Truth or Dare?

- Почему всегда все сводится к распутству? – возмутилась Гермиона, наблюдая за весьма сомнительным конкурсом, устроенным старшекурсниками. - Это же интересно и весело! – Джинни допила свой пунш и толкнула руку Гермионы, из-за чего напиток в ее стакане чуть не пролился.       В ответ гриффиндорка закатила глаза и, улыбнувшись, покачала головой.       Окончание шестого курса студенты решили отпраздновать в Выручай-комнате, собрав желающих со всех четырех факультетов. Гермиона, как староста, поддержала  такую идею, но теперь она испытывала двоякие чувства. С одной стороны, студенты вели себя приемлемо и дружелюбно по отношению друг к другу, а с другой… она подозревала, что алкоголь, подлитый слизеринцами в пунш, придаст веселья вечеринке, но не до такой же степени.       Сейчас она наблюдала, как когтевранцы предложили интеллектуальную игру, что подразумевала владение чарами, но в итоге вместе с гриффиндорцами превратили игру в интимное шоу с преображением одежды участвующих. Разумеется, что задумки колдующих начали приобретать нотки смелости, и в итоге треть студентов были «переодеты» в довольно откровенные полупрозрачные наряды. - Не будь занудой, - прошептала Джинни на ухо Гермионе, забирая у нее стакан с недопитым соком и вручая наполненный пуншем. - Я не зануда… - Грейнджер нахмурилась, - просто… это странно. - Тебе нужно принять участие в какой-то игре, - рыжеволосая подхватила Гермиону под локоть и потащила к образовавшемуся столпотворению студентов. - Джинни, нет! – она ничего больше не успела сказать, оказавшись втянутой в небольшой круг учеников, расположившихся на мягких диванах. Усадив Гермиону возле себя, младшая Уизли не спешила отпускать ее локоть. Она улыбнулась, осматривая слизеринцев, гриффиндорцев и парочку пуффендуйцев. - Во что играете? – весело спросила Джинни.       Гермиона поняла безысходность своего положения и решила выпить пунш. - Правда или действие, - ответил Блейз, подмигивая Джинни. Пожалуй, до дна. Для смелости.       Джинни снова толкнула Гермиону в руку, от чего стакан цокнул по ее зубам, и она нахмурилась. - Я играю, - прошипела староста девочек в сторону подруги.       Многие слизеринцы улыбались и вели себя свободно, в то время, как Гермиона испытывала дискомфорт из-за повышенного внимания к своей персоне. Она бросила взгляд в сторону, где Гарри и Рон были переодеты в прозрачные футболки и весело хохотали, стоя в компании девушек, горделиво выпятив грудь и расправив плечи.       Она качнула головой и увидела, как Блейз направляет палочку на зависшую в воздухе небольшую сферу. Шар засветился и начал активно менять цвета, мигая. Еще один взмах и мерцание прекратилось, оставив свечение рыжего цвета. Означает ли это, что Забини будет задавать вопрос тому, на ком одежда рыжего цвета? - Уизли, - слизеринец хлопнул в ладоши, - и, оттолкнувшись от спинки дивана, выровнял спину и сложил руки в замок. - Блейз, - Джинни забросила ногу на ногу, и, прищурив глаза, посмотрела на слизеринца. Гермиона посмотрела на подругу, понимая, что на нее пал выбор из-за цвета ее волос. Она поджала губы и допила остатки пунша, надеясь, что сфера никогда не покажет сиреневый цвет или каштановый. Она посмотрела на свою кофточку, а затем на окружающих. Кажется, студенты были заинтересованы в происходящем. - Правда или действие? – Забини тоже прищурил глаза. - Правда, - кивнув головой, улыбнулась Джинни, от чего Гермиона напряглась. Она нахмурилась, глядя на подругу и раздумывая, а что бы выбрала сама, будь на ее месте… - Если бы у тебя была возможность сделать человека из нашей компании рабом, кто бы это был?              От возмущения к его вопросу внутри Гермионы что-то закипало, но она расслабилась, когда почувствовала легкий толчок ногой,которым ее наградила рыжеволосая гриффиндорка.       Джинни улыбнулась и немного расслабилась. Она прислонилась спиной к спинке дивана и посмотрела на присутствующих, которые теперь были все во внимании. Ее взгляд остановился на Малфое, который больше всех доставал гриффиндорцев, и Джинни заговорила: - Это был бы, - она резко перевела взгляд на Забини, - ты!       Малфой выдохнул с облегчением или Гермионе показалось? Остальные студенты загудели, бросившись обсуждать ответ между собой. Забини оскалился, словно ему сообщили самую радостную новость. Он несколько раз хлопнул в ладоши. - Клянусь, если сфера второй раз укажет на тебя, я попрошу чтобы ты выбрала действие, - мулат улыбался и игриво посматривал на Джинни, которая вовсе не разделяла его радости, а в ответ лишь пожала плечами.       Она расслаблено откинулась на спинку дивана и взяла стакан с пуншем из проплывающего мимо подноса. - Видишь, - обратилась она к Гермионе, - это не так страшно. - Мне кажется, он тебя пожалел, - ответила Грейнджер, наклонившись к Джинни поближе, чтобы никто не услышал.        Гермиона покосилась на Блейза, который как ни в чем ни бывало, разговаривал с Малфоем. - Правда? – в голосе Джинни слышалось безразличие.       Грейнджер закатила глаза и обратила внимание на сферу, что снова крутилась. Выпал желтый цвет, и староста пуффендуйцев заметно напрягся, переступая с ноги на ногу, а Панси Паркинсон, что крутила сферу, хищно улыбнулась. Все приготовились наблюдать очередное шоу.       Гермиона насчитала девятнадцать участников. И с каждым новым запуском сферы градус повышался, как и неизбежность того, что скоро выпадет сиреневый цвет. В какой-то момент она не выдержала и засобиралась, решив, что пора сходить в дамскую комнату. - Подожди, - одернула ее Джинни, указав на новоприбывшего участника.       Гермиона посмотрела на новичка, которым оказался Теодор Нотт. Она безразлично очертила взглядом тощую фигуру парня и обратилась к Джинни: - Я не буду ждать, - рука Уизли накрыла ее руку, удерживая на месте, - мне нужно выйти, - шепотом добавила Гермиона, замечая, как лицо подруги расплывается в улыбке, а взгляд направлен за ее плечо.       Она развернулась назад и нахмурилась, осознав, что светящаяся, мать ее, сфера приняла сиреневый цвет. Из-за светового ореола она могла наблюдать лицо слизеринца, что с таким же нахмуренным взглядом смотрел на нее. -Нотт… - прошептав, она метнула сердитый взгляд на подругу, что лишь широко улыбнулась. - Мне тоже выпал слизеринец – невпопад, но ободряюще, сказала Джинни. Грейнджер вздохнула и для себя решила, что, как и Джинни, выберет правду. Быстро и необдуманно! Точно. Как пластырь. Именно так она и скажет прямо сейчас.       Весь шум вокруг превратился в какофонию на почве ее волнения. Когда Гермиона снова посмотрела на слизеринца, сфера уже не светилась, и она могла нормально его разглядеть. Он стоял напротив, сплетя пальцы рук внизу, словно стеснялся большого количества людей.       Она вспоминала, что знает о нем, и делала выводы.       Теодор Нотт никогда не выделялся своим поведением или оценками. Он всегда был тихим и…грустным? Гриффиндорка нахмурилась, припоминая, как видела его смеющимся в компании слизеринцев на уроках гербологии и каким разговорчивым он был на уроках Астрономии. Уравновешенная смесь спокойствия и веселья скрывала истинный характер парня. Опасно. Довольно опасно. Ей не нравились люди с неопределенным характером – их сложно читать и понимать.  - Правда или действие? - послышался его высокий голос.       Гермиона оборвала поток своих оценочных мыслей и встала с места, ощущая уязвимость, будучи в сидячем положении перед слизеринцем.       Она вздохнула, подумав, что созвучность фамилии Нотт могла сравниться с его внешним видом, на котором она никогда не задерживала взгляд дольше положенного. Он был ничем не примечательным парнишкой, не в меру худым, с длинными волосами, что за этот год отросли ниже плеч. Его тонкие черты лица словно были показателем его тощего телосложения. Плюс ко всему, за эту четверть он вытянулся в росте и был заметно выше своих сверстников, выделяясь в толпе, словно тонкая шпала.       Гермиона улыбнулась, мысленно отругав себя за такое сравнение и долгое молчание. Она снова посмотрела на его лицо, намереваясь дать ответ, но их взгляды встретились: её, блестящий из-за волнения, и его спокойный, с нотками любопытства. В этот момент что-то пошло не так. Ее словно окутало одеялом спокойствия и воли, что исходили от слизеринца. Вместе с этим она ощутила навязчивое желание сделать то, чего от нее не ожидают – удивить всех.       Кто знал наперед, что Гермиона выберет правду? Наверное, все. Она всегда шла по протоптанному пути – начиная от заучивания книг и заканчивая идеями и увлечениями ее друзей, которые она с удовольствием поддерживала и перенимала. -Действие! – губы сами пошевелились, а гортань издала звук. «Мерлин!» - кричало что-то внутри нее. Мозг? Сердце? Душа?  «У-у-у-у-у….»  - только сейчас она начала слышать гудение, которое издавали присутствующие.       Взгляд сфокусировался на Теодоре, что теперь стоял, сложив руки на груди. Он ухмыльнулся и сделал шаг по направлению к ней, расцепив руки и внимательно рассматривая ее.       Гермиона несколько раз мигнула и по инерции ступила шаг вперед. Она не обращала внимания на окружающих, поэтому не заметила, как Джинни сидит, прикрыв рот ладошкой, а затихшие присутствующие с огромным вниманием ждут развязки этого действа.       Теодор поравнялся со сферой и остановился. Он несколько раз пошевелил своими длинными пальцами, сгибая и разгибая их, что тоже не скрылось от взгляда Гермионы. -Удиви меня, - он проговорил немного тише, чем до этого.       Грейнджер нахмурилась и в унисон с Блейзом переспросила: -Ч-что!?       Нотт переместил вес на одну ногу и, засунув руки в карманы, повторил: -Удиви меня, - его голос звучал лениво, будто ему вовсе не было интересно играть в эту игру.       Глаза Гермионы расширились от неожиданного желания. О, она была бы не против удавить его, а не удивить. Она сделала еще пару шагов к слизеринцу и предупреждающе вытянула указательный палец вперед. «Интересно, удар в нос может засчитаться за исполнение его желания? Еще бы дотянуться до его лица…»       В ее голове озвучивались разные мысли, но на деле она лишь выдавила слабое: -Как? Теодор склонил голову на бок, и прядь его длинных волос упала вперед, бросая тень на его лоб и правую часть лица. Он заправил волосы за ухо и, облизав сухие тонкие губы, уточнил: -Как хочешь, - простые слова, которые загоняли ее в ступор. Но он словно смиловался над ней, - я даю тебе время до конца этого года.       «Не-е-е-т…Фу-у-у-у» - послышались возгласы присутствующих, которые уже приготовились лицезреть шоу.       Нотт и вправду делал жест доброй воли, раз давал ей время на подготовку и раздумия. -Хорошо, - она кивнула головой в подтверждение своего согласия, тайно надеясь, что за такое время все уже позабудут об этой дурацкой игре.       Её красные щеки пылали огнем, как и кожа под одеждой. Гермиона вышла из Выручай-комнаты и оттянула горловину кофточки, пропуская холод к телу. Джинни выбежала следом, шумно закрыв двери. -Тебе повезло! – она положила руку на плечо Гермионы и широко улыбнулась. -Угу, - угрюмо отозвалась Грейнджер, - возможно, к концу этого года все забудут о моем долге и об этой дурацкой игре.        Джинни фыркнула. - Нет, дуреха! Тебе повезло, что попался Нотт.       Гермиона не разделяла восторга Джинни, поэтому в удивлении посмотрела на нее. Подруга закатила глаза и, встав напротив, принялась объяснять. -Такого рода игры помогают нам лучше присмотреться друг к другу, - она расплылась в улыбке, видя, как лицо Грейнджер вытягивается от удивления, - к тому же, он загадал довольно личное желание, – Джинни повела бровями вверх-вниз, а Гермиона глубоко вдохнула. -Мерлин, Джинни!.. – возмущение было явным, – Он…он странный…и…       Грейнджер хотела сказать некрасивый, но сдержалась, полагая, что не вправе говорить такое. - Он не в моем вкусе, – она закончила фразу, давая понять, что намеки Джинни ей неприятны, и она вовсе не нуждается в такого рода сводничестве.       Уизли подняла руки вверх и улыбнулась. - Хорошо-хорошо. Как скажешь, – она посмотрела назад, - ты будешь возвращаться? – осведомилась у Гермионы. - Нет, - немного грубовато прозвучал ее ответ, – На сегодня с меня хватит.

