором. Вечно он всё видит из-под своих полумесяцев. Но к делу: откуда порезы? Молчание затянулось. — Я этого не делал, — удивил себя спокойствием в голосе Гарри. — Конечно, не делал, — в тон гриффиндорцу ответил Дамблдор. — А кто же тогда? — Не знаю. Мне самому хотелось бы понять. — Расскажешь, что было до дементора, Гарри? Почему ты был зол?       Последнее, что хотелось Поттеру — вспоминать разговор со Снейпом. Да и делиться этим не входило в его планы. Он просто хотел отдохнуть и на какое-то время отвлечься от навалившихся в связи с недавними событиями мыслей. Иногда Дамблдор напрягал его своими расспросами. Казалось, что директор видит его насквозь, понимает гораздо больше, чем мальчик говорит. Сейчас Гарри вовсе не желал быть поднесённым его изучению на блюдечке, поэтому, сославшись на головную боль, попросил волшебников оставить его в покое.       Неопределённость промелькнула в глазах старшего мага, между бровями образовалась складка. Впрочем, она мгновенно разгладилась, когда тот с тёплой улыбкой похлопал Гарри по плечу, пожелав скорейшего выздоровления. Люпин оставил на прикроватной тумбочке плитку шоколада, настоятельно порекомендовав ей подкрепиться. Что ж, это было приятно.