***

      Подготовка к новому учебному году заняла у Гермионы несколько дней. Закупка книг и прочего инвентаря в школу, отняли у нее целый день, поэтому покупку одежды она перенесла.       Второй день Гермиона проводила с Джинни, проходясь по ведьминским магазинам и выбирая некоторые наряды, такие как юбки и блузы на школьные уроки и несколько платьев на праздники. Первым значимым событием должен будет стать Гермионин день рождения, и она не сможет отпраздновать его по-скромному. Все очень хорошо знают ее как старосту девочек, так что получив несколько намеков от друзей и сокурсников, гриффиндорка решила готовиться заранее, по крайней мере, морально.       В конце дня они с Джинни заглянули к Фреду и Джорджу в магазин. Во «Всевозможных вредилках Уизли» можно было найти много интересных товаров для розыгрышей и веселья. Блуждая между полками магазина, Гермиона увидела коробки с товаром, что напомнил маггловские фейерверки. Она решила почитать информацию о новинке, когда колокольчик на дверях зазвенел, оповещая о новом покупателе. Боковым зрением она заметила входящих в магазин парней. Увидев белую шевелюру Драко Малфоя, она потеряла интерес к посетителям и переключилась на чтение.       Гермионе понравилась новая разработка братьев Уизли, поэтому она решила прикупить несколько фейерверков для празднования своего дня рождения.       В ее руках было четыре коробки, когда внезапный голос из-за спины заставил ее подпрыгнуть и уронить несколько из них. - Нотта цветными вспышками не удивишь, Грейнджер! Она резко развернулась и увидела белоснежную улыбку Блейза Забини. Ее напряжение возросло, ведь она полагала, что за лето все забудут о той дурацкой игре. - Я помню, - мулат словно читал ее мысли, - даже если вы с Тео забыли, я напомню. -Я тоже помню, - съязвила она, отвернулась и присела, чтобы поднять упавший товар.       Она взяла первую коробку, когда заметила мыски черных ботинок перед глазами. А затем чья-то татуированная рука подобрала вторую. Гермиона поднялась на ноги и немного мотнула головой, прогоняя непослушные локоны от лица. -Спаси…бо, - последний слог она проглотила, ведь ее глаза встретились с любопытным знакомо-незнакомым карим взглядом. - Пожалуйста, - парень положил коробку в волшебную корзину, что парила рядом с его рукой.       Гермиона потеряла дар речи, отчетливо понимая, что стоит и пялиться на… Теодора Нотта? А он, увидев замешательство гриффиндорки, улыбнулся и шагнул в сторону, чтобы обойти ее. Слизеринец дошел до конца ряда, а она так и стояла на месте, удерживая коробки в руках и смотря на зависшую перед ней корзину.

***

      «Превращение объекта одной природы в объект другой природы, включающее создание псевдоразумной жизни…» -Ты видела его? Он же просто душка! – Парвати пискнула и бросила взгляд в сторону длинных стеллажей с книгами.       «Требует сочетания мощной концентрации, глубокого понимания формы и функций объекта и чёткой формулировки магического намерения.» - Он похорошел, - изогнув губы в оценочной ухмылке, произнесла Джинни. «Если учесть набор мышечной массы, избавление от лохматой шевелюры и вбивание чернил под кожу, то да, он изменился». «Теоретическая основа: Принцип равновесия масс: Исходная масса объекта должна соответствовать предполагаемой массе животного. Ошибки приводят к нестабильности формы или распаду результата.»       Вопреки разговорам, что крутились вокруг обсуждаемого объекта, который возник на горизонте, Гермиона продолжала писать. - Говорят, у него есть татуировка, - наклонившись через стол, зачем то шептала Лаванда. «Татуировка? Да, правда…я видела,» - мысли Гермионы тоже крутились вокруг разговора о Теодоре. «Энергетический вклад: Создание имитации жизненной энергии требует значительных усилий. Маг должен удерживать заклинание до завершения формирования новой формы.» - У многих слизеринцев появились татуировки, - Джинни понизила голос, - я видела у Малфоя на левой руке змею с черепом.       Девочки приподняли брови в удивлении, даже Гермиона вопросительно посмотрела на Джинни. - Что? – гриффиндорка отбросила волосы за плечо. – Я видела его в коридоре раздевалки во время первого матча по Квиддичу.       Гермиона качнула головой и продолжила писать.       «Этичность применения: Не рекомендуется использовать живых существ в качестве основы. Нарушение закона может повлечь штрафы или иные санкции Министерства магии.» - Малфой красивый, но противный, - разумно заметила Лаванда. – И он всегда был таким. «В отличие от Нотта» - подумала Грейнджер, но снова промолчала. - Интересно, какая татуировка у Нотта? – нахмурившись, спросила Джинни.       «Месяц, часы и какие-то непонятные линии…» - разум Гермионы был тоже настроен на волну обсуждения Хогвартских мальчиков, хотя изначально гриффиндорки намеренны были заниматься. А виной всему стал Теодор Нотт, что внезапно появился в поле их зрения, и до сих пор не выбрал себе книгу, находясь в прямой видимости от их стола, словно дразня своим присутствием. - Я видела издали, но не разглядела, - Джинни прикусила губу, и покосилась на парня, что как раз левитировал книгу на полку. Его рука была приподнята вверх, но из-под рубашки не было видно оголенной кожи. - Повезет же кому-то… - Лаванда подперла голову рукой и мечтательным взглядом открыто посмотрела в сторону парня. – С татуировкой он кажется крутым и загадочным… он просто… - Да не загадочный он. Он придурок, - отозвалась Гермиона, складывая пергамент и чернила в сумку.       Она наконец, с горем пополам, разобралась с теоретической частью самостоятельной работы. Дальше ее ожидала практическая часть. - Не говори ерунды! – Возмутилась Лаванда, что любила примерять каждого парня к себе и наделять его чертами далекими от реальности.       Гермиона замерла и посмотрела на девушку, не понимая ее комплиментов абсолютно незнакомому человеку. Лаванда судила по внешности, наплевав на внутренние качества парня, и Гермиону почему-то это злило. - Я не считаю, что кому-либо добавляет крутости клеймо на теле, - поучительность ее тона резко контрастировала с девчачьими разговорами. - Это не клеймо, а украшение, - подняв палец вверх, подала голос Падма, - которое, к тому же очень идет парням.       Гермиона пожала плечами, не намереваясь спорить с девочками: - Я иду делать практическую часть, - она отбросила кудри за плечо и, взяв сумку, направилась прочь, кинув напоследок, - увидимся в гостиной.

***

      Яркое освещение засияло в звездном потолке и дверь шумно захлопнулась за Гермионой, разнося эхо по пустому классу. Она прошла к первому ряду парт и поставила сумку на поверхность одной из них. Заправив волшебную палочку за пояс юбки, она потерла лицо руками, пытаясь понять почему разговоры девочек ей так не понравились.       Она решила что все из-за того, что ей мешали нормально заниматься, и персона одного слизеринца тут ни при чем.Гриффиндорка фыркнула и покачала головой, стараясь сконцентрироваться на предстоящем исполнении задания.       Она достала палочку и прошла на средину старого класса, который выбрала не случайно. Это помещение раньше использовали для уроков трансфигурации, но теперь оно было мало для нескольких потоков студентов и не отвечало всем требованиям. Зато этот класс отлично подходил для тренировок, ведь в нем по-прежнему сохранялись все нужные материалы для упражнений. Ко всему прочему, помещение поддерживалось в чистоте и Гермиона подозревала, что кроме нее сюда приходят еще какие-то студенты.       На полке она нашла коробку с круглыми кнопками, которые раньше служили на уроках в качестве держателей плакатов. «То, что нужно» - подумала гриффиндорка и левитировала находку на учительский стол. Она отобрала девять штук и хаотично расположила их на учительском столе. Ее цель на сегодня: превратить кнопки в простой цветок, для начала, в ромашку. Из неживого в живое, из мелких частиц в крупный предмет, и дальше она будет усложнять задачу.       После нескольких неудачных попыток, Гермиона достала свой сегодняшний конспект и решила еще раз его перечитать. Она отложила пергамент и закрыла глаза, сделала глубокий вдох и сконцентрировалась на своей цели. Открыв глаза начала выписывать мягкие узоры своей палочкой, придавая кнопкам более удлиненный вид и собирая воедино к желтой сердцевинке.       Теперь на парте перед ней лежала ромашка.       Гермиона улыбнулась полученному результату и отложила палочку, чтобы взять цветок в руку. Как только она его подняла, лепестки осыпались на стол, звонко ударяясь о поверхность. Она вздохнула и услышала, как скрипнула дверь. Резко развернулась и встретилась с темным взглядом который больше всего хотела бы избегать сегодня.       Тео Нотт стоял в дверях, и нахмурившись смотрел на гриффиндорку. Но его удивление быстро сменилось на любопытство, и он переступил через порог, закрыв за собой дверь. - Привет. Не думал, что ты приходишь сюда, - прокомментировал он, подходя к парте.       Нотт оперся бедром о поверхность мебели и скрестив руки на груди, наконец-таки посмотрел на Гермиону. Она стояла замерев с палочкой в руке, словно вошедший гость был опасен. - Значит, это ты…занимаешься здесь и поддерживаешь класс в чистоте? – она нахмурилась, а Тео пожал плечами, ведь ему не были чужды хозяйственные чары. - Да, я. - Коротко ответил он, и оттолкнулся от парты, - ты не против, я тоже позанимаюсь? – он указал большим пальцем за спину.       Гермиона покачала головой и поспешила прикрыть свою неудавшуюся трансфигурацию, ступив в сторону. Теодор развернулся и последовал в конец помещения, где располагались стеллажи с материалами.       Он стал ещё выше или ей показалось?       Дискомфорт от его присутствия сказывался её нервозностью и неправильностью действий. Гермиона то и дело бросала взгляд в противоположную сторону класса, чтобы проверить занимается ли Нотт.       Стоять спиной к нему было волнительно. Теодор занимался, но тоже оглядывался на гриффиндорку.       Он всегда проявлял внимание к девочкам, вот только раньше они не всегда отвечали взаимностью. Но этим летом все измениось: мышечная масса его тела прибавилась в нужных местах, удачно подчеркивая статную высокую фигуру юноши. С удивлением он обнаружил, что длинные волосы ему мешают и вовсе не подходят к изменившимся чертам лица. Решение пришло быстро – одним утром Тео сидел в гостинной своего дома, а какой-то маг-стилист колдовал над его волосами. Колдовство удалось и теперь голову парня украшала красивая стрижка. Казалось, вместе с внешними изменениями и внутри него что-то изменилось: он стал меньше стесняться больших компаний, уверенность в общении с девушками возросла до легкой наглости или напористости. Теперь Тео мог позволить себе закадрить любую девушку. И особенную любовь он питал к ведьмам не только красивым, но и умным… - Да чтоб тебя! – раздражённо выдохнула Гермиона, когда на её ладони вместо целого цветка снова оказалась лишь горстка осыпавшихся лепестков. - Помочь? – голос за спиной заставил её вздрогнуть.       Она резко обернулась, сердце забилось где-то в горле. Теодор Нотт стоял совсем близко, засунув руки в карманы мантии, с лёгкой полуулыбкой, словно он знал все на свете. — С каких это пор ты предлагаешь помощь? — спросила она, надеясь, что её голос звучит твёрже, чем она себя чувствует. — С тех самых пор, как я понял, что ты не во всём идеальна, — лениво ответил он, наклонив голову и скользнув взглядом по её неудачным попыткам. — Ужасное зрелище, если честно.       «Понял?» - пронеслось в ее голове. — Я справлюсь, — буркнула Гермиона, поспешно зажимая остатки цветка в ладони. Она чувствовала, как краснеют её уши от смущения. — О, в этом я не сомневаюсь, — протянул он, наклонившись ближе. — Но сколько ещё будут страдать эти кнопки, прежде чем ты признаешь, что тебе нужен совет?       Её пальцы сжались на палочке. Он ее раздражал. Он был невыносим со своим таким всезнающем и самоуверенном видом! И в то же время он выглядел чертовски спокойным. — И что ты предлагаешь, гений? — бросила она, стараясь не смотреть на него слишком долго.       Тео чуть усмехнулся и сделал вид, будто задумался. Он позволил себе рассмотреть лицо Гермионы, что за это лето стало еще миловиднее и приобрело более взрослые черты. Она становилась красавицей. — Начни с малого, Грейнджер. Лепесток, потом серединка, потом стебель, потом соединяешь. — Он наклонился, чтобы взять со стола одну из кнопок. — А ты, конечно же, берешься за всё и сразу. В этом вся ты. – Он повертел кнопку в пальцах. — И что в этом плохого? — пробормотала она, проигнорировав его последнюю фразу. — Трансфигурация – это не всегда из целого в целое и не всегда из частиц к целому, — ответил он мягко.       Она почувствовала, как по её коже пробежал непрошеный жар, ведь она всё это знала, но почему-то стояла и прислушивалась к каждому слову слизеринца. — Ну, раз ты такой умный… — она выпрямилась, сложив руки на груди, — покажи.       Тео чуть склонил голову и улыбнулся. Гермиона уловила в его чертах знакомую мимику, которую она замечала в нем до каникул: смесь смущения и хитрости. — Ты просишь меня о помощи, Грейнджер? — Его голос был тёплым, почти насмешливым. — Я?… Нет! Просто хочу посмотреть, как ты справишься, раз уж ты такой умный.       Ей было легче язвить и проявлять хоть мнимую холодность, ведь внутри нее бушевал ураган эмоций. Рядом с этим слизеринцем она вдруг почувствовала себя дурочкой. Ее телу, что ощущало дрожь и покалывание, это нравилось, но ее разум протестовал. — Как скажешь, — усмехнулся он, подхватывая ещё несколько кнопок со стола.       Его пальцы двигались уверенно, без суеты. Он направил палочку, и через несколько секунд в его руке оказался идеально сформированные белые лепестки. Ещё одно движение и оставшаяся кнопка превратилась в жёлтую среднику, к которой лепестки плавно прильнули, занимая положенные места. Третий виток палочкой в воздухе, и кнопка, что лежала на столе, превратилась в стебель, что также плавно прикрепился к цветку. — Вот, — Тео приподнял ромашку, почти касаясь руки Гермионы. — Держи.       Она осторожно взяла цветок, стараясь не думать о том, что их пальцы соприкоснулись. В этот момент её взгляд невольно задержался на его руке. Чуть выше косточки указательного пальца виднелась татуировка — небольшая луна, а дальше, на предплечье, — круглые часы с чёрными стрелками и римскими цифрами. С удивлением Гермиона обнаружила, что чернила на руке смещаются оживая, и часы как бы разбиваются, а затем осколки снова притягиваются друг к другу. Стрелки часов плавно двигались не указывая на конкретное время, словно они были вечно в движении или, наоборот, показывали время только для Теодора. Гермиона не знала почему, но это сочетание — месяц-часы — казалось ей пугающе точным отражением чего-то, что она пока не могла объяснить. — Видишь? — негромко сказал он, а она покраснела. — Ничего сложного.       Грейнджер сглотнула.       Пару секунд она приходила в себя. Ей понравилась татуировка и, кажется, присутствие Нотта ей тоже нравилось. Она мигнула и поправила волосы. — Может, ты и прав, — выдавила из себя, глядя на идеальный результат трансфигурации и поднося ромашку в носу, чтобы вдохнуть запах цветка. — Запомни этот момент, Грейнджер, — усмехнулся он, глядя на неё слишком пристально. — Такое случается нечасто. — Ты не часто бываешь прав? — фыркнула она, стараясь звучать непринуждённо.       Тео слегка склонил голову набок, рассматривая её так, словно видел насквозь. — А ты не часто признаёшь, что кто-то прав, — заметил он, и уголки его губ дрогнули в лёгкой ухмылке.       Гермиона нахмурилась, но не смогла сразу возразить. — Это не… — начала она, но он перебил её, шагнув чуть ближе. — Не спорь, Грейнджер, — его голос был тихим, почти ленивым, но в нём звучала уверенность, от которой у неё перехватило дыхание. — Ты же знаешь, что я прав.       Она открыла рот, но ни одно разумное возражение так и не пришло ей в голову. Тео, кажется, заметил её замешательство и удовлетворённо хмыкнул. — Вот и отлично, — подытожил он и отступил от нее на несколько шагов.       Гермиона машинально сжала стебель ромашки, глядя на парня. Затем она повернулась, чтобы попробовать преобразить оставшиеся на столе кнопки. Удивительно, как у нее появилась смелость и желание доказать Нотту. Что у нее тоже может получится хорошо. Она колдовала, превращая частицы в частицы и только потом соединяя их. Спустя несколько секунд Гермиона осознала, что всё это время задерживала дыхание, поэтому шумно выдохнула, когда на столе образовалась точно такая же ромашка, которую до этого создал Теодор. Она фыркнула, почувствовав что-то странное — неловкость, лёгкое волнение… и желание задержаться в этой беседе чуть дольше, чем нужно. Гермиона снова смотрела на идеальный цветок в своей руке, стараясь не думать о том, как их руки соприкоснулись, когда он передавал его ей. — Значит, ты уже выполнял это задание? — спросила она, надеясь, что её голос звучит ровно.       Тео чуть наклонил голову, словно изучая её реакцию. — Не совсем, — лениво ответил он, снова засунув руки в карманы. — Моё задание было сложнее.       Гермиона нахмурилась. Сложнее, значит. — И что же ты превращал? – ей было любопытно.       Тео загадочно улыбнулся и подошел к первой парте, присаживаясь на нее. Он сложил руки перед собой в замок и ответил: — Игрушку в дракона.       Она замерла.       Телосложение дракона очень сложное… Чтобы добиться хорошего результата животное нужно подробно исследовать: от скелета до мышечной массы, от сухожилий до кожного покрова… Гермиона молчала и проводила анализ какую же сложную в исполнении работу выбрал Нотт. — Что? — в её голосе прозвучала смесь удивления и недоверия. — Ну, почти, — уточнил он с лукавым блеском в глазах. — Маленькая игрушечная змейка должна была превратиться в дракона, который мог бы двигать крыльями и чихать огнём, - Тео улыбнулся.       Гермиона даже забыла, что собиралась сказать. — И… у тебя получилось?       Он чуть склонил голову, словно наслаждался её любопытством. — Думаешь, я бы просто так хвастался, если бы это было не так?       Она закатила глаза. — Конечно, ты бы всё равно хвастался, даже если бы у тебя ничего не вышло. — Жестоко, Грейнджер, — усмехнулся он. — Но справедливо.       Она не смогла сдержать лёгкую улыбку.       Несколько секунд они просто молчали, и в этом молчании было что-то странное… напряжённое. Гермиона вдруг почувствовала, что молчание тоже становится комфортным. — Что ж, — Тео первым нарушил тишину, отступая в сторону, к выходу. — Думаю, ты из тех, кто любит доводить дело до конца.       Его фраза показалась двусмысленной и в памяти Гермионы возникли его слова "Удиви меня!." Она кивнула, хотя почему-то ей вдруг захотелось, чтобы он остался и их диалог продлился бы еще немного. — Спасибо… — тихо сказала Гермиона, опуская взгляд на цветок, который он сделал. — Всегда пожалуйста, — отозвался Тео с лёгкой улыбкой.       Она подняла глаза, и в его взгляде было что-то… что-то, от чего у неё ёкнуло сердце. Он смотрел на неё так, будто знал о чём на думает. — Спокойной ночи, Грейнджер, — сказал он, подхватывая свой рюкзак. — Спокойной ночи, Нотт, — пробормотала она, чувствуя, как дрожит её голос.       Он усмехнулся — тихо, почти незаметно — и развернулся, неторопливо направляясь к выходу. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверью, и только тогда выдохнула, осознав, что всё это время задерживала дыхание.       Гермиона снова взглянула на цветки, а её губы сами собой тронула едва заметная улыбка.

***

      Вечером в четверг Гермиона неторопливо шагала между книжными стеллажами, размышляя, стоит ли сегодня заняться поиском литературы для домашних заданий или отложить это до воскресенья. Послезавтра у неё день рождения, а значит, уже завтра вечером все соберутся на вечеринку. Накатывающее волнение не давало ей покоя – вокруг только и говорили об этом событии. Как будто самой вечеринки было недостаточно, чтобы заставить её нервничать, так ещё и неожиданная новость о том, что Теодор Нотт родился в тот же день, добавила к её тревогам новую волну переживаний. Бурные обсуждения гриффиндорцев не вызвали интерес только у ленивого. Поэтому, к концу недели, на вечеринку были приглашены студенты других факультетов и даже Нотт с его слизеринскими друзьями.       Гермиона повернула в нужный ряд и застыла. Марго Эспотт стояла перед высоким парнем. Её поза была весьма соблазнительной: прогиб в талии, согнута в колене ножка была слегка приподнята, а указательный палец правой руки, подцеплял зеленый галстук. Она что-то мурлыкала, пока Теодор смотрел на неё с легкой полуулыбкой и заинтересованностью.       Когда Гермиона показалась в поле их зрения, парень переместился с ноги на ногу и ответил девушке что-то вроде «Я подумаю». Его взгляд тут же был направлен на Гермиону, чей вид был мрачный и недовольный. Марго юркнула в сторону от Тео, и, повиляв бедрами, прошла мимо гриффиндорки. Немая картина продолжалась бы еще несколько минут, если бы позади нее не оказались Блейз с Малфоем, чьё хихиканье раздалось за ее спиной. - Нотт, похоже, ты шокировал Грейнджер своим распутным поведением, - Блейз поравнялся с ней, - смотри, она замерла, как истукан.       Ехидный голос Малфоя раздался у ее левого плеча. Эти двое точно злые черты, что нашептывают колкости на ухо. - Она выглядит удивленной, ведь фригидность заучки не позволяет ей даже думать о таком. Да, Грейджжжжж… - громкий хлопок разлетелся эхом по всему книжному ряду.       Блейз засветился самой искренней улыбкой, пока Малфой покрывался красными пятнами, начиная от, принявшей на себя удар, щеки. - Охо-хо, - Забини встал перед Малфоем и присвистнул. Его взгляд метнулся к гриффиндорке, - не знаю, как насчет Нотта, но меня ты уже удивила, - он подмигнул ей. - Ты совсем… - Блейз закрыл рукой рот Драко, пока тот не начал осквернять библиотеку матерными словами. - Нам пора, - вмешался Тео, положив ладони на плечи парням, и обратился к Малфою - тебе стоило бы извиниться, но умные люди не ждут от тебя этого, - теперь Нотт подмигнул Гермионе, и, подтолкнув парней, прошел мимо, произнеся шёпотом: «Увидимся на вечеринке».       Она так и осталась молчать, переваривая произошедшее и сказанное в своей голове и подавшись в раздумия, почему о ней сложилось такое мнение. Гермиона обнаружила, что ей неприятно было наблюдать картину Теодора с Марго и она решила удивить Нотта самым неожиданным, смелым и двусмысленным поступком.

***

      Как только огромная дверь приоткрылась, музыкальное эхо прокатилось по всему коридору. Гермиона зашла внутрь выручай комнаты, и на неё обрушился шквал хлопушек, летающей мишуры и всеобщего внимания. Она смущенно улыбнулась, ощущая себя супер-звездой под столь пристальным вниманием. Она помахала рукой друзьям, что стояли напротив неё аплодировали и кричали «С Днём Рождения!», затем она повернулась влево, чтобы помахать рукой когтевранцам и пуффендуйцам. И, конечно же, Гермиона подозревала кого увидит в правой стороне: слизеринцы стояли с бокалами в руках и полуулыбками на лицах, словно они готовились съесть её.       Взгляд сам собой зацепился за движение – Блейз Забини сверкнул белоснежной улыбкой, повел бровями и отсалютовал ей бокалом. Возможно, он хвастался тем, что рядом с ним была Джинни, но Гермиона воспринимала его жест по-своему. По её мнению этот змей намерен был доставать её до Рождества, намекая на то, что он помнит про её долг перед Ноттом. Она просто кивнула головой и прошла к гриффиндорцам, стараясь слиться с толпой. Ровно в двенадцать наступит ее день рождения, встретить которое собрались многие ученики факультетов. Как и предполагалось, в этом году студенты решили отрываться и не пропускать ни одной вечеринки, будь она устроена по поводу или без.       Гермиона общалась с друзьями, выпивая слабоалкогольные коктейли. Всего парочку для храбрости, ведь сегодня после обеда ей пришла в голову одна очень-очень безумная и смелая мысль, которую гриффиндорка намеревалась превратить в действие. Как кстати оказалось, что у одного весьма загадочного и, чего греха таить, симпатичного слизеринца день рождения в тот же день, что у нее. И это совпадение послужит отличным поводом для его поздравления.       Она улыбнулась, когда выйдя на танцпол, заметила Нотта, что стоял у стены, окруженный двумя девушками, и в защитой позе переплел пальцы рук перед собой, слово прикрывал самое ценное. Гермиона хохотнула, вспоминая, как свободно и легко он с ней общался.       Их последний разговор состоялся в библиотеке, когда она искала книгу по зельям, выбирая среди пяти экземпляров. Гриффиндорка задумалась, вспоминая диалог со слизеринцем: Когда она присела, чтобы аккуратно поднять упавшую большую книгу, в поле ее зрения попали мыски чёрных ботинок, что остановились возле нее. Снова. Она подняла голову, когда Теодор наклонился и одной рукой поднял толстый фолиант. - Спасибо, - встав и поправив юбку, поблагодарила она. - Всегда рад помочь, - Тео улыбнулся, протягивая ей книгу. Рукава его рубашки были закатаны до локтя, обнажая татуированное предплечье, что так привлекало внимание. Грейнджер снова смотрела на плавно меняющийся рисунок и удивлялась мастерству художника. Она слегка приподняла брови, словно пытаясь понять смысл этих татуировок. Луна... время... Что-то в этом было особенно загадочным, даже мистическим, а может и странным. Она быстро отвела взгляд, чтобы не попасться в ловушку, но почувствовала, как слегка дрожат её пальцы, когда Тео отдал ей книгу. Он не спешил отступать, его взгляд задержался на руке Гермионы, а затем, когда она подняла глаза, он встретился с ней взглядом. В его глазах промелькнуло что-то — мимолетное, но слишком мрачное, чтобы она могла это игнорировать. — Ты не любишь говорить о времени, Грейнджер? — спросил он, словно ожидая её реакции. Она почувствовала, как её сердце забилось чуть быстрее, и внутренне испытала лёгкое смущение. — Это зависит от того, о каком времени идёт речь, — ответила она, не сводя с него взгляда. Слова прозвучали твёрдо, но голос слегка дрогнул. Он усмехнулся, но не ответил сразу. Вместо этого он небрежно провёл пальцами по поверхности стола, где лежали книги. Он снова посмотрел на гриффиндорку, и в его взгляде было что-то осознанное, что-то, что заставило её снова нервно сглотнуть. — Время всегда работает против нас, — сказал Тео мягко, но с какой-то неясной угрозой в голосе. — Иногда, чтобы его контролировать, нужно научиться отпускать.       Гермиона не знала, что ответить, её мысли путались. Всё, что она чувствовала, было… напряжённым. Как бы она ни старалась сохранять дистанцию, это ощущение близости, которое витало между ними, становилось всё сильнее. Взгляд его глаз, лёгкость его движений — всё в нём словно манило, нарушая её внутренний баланс. — Ты часто размышляешь о таких вещах, Нотт? — её голос снова был спокойным, но за ним чувствовалась неуверенность, скрытая за словами.       Он опять слегка усмехнулся, покачав головой. — Время — это не то, о чём стоит много думать, если не хочешь им увлечься. — Он сделал шаг назад, бросив взгляд на часы на своей руке. — Но, возможно, это тот самый момент, когда можно просто наслаждаться тем, что есть, а не искать смысл в каждой детали.       Гермиона почувствовала, как её пальцы сжались на фолианте. — В твоих словах есть смысл, — она снова с ним соглашалась.       Нотт взглянул на неё, и в его глазах промелькнуло что-то почти ускользающее, как будто он знал больше, чем говорил. — Может быть, — Тео наконец отступил на шаг, почти не замечая, как Гермиона следила за ним взглядом. – Я работал с третьей, - он указал на самую тонкую книгу, что лежала на столе…

***

      Время шло к двенадцати, и студенты, будучи слегка навеселе вели себя более раскрепощенно и шумно. Предполагалось, что после наступления нового дня виновники торжества примут поздравления и празднование подойдет к концу. Так оно и будет, только с небольшой корректировкой от Гермионы Грейнджер, которая решила удивить Нотта, отвлекая ненужное внимание любопытных зевак.       Ее ладони были горячими и пульсировали, когда Гермиона отдавала указания эльфам. Она оглядывалась, ища взглядом Теодора, словно боялась, что он уйдет. На самом деле она контролировала его, чтобы он оставался всё в том же неприметном месте, недалеко от стены, обтянутой красными портьерами и позади большинства студентов. Как повезло, что к назначенному времени он остался у стола, выбирая себе напиток.       Громкий свист раздался из одного конца зала, привлекая внимание многих студентов. На месте шума образовались световые лучи, завораживающе мерцающие в полумраке Выручай-комнаты. За свистом последовали негромкие хлопки и вспышки разноцветных огней, которые появлялись в воздухе над головами студентов и стремились в противоположную сторону от Тео.       Огненные сферы взмывали вверх, сталкиваясь и распадаясь на россыпи искр, похожих на капли жидкого золота. Небольшие вихри магического пламени взмывали по стенам, образуя переливающиеся спирали, которые вспыхивали, превращаясь в сверкающие созвездия. Ярко-алые, сапфирово-синие, изумрудно-зелёные и золотые вспышки наполняли комнату, заставляя студентов восхищённо открывать рты.       Где-то в центре зала внезапно появился огромный огненный дракон, его крылья дрожали, словно сотканные из огненной пыли, а глаза сверкали холодным серебристым светом. Он развернулся в воздухе и пролетел к стене, забирая все внимание студентов.       «То, что нужно!» - подумала Гермиона и направилась в сторону Теодора.       Словно фурия она подлетела к нему со словами: - Наконец то! – толкнула его в грудь, и, не убирая руку, надавила, вынудив ошеломленного парня отступать назад к стене.       Когда Тео уперся спиной, Гермиона внезапно села перед ним на колени, и для большего эффекта, положила руки на его ремень. Её щеки горели от стыда и боязни, что кто-то всё же может заметить эту выходку. Но она отбросила эти мысли.       Тео замер, поражённый не столько её смелостью, сколько нахлынувшей волной эмоций.        Он чувствовал жар её ладоней через ткань рубашки, ощущал, как его собственное дыхание стало тяжелее. Грейнджер. Та самая всезнайка, правильная, непоколебимая… и вот она здесь, перед ним, её пальцы едва заметно дрожат, но взгляд — дерзкий, словно она бросает вызов не только ему, но и самой себе.       Тео привык быть тем, кто сохраняет контроль, кто наблюдает издалека, оценивает и решает, когда и как сделать шаг. Но сейчас всё было иначе.       Её руки на его ремне. Горячие, едва дрожащие, но уверенные. Она подняла на него взгляд — решительный, но с искоркой сомнения, словно и сама не верила, что зашла так далеко.       Чёрт.       В груди вспыхнуло странное чувство — что-то сырое, голодное, расползающееся по венам с каждым ударом сердца. Он чувствовал тепло её тела, видел, как её губы приоткрылись в бессловесном вызове, и в этот момент в нём что-то щёлкнуло.       Она решила удивить его?       Получилось.       Но теперь это не имело значения.       Потому что, мать его, он её желал.       Она, возможно, думала, что просто забавляется с ним, испытывает границы, проверяет его реакцию. Но Тео уже знал — всё зайдёт дальше. Намного дальше.       Он чувствовал, как вены пульсируют от бешеного притока адреналина, как его пальцы сжались в кулаки, чтобы не схватить её за волосы и не притянуть ближе. Она не осознаёт, какую черту только что пересекла? Или осознаёт?       Этот взгляд снизу вверх. Эта энергия, что исходила от неё, пусть даже она сама этого ещё не поняла до конца.       «Ну же, Грейнджер, — мелькнула в голове мысль, почти мрачная в своей обречённости. — Теперь ты моя проблема.»       Его дыхание стало глубже, взгляд потемнел. В голове пронеслась короткая, колкая мысль: Ты вообще представляешь, что делаешь?       Но, кажется, нет.       Глупая, смелая, безрассудная Грейнджер.       Она ещё не осознала, что потеряет контроль над ситуацией. Теперь правила их общения будет устанавливать не она.       Теперь партия будет за ним…       Сбоку раздался треск, оповещая, что пиротехническое шоу подходит к концу. С громким хлопком дракон рассыпался на десятки маленьких пылающих змей, которые извивались, растворяясь в воздухе.       Это был знак — их день рождения наступил.       Гермиона поднялась, чувствуя, как предательски дрожат колени. Она заставила себя улыбнуться, но маска самоуверенности трещала по швам. Она не думала, что от поступка её бросит в жар, а сердце будет биться в два раза быстрее. И, теперь она не знала, как правильно закончить этот импульсивный спектакль.       Повернув голову, она заметила домовика с небольшим тортом в руках. Гермиона подхватила его, глубоко вдохнула и, стараясь не смотреть на Тео слишком долго, протянула угощение ему. — С днём рождения, — голос предательски дрогнул.       Она пыталась оценить его реакцию, но что-то в его взгляде сбивало её с толку. Тео молчал, просто глядя на неё... слишком внимательно. По-другому.       Не издав ни звука, он слегка наклонился и откусил край торта, его губы медленно сомкнулись на мягком бисквите. Гермиона неосознанно задержала дыхание, наблюдая, как крошки остаются на его губах, а язык лениво скользит по уголку рта, слизывая крем. Он всё так же смотрел на неё, но теперь в этом взгляде было что-то другое. Что-то неуловимое, тягучее, как плавящийся шоколад.       Ей стало страшно.       Она сглотнула, сердце ухнуло вниз.       Что ж, он выглядел удивленным…это точно…       Тео не сводил с неё глаз, теперь в его тёмных глазах горел опасный огонёк ... что-то, от чего у неё пересохло во рту.       Слишком много напряжения. Слишком много страха.       Она неловко передала торт ему в руки, бормоча что-то вроде: — Это тебе…       И, не дожидаясь реакции, развернулась на каблуках и поспешила прочь, даже не оглянувшись.       Позади неё остался Теодор Нотт — с белым кремом на губах, кусочком торта за щекой и выражением на лице, которое можно было назвать только одним словом. Хищное.

***

      Воскресенье.       Выходной.       Большинство студентов Хогвартса ещё спят, восстанавливая силы после бурной вечеринки, но не Гермиона. На удивление, её смелое выступление перед Ноттом прошло незамеченным: друзья не сказали об этом ни слова. Однако беспокойный сон, без сомнений, был ей гарантирован. Не выспавшись как следует, она решила, что лучше всего начать день с душа и немного поработать над домашним заданием по зельям.       Стоит ли даже говорить, что Тео не сомкнул глаз всю ночь, прокручивая в голове всевозможные варианты того, что могло произойти вчера. Он решил принять душ в ванне для старост, когда заметил Гермиону и понял, что не может отпустить ее просто так.       Забросив сумку на плечо, гриффиндорка направилась в класс, где проходили практические занятия по зельям. Аудитория всегда оставалась открытой на случай, если студентам нужно будет заниматься дополнительно. Она зашла в помещение и тут же услышала шорох сзади. Повернувшись, она заметила, как дверь плавно закрывается, шурша чем-то. Ее взгляд упал на сухой лист растопырника, застрявший на двери и тершийся о пол. Гермиона взмахнула палочкой, избавившись от мусора, ускорив тем самым процесс закрытия двери, которая с громким хлопком захлопнулась.       Девушка нахмурилась. Похоже, нервозность отображалась в ее действиях. Она направилась к кладовке, где хранились ингредиенты, и произнесла пароль, чтобы войти. Дело в том, что в кладовые могли входить только учителя и старосты факультетов, чтобы избежать беспорядка. Когда Гермиона входила, она ощутила, как холодный воздух коснулся ее лодыжки, но не придала этому значения, посчитав, что это просто сквозняк, часто гуляющий по подземельям.       Она достала из сумки пергамент, на котором был написан рецепт приготовления и ингредиенты. Пробежавшись глазами по тексту, Гермиона взяла поднос для переноса составляющих и поставила его на полку перед собой. Пергамент спрятала в сумку и принялась набирать нужные ингредиенты. Она почти закончила, когда обнаружила что крылья африканского жука были перемещены на две полки вверх. Решив дотянуться до баночки, она встала на мыски и вскинула руку вверх, стараясь пальчиками взять нужную емкость. - Чёрт, - у нее получилось только сдвинуть баночку в сторону, и Гермиона уже готова была убрать руку, как вдруг, почувствовала колебание холодного воздуха и тепло, что прижалось к ее телу сзади. Вздрогнула и замерла, ощущая, как знакомая теплая рука накрывает ее вытянутую руку, и подхватывает баночку с ингредиентами, сжимая емкость вместе с ее ладошкой.       Она испугалась. Сердце неистово билось о грудную клетку, отдаваясь гулким давлением в ушах. Кажется на глазах проступили слезы из-за осознания, кто оказался рядом с ней. - Нотт, - она выдохнула, наблюдая, как их руки опускаются вниз. Луна и часы, без точного времени – живой рисунок на его руке, который был хорошим идентификатором личности. - Грейнджер, - слизеринец промурлыкал её имя нетипичным для него тоном и Гермиона усомнилась в том, что это действительно Теодор.       «Как он вообще сюда попал?» – завопил ее разум, и она резко развернулась к нему лицом.       Ей пришлось тут же запрокинуть голову вверх, ведь ее взгляд уперся в его грудь. С высоты своего роста на нее смотрел Тео. В его глазах виднелись смешинки, а уголки губ слегка подрагивали. Она уже собиралась спросить, как он тут оказался, когда ее взгляд зацепился за серебристый перелив ткани. Гриффиндорка выдохнула поражаясь открытию. -Я не знала… - Нотт поправил мантию, накинув на плечи и частично растворился в воздухе, - что у тебя тоже есть мантия-невидимка.       Тео прищурился, его взгляд потемнел. Не говоря ни слова, он резко набросил капюшон и шагнул ближе. Его пальцы крепко сжали края мантии, а затем мягко, но уверенно, окутали ею Гермиону, скрывая её под серебристой тканью. Объятие было неожиданным — плотным и решительным. Гриффиндорка даже не успела вздохнуть, как почувствовала, что его руки притягивают её ближе, прижимая к себе.       И в следующее мгновение пространство вокруг них будто взорвалось безмолвным вихрем. Мир сжался в тонкую нить, воздух с треском рванулся в стороны, а их тела потянуло в никуда. Сквозь хаос аппарации Гермиона ощутила, как пальцы Тео крепко удерживают её, не позволяя ускользнуть. Голова закружилась, земля ушла из-под ног, и на короткий миг казалось, что их поглотила сама тьма.       Мир вокруг перестал вращаться, и в следующий момент Гермиона ощутила под ногами твёрдую, идеально гладкую поверхность. Пространство вокруг окончательно стабилизировалось и Гермиона отпрянула от Нотта. - Где мы? – требовательно и резко спросила она, хотя в ее голосе был слышен страх. - В моей комнате, - в ответ прозвучал беззаботный голос.       Она осмотрелась. Комната была выдержана в тёмных, глубоких тонах — сочетание древесных оттенков, благородного зелёного и приглушённого золота. На стенах висели старинные картины с астрономическими картами, детализированные атласы и схемы, среди которых выделялись изображения звёздного неба и механизмов, напоминающих сложные устройства для измерения времени.       Над камином висели старые, но безупречно работающие часы с филигранными узорами — их секундная стрелка двигалась плавно, почти беззвучно, создавая ощущение чего-то неуловимо точного, почти мистического.       Кровать с тёмным покрывалом стояла идеально заправленной, без намёка на беспорядок.       На массивном письменном столе, вырезанном из тёмного дерева, лежали аккуратно сложенные свитки, перья и несколько пузырьков с чернилами. Возле них стоял небольшой механизм — не то карманные часы, не то сложное устройство, с тончайшими стрелками, двигающимися то в одну, то в другую сторону.       Воздух был прохладным, наполненным лёгким ароматом старых страниц, древесины и чего-то ещё — возможно, тонкого шлейфа магии, витавшего в этом пространстве. Здесь всё говорило о точности, порядке и внимании к деталям. Это было место человека, который ценит порядок. — В т-твоей комнате?.. — она настороженно посмотрела на него, словно предчувствуя ответ. — В Тенистом мэноре, — спокойно ответил он, снимая мантию-невидимку и небрежно бросая её на край стола. Затем, закатав рукава тёмной водолазки, Теодор обнажил предплечья.       Гермиона нахмурилась, плотно сжала губы. Зачем он её привёл сюда? — Но… я… не знала… — тихо выдохнула она, переводя взгляд к окну. Там, за стеклом, простирались далёкие холмы, окутанные легким туманом.       Он не врал… — Ты не знала, что у меня есть мантия-невидимка, — повторил он её собственные слова, пристально глядя в глаза. — Не знала, что, укрывшись под ней, можно аппарировать даже из Хогвартса в самое защищённое магией место? — Он сделал шаг вперёд. — Или ты не знала, что нельзя вот так дразнить парней?       Гермиона посмотрела в его глаза и отшатнулась. Причина её похищения Ноттом сжала ее горло костляво-холодными пальцами.       Стало страшно. - Зачем я здесь? – голос предательски дрожал, а щеки краснели, словно наливные яблочки.       Тео нашел такое застенчиво-испуганное поведение очень милым. Он слегка наклонил голову и раздумывал над ответом, чтобы не спугнуть Грейнджер. Его взгляд скользил по её лицу, ловил каждое изменение в её выражении. Он видел, как она нервничала, как её щеки наливались румянцем, и это разжигало в нём желание. — Ты здесь, потому что я хочу, чтобы ты была здесь, — сказал он, его голос был мягким, почти убаюкивающим. Он шагнул к ней, чтобы уменьшить расстояние между ними, но не так резко, чтобы она испугалась. — Не думай, что я буду объяснять тебе причинно-следственные связи. Но я хочу, чтобы ты оставалась здесь по своей воле.       Гермиона не могла скрыть своё недоумение. Он сам себе противоречил: он хочет чтобы она была здесь по собственной воле но он притащил её сюда против её воли.       Гриффиндорка чувствовала, как её сердце ускоренно бьётся, а тело словно немеет в его присутствии. Это было одновременно пугающе и заманчиво. — Но… — она попыталась возразить, но её голос предательски ослабел. — Я не понимаю… ты... ? – озвучить самую смелую мысль было сложно, и Гермиона не нашла в себе силы.       Тео молчал, в его взгляде было видно напряжение. Её слова будто сжали внутри тугой узел, болезненно напомнив, что именно она сделала с ним вчера. Он помнил слишком хорошо. Помнил, как её пальцы замерли у его ремня. Как её губы были так близко к тому месту, где в тот момент пульсировало желание. Как в его голове на мгновение вспыхнуло видение: если бы она не остановилась… если бы её губы коснулись его кожи…       Ему не нужно было представлять, что могло бы быть дальше — он знал. Он знал, каково это — желание. Переживал его много раз. Но никогда прежде оно не накатывало так резко, так непреодолимо. Не с такой, как она. Не с той, чьё прикосновение разжигало в нём нечто большее, чем просто похоть.       Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Я захотел тебя в тот момент, — наконец заговорил он низким, чуть хрипловатым голосом. — Когда ты опустилась передо мной на колени. Когда твои руки коснулись моего ремня. Я представил, как ты заходишь дальше... Намного дальше.       Гермиона судорожно втянула воздух. — Н-нот…… — её голос дрогнул. — Ты не понимаешь, что со мной сделала? — он опустил голову чуть ниже, так, что его дыхание коснулось её виска. — А теперь скажи мне, Грейнджер… ты специально?       Гермиона чувствовала, как её сердце бешено колотится в груди. Эти слова, их подтекст, было невозможно игнорировать. — С-специально? — переспросила она, её голос сорвался на полутоне.       Он молчал, но наклонился ещё ближе, так, что между их телами почти не осталось пространства. — Ты знала, на что провоцируешь, — продолжил Тео, его голос был низким, но не грубым, а тягучим, медленным. Он хотел, чтобы она прочувствовала каждое слово. — Может, не сразу, но ты поняла… когда увидела мой взгляд.       Её дыхание сбилось. — Я… — она запнулась, не в силах подобрать слова. Пальцы сжались в кулачки, рисуя улыбки от ногтей на внутренней стороне ладони.       Его пальцы легко, едва ощутимо, скользнули по её запястью, обжигая нежную кожу. Он не торопился, не напирал, но этот невесомый жест заставил её вздрогнуть сильнее, чем если бы он крепко схватил её. — Просто скажи, — он повернул голову, и теперь его губы были опасно близко от её уха. — Ты хотела меня так же, как я тебя?       Она поняла.       Осознание пришло внезапно, холодным, но опьяняющим осадком разлилось по телу.       Всё это время она играла с огнём, не отдавая себе отчёта в последствиях. Дразнила его, испытывала границы, думая, что всё под контролем. Но теперь, стоя перед ним, когда их разделяли считанные сантиметры, она видела его глаза — потемневшие, голодные, полные сдержанного желания.       Он не просто хотел её.       Он хотел её сейчас.       Её губы разом пересохли. — Н-Нотт… Тео… — она невольно сделала шаг назад, но наткнулась спиной на край стола.       Он не стал её удерживать, не сомкнул руки вокруг, не загнал в угол. Он просто смотрел. — Я не трону тебя, если ты не захочешь, — произнёс он, и в его голосе не было ни капли издёвки, ни игры. Только простая, холодная истина. — Но скажи мне, Грейнджер… ты действительно не хочешь?       От этого тона по её позвоночнику пробежала дрожь.       Она не ответила.       Просто замотала головой, пряча глаза за упавшими локонами. Она не могла врать, поэтому движения головой вышли забавными, словно «да»-«нет»-«да»-«нет». Это было похоже на борьбу между телом и разумом, и Теодор улыбнулся, подступив к ней. — Я не буду требовать от тебя того, к чему ты не готова, — продолжил он, склонив голову к её шее, так, что его дыхание обожгло её кожу. — Но есть вещи, которые мы можем сделать... То, что не сломает твои границы, но утолит нашу жажду. Его пальцы снова коснулись её запястья, заставляя вздрогнуть. — Ты же не серьёзно?! — в её голосе прозвучало искреннее возмущение.       Она резко отшатнулась, едва не зацепившись за край ковра. Сердце бешено колотилось, и это злило её ещё больше. — Потому что я не обязана… — продолжила она, сложив руки на груди, словно выстраивая между ними невидимую преграду. — Это была шутка! Ты сам сказал удивить тебя! — И это было… удивительно, — спокойно ответил он, делая шаг вперёд, заставляя её попятиться. — Не веди себя так, будто я что-то обещала! — Гермиона сердито нахмурилась и развела руки в стороны. — Разве? — он медленно переплёл их пальцы в воздухе, и она вздрогнула. — Перестань! — рявкнула Гермиона, пытаясь выдернуть руку, но Тео крепко удержал её, не позволяя отстраниться. — Ох, Грейнджер, — он склонился ниже, его губы почти касались её уха. — Как ты наивна, если думаешь, что после такого я просто забуду.       Гермиона шумно выдохнула, но стояла до последнего. — Ты… ты просто самовлюблённый мерзавец! — Возможно, — ухмыльнулся он, — но ты всё равно дрожишь. Тебе ведь страшно не это, да? Она резко подняла на него разъярённый взгляд, но Тео не отступил, а лишь приподнял брови в мнимом удивлении. — Страшно? — Гермиона хмыкнула, бросив на него смелый взгляд, хотя внутри всё сжималось от напряжения. — У тебя слишком завышенное самомнение, Нотт.       Он усмехнулся, не разжимая пальцев на её запястье. — Возможно. Но тогда почему ты не отстраняешься? — Потому что ты меня держишь, — огрызнулась она.       Тео наклонился ближе, их лица оказались на опасно близком расстоянии. — Если бы ты действительно этого хотела… — он медленно разжал пальцы, — то давно бы ушла.       Её рука была свободна, но она не сделала ни шага назад. Лишь молчала, чувствуя, как его взгляд прожигает её насквозь. — Вот видишь, — его губы тронула ухмылка. — Ты не убегаешь. — Потому что… — она запнулась, чувствуя, как по телу пробегает предательская дрожь. — Потому что тебе любопытно… — закончил он за неё, его голос звучал бархатисто и уверенно.       Гермиона сжала кулаки, будто пытаясь взять себя в руки. Всплеск эмоций и чувств делал из нее дуру. Она не могла взять мысли под контроль, они разбегались, как испуганные пикси – в разные стороны и с невнятным писком. — Не надо вести себя так, будто у меня есть выбор, — её голос дрогнул, но в глазах вспыхнуло упрямство.       Тео приподнял бровь, но уголки его губ снова дрогнули в лёгкой ухмылке. — У тебя есть выбор, Грейнджер, — он слегка склонил голову набок, разглядывая её, словно видя насквозь. — Если ты скажешь «нет», я отпущу тебя.       Гермиона стиснула зубы. Она знала, нет, ощущала, что он не лжёт. Нотт всегда вызывал доверие.       Но было ли всё так просто? — И что? Ты просто отпустишь меня? Позволишь мне вернуться обратно, как ни в чём не бывало? — Разумеется, — он пожал плечами, но в его взгляде промелькнуло что-то насмешливое. — Правда, тебе, вероятно, придётся вернуться в Хогвартс утром. Вряд ли ты сможешь аппарировать сквозь магические чары Тенистого мэнора. – Тео медленно перевёл взгляд к окну и слегка прищурил глаза, словно оглядывая масштабы владений, которые, несомненно, уходили за горизонт. Гермиона возмущённо выдохнула: — Вот видишь! Это нечестно! — Почему? — его руки медленно скользнули по её предплечьям, тёплые и уверенные. — Что именно тебя возмущает, Грейнджер? То, что я аппарировал тебя сюда? Или то, что ты сама хочешь остаться?       Хитрый змей!       Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но вовремя остановилась и Гермиона замерла поймав себя на мысли, что в его словах есть доля правды.       Ей любопытно – да.       Ей приятно его внимание – да.       Она не против…нет-нет-нет.       Не против – Да!       Он снова оказался прав. — Чего ты хочешь!? — она требовала прямого ответа, словно не стеснялась, не боялась и не предполагала, чего он хочет.       Тео медленно улыбнулся, находя её непостоянство забавным, а поведение привлекательным. Смотреть, как в ней борются эмоции и желание, было приятно. — Ты правда хочешь, чтобы я озвучил это вслух? — его голос стал чуть ниже, а взгляд потемнел. — Да! — Гермиона вспыхнула, но не отступила. Ей нужно было точное подтверждение собственных мыслей. — Хорошо, — он шагнул ближе, вынуждая её слегка отступить, но не давая ей скрыться от его пристального взгляда. — Я хочу тебя, Грейнджер.       Сердце забилось быстрее. Она хотела возмутиться, но в груди разгорался настоящий пожар. Его прямолинейность была под коленкой, вынуждая тело дрожать от одних только слов. — И что теперь? — её голос был твёрдым, несмотря на лёгкую дрожь в теле.       Она провоцировала его своим горящим взглядом, смущенным румянцем и напускной смелостью. — Теперь ты скажешь мне «нет», и я остановлюсь, — он медленно наклонился к её уху. — Или ты признаешь, что тоже этого хочешь… и мы перестанем тратить время на глупые препирательства.       Гермиона резко вдохнула, но Тео не отступал. Он чувствовал, что её самообладание начинает трещать по швам.       Её губы дрогнули И Гермиона нахмурилась.       Почему он так уверен? Почему играет с ней, зная, что она разрывается между нежеланием уступать и жгучей потребностью сделать это? — Ты… ты просто привык, что девушки без ума от тебя и готовы на всё! — выпалила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но предательская дрожь выдала её волнение. — Возможно, — не стал отрицать он, и уголки его губ дрогнули в хитрой ухмылке. — Но ты ведь не такая, верно? Ты особенная.       От этих слов внутри всё перевернулось, а он продолжил: — И если ты не хочешь, — он наклонился к её шее, касаясь её кожи тёплым дыханием, — просто скажи.       Гермиона смело посмотрела в его глаза. - Не хочу! – ответила с придыханием, но в её голосе прозвучал вызов.       Тео нервно сглотнул и почувствовал, как мышца в паху дернулась от ее слов. Ему нравилась эта игра. Он наклонился к ее губам и прошептал: - Врунишка…- Его слова звучали спокойно, уверенно, как будто он уже победил. И в какой-то момент Гермиона почувствовала, что её собственные чувства начинают сдавать позиции.       Взгляд Тео был острым и проницательным, когда он легким невесомым касанием губ, тронул её дрожащие губы. Коснулся, прижавшись нежно, и вдохнул её аромат. Нотт прикрыл глаза от удовольствия и, высунув кончик языка, провел им по её нижней губе. Гермиона аккуратно сомкнула губы, зажав его язык, но тут же отпустила его. Тео наклонил голову для удобства поцелуя, и Гермиона подстроилась, сделав то же самое. Они начали целоваться.       Его поцелуй был одновременно нежным и настойчивым, будто он пробовал её границы, проверял, насколько далеко она может зайти и насколько сильно его самообладание. Гермиона почувствовала, как пальцы Тео мягко коснулись её лица, а затем — скользнули к затылку, переплетаясь в волосах.       Внутри всё кричало, что это неправильно. Он — таинственный, слишком спокойный, слишком уверенный. А она — Гермиона Грейнджер, разумная, упрямая, та, кто всегда держит себя в руках. Но сейчас, с его губами на своих, с его тёплыми пальцами на своей коже — ей казалось, что весь мир сдвинулся. Границы стали условными, а запретный плод слишком сладок. — Это... — выдохнула она, отстраняясь буквально на пару сантиметров, — это не значит, что ты мне нравишься.       Тео чуть прищурился, и его голос стал бархатисто-хриплым: — Конечно. Разве поцелуй что-то значит?       Он медленно провёл пальцем по её щеке, задержавшись у уголка губ. — Это же просто химия… — прошептал он, словно знал что-то, что н знает Гермиона. — Или игра? — она вскинула подбородок, не отводя взгляда.       Глубоко внутри таилась надежда, что это не игра.       Он рассмеялся — тихо, почти беззвучно, но с каким-то опасным блеском в глазах, ведь знал, что это не игра. — Возможно, — сказал он. — Только ты сама решила участвовать. Никто не заставлял тебя.       Её сердце пропустило удар. Двусмысленность его слов добавляла волнения.       Он был прав. И от этого — ещё опаснее.       Гермиона не успела ничего ответить — он снова накрыл её губы поцелуем, в этот раз — медленным, тягучим, словно хотел запомнить каждый её вдох. Руки Тео скользнули по её талии, мягко, уверенно, как будто он знал её тело лучше, чем она сама. Он держал её, но не торопил, давая ей возможность отстраниться в любой момент.       Гермиона не отстранилась.       Он развернул гриффиндорку, и в несколько шагов они достигли стены, к которой Тео мягко прижал её , и коснулся губами нежной кожи на шее. Каждый его поцелуй оставлял огненные следы, и Гермиона не сдержала лёгкий стон. Тео замер — и снова поцеловал, ниже, у ключицы. Его руки оказались под её кофтой, пальцы едва касались кожи, как будто он рисовал узоры своим прикосновением. — Скажи мне "нет", — прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу.       Она молчала, глаза затуманились, дыхание стало рваным.       Ком чувств и ощущений, что таился глубоко внутри неё, достиг предела и готов был взорваться. Гермиона подавляла интерес к мальчикам годами, она не обращала внимание на физическую потребность месяцами… А теперь, рядом с Ноттом она готова была на большее, ощущая, что он тот, к кому тянется её тело…       И пусть это безрассудно. Пусть…       Гермиона лишь отрицательно покачала головой.       Тео понял.       Несколькими секундами позже он поднял её на руки — легко, словно она весила не больше пера. Гермиона инстинктивно обвила его шею руками, её нос уткнулся в изгиб его плеча, вдыхая приятный аромат одеколона, напоминающего маггловский «Sauvage» от Dior. Только она открыла рот, чтобы спросить, как в комната погрузилась в полутемное состояние – шторы задернулись, вынуждая яркий свет, рассеиваться сквозь полупрозрачную ткань, отражаясь на их сплетённых силуэтах.       Тео опустил Гермиону на постель — не спеша, аккуратно, как нечто драгоценное. Он сел рядом, провёл ладонью по её щеке и медленно наклонился, чтобы вновь поцеловать — но теперь их поцелуй был уже другим – глубоким и чувственным. В нём не было спешки, только терпение и жгучее желание.       Его руки скользили по её коже, изучая, исследуя, будто он читал её, как заколдованную книгу. Он ловил каждую её реакцию — тихий вздох, вздрагивание, как будто это была их собственная алхимия, без формул, но с точным знанием пропорций.       Её пальцы нашли путь под его водолазку, и она почувствовала горячую кожу, ритмичные удары сердца — одинаково частые, созвучны с её собственными. Тео чуть приподнялся, глядя на неё сверху вниз, и в его взгляде не было насмешки, только чистое восхищение. — Гермиона, ты прекрасна, — прошептал он словно слепец, который только что познал истину.       Её имя, произнесённое им, расцвело нежным возбуждением по всему девичьему телу. Гермиона мигнула несколько раз и искренне улыбнулась.       Тео провёл пальцами по её волосам, огибая контур шеи и груди. Затем мягко опустил ладонь на живот, почувствовав, как мышцы под кожей невольно дрогнули. — Ты дрожишь, — прошептал он.       Гермиона слабо кивнула. И в этом кивке было всё: и волнение, и предвкушение, и страх. Тео замер, прислушиваясь к тому, что говорил не разум, а интуиция. Что-то в её взгляде, в её реакции подсказывало ему больше, чем любые слова.       Он посмотрел в её глаза, мягко, но пристально. — Это в первый раз? — его голос стал почти неощутимым, как прикосновение пера.       Гермиона прикусила губу, но не ответила — и этого было достаточно. Она стеснялась своей неопытности, подумав, что чёртов Малфой попал словами в точку, когда спровоцировал её на смелый-безрассудный поступок.       Нотт не улыбнулся. Не рассмеялся, а лишь наклонился ближе и прошептал ей на ухо: — Тогда доверься мне, - посмотрел в её глаза и уточнил, - я не буду... - Он поцеловал её в висок, - не сегодня, - его слова прозвучали успокаивающе и многообещающе.       Затем Тео медленно расстегнул ее рубашку и стал опускаться ниже — с нежностью, с безупречной осторожностью. Его прикосновения сменились ласками — мягкими, терпеливыми, не требующими ничего в ответ. Он изучал её тело с той же внимательностью, с какой она когда-то учила заклинания, — дотошно, уважительно и с благоговением.       Его ладони, его губы, его язык — всё в нём говорило не о страсти, а о заботе. Он хотел, чтобы она не просто позволила ему прикасаться, — он хотел, чтобы она запомнила этот момент как откровение. Как освобождение. Как что-то, что принадлежит только им.       Гермиона закрыла глаза, и мир будто исчез. Осталось только ощущение — как будто внутри неё распускается что-то новое. Его движения были неторопливыми, будто он читал заклинание, которое знали только они двое. Она вздохнула — тихо, сдавленно, удивлённая тем, как много удовольствия может быть в одном только прикосновении.       Тео не торопил Гермиону, а она — впервые — позволила себе просто чувствовать. В какой-то момент он прижал её ладонь к своим губам и задержался на этом поцелуе дольше, посмотрев в ёе карие глаза, распахнутые и вопросительно глядящие на него. — Всё хорошо? — тихо спросил Нотт.       Она кивнула, не в силах говорить.       И он понял: сейчас он дал ей нечто гораздо важнее — уверенность. Право чувствовать, не боясь осуждения. Право быть уязвимой. Право быть собой.       Тео сместился и нежно поцеловал её живот, задержавшись там чуть дольше. Гермиона затаила дыхание, приподнявшись на локтях — но он мягко коснулся её бедра, давая понять: всё под контролем, всё только начиналось. — Расслабься, — его голос был едва слышным, почти неуловимым, будто шёпот заклинания. «Мерли-и-ин!» - пронеслось в ее голове от догадки.       Его пальцы коснулись края юбки, поднимая ткань вверх, и плавно поддели резинку трусиков. Гермиона инстинктивно приподняла бёдра, подтверждая своё желание. Она облизала пересохшие губы и опустилась на постель.Тео медленно скользнул вниз, оставляя за собой след поцелуев, будто рисовал на ней дорожку из огня и света. Когда он оказался между её бёдер, она вздрогнула — от предвкушения, от неуверенности, от того, что раньше было лишь теорией, книгами, догадками… и вот теперь — реальностью.       Он не спешил. Он будто говорил ей: "ты заслуживаешь времени, внимания, наслаждения — и я тебе это дам."       Он закрыл глаза, и прикоснулся губами к внутренней стороне бедра, инстинктивно прокладывая обжигающие отпечатки на её коже, пока его дыхание не коснулось увлажненных складочек, обнажая струны девичьего тела. Ощутив его слишком близко, Гермиона немного двинула ногами, словно хотела закрыться, но его широкие плечи, не позволили этого сделать. Тео открыл глаза, взирая на сладкую плоть, что манила к себе. Он сглотнул, ощущая прилив жидкости во рту и невыносимую тесноту в брюках. Усмехнулся своей реакции, и, высунув кончик языка, коснулся самой чувствительной части её тела — сначала осторожно, затем чуть увереннее.       Гермиона откинула голову назад, её пальцы вцепились в простыни, грудь вздымалась всё чаще.       Тео делал это впервые. Все его опыт с девушками был однотипным: секс, минет или простая мастурбация. Ведьмы готовы были на любую близость, искренне веря, что их тело будет уникальным и близость приворожит Нотта. Но для Тео – это было развлечение, не более, до сегодняшнего дня он просто оттачивал мастерство…       Нотт отбросил мысли, и, высунув язык, скользнул им снизу вверх. Остановился у клитора и обвел его по кругу, улавливая задержку её дыхания и тихий вздох. Повторил еще несколько раз, и коснулся возбудившейся плоти. Гермиона издала стон, непроизвольно раздвигая ноги шире и прогибаясь в спине. Тео был уверен, сейчас ими движут инстинкты, только подтверждая их связь. Он чувствовал каждую её реакцию: каждый вздох, каждое едва слышное "ох", каждый дёргающийся нерв. Он не просто ласкал её — он разговаривал с её телом, только без слов.       Его язык двигался неспешно, вначале почти дразняще. Он изучал её, будто раскрывал тайну древнего артефакта, с благоговением и интересом. Он подстраивался под её реакции — то усиливая давление, то ослабляя. И когда её бёдра чуть приподнялись, отвечая на его ритм, Тео понял — Гермиона уже не думает, а лишь чувствует.       Он продолжил ласкать её языком, концентрируясь на ухаживании за клитором, пока в его голове не возникла идея. Он поднёс указательный палец к её входу, слегка лаская влажную плоть. Кажется, Гермиона не придала значения ещё одному касанию, она полностью отдалась ощущениям, и Тео не собирался подводить ее. Он аккуратно надавил на вход, ощущая, как кончик указательного пальца проникает в мягкость плоти, будучи плотно охваченным её девственным цветком. Теперь она вздрогнула и открыла глаза, чтобы удостовериться в своих ощущениях. Тео вытянул руку вверх и приложил палец свободной руки к её губам, вынуждая молчать и расслабиться. Он продолжил ласкать её клитор языком, распутывая комок нервов и непонятных ощущений, что никак не дарили освобождение его гриффиндорке. Меж тем, тонкий длинный палец медленно проник внутрь, и надавил на верхнюю стенку, создавая ощущение вибрации. Гермиона застонала, а Нотт зажал клитор между губ. Затем его рука плавно спустилась от её губ к низу живота и слегка надавила. Он выпустил плоть из легких тисков, тихо сплюнув, накрыл её языком, безжалостно плавно начал двигать им из стороны в сторону.       Голос Гермионы стал прерывистым. Тео услышал, как она зашептала его имя — сначала почти случайно, затем с интонацией, будто она держалась за него, как за единственную опору в этой волне, которая нарастала внутри неё.       Он не останавливался, ощущая как Гермиона прогнулась в спине, открывая себя для него. Бесстыдно подставляя плоть под его ласки. Она протяжно простонала его фамилию, и её тело расслабилось – спина приняла прежний прогиб, а ноги плавно упали в стороны.       Он довёл её до грани — и лишь когда она достигла пика, откидываясь назад с хриплым вздохом, Тео позволил себе подняться и взглянуть ей в глаза.       Гермиона смотрела в потолок, пока его лицо не возникло перед ней. Краснота её щёк была привлекательнее любой цветущей розы в саду его имения, и Тео улыбнулся. Гермиона смотрела на него с удивлением. С доверием. С благодарностью, которую не нужно было произносить вслух. Он наклонился к её лицу, и, касаясь её губ дыханием, прошептал: — Вот так я тебя хочу.       Когда дыхание Гермионы стало ровнее, и напряжение внутри неё понемногу отступило, она всё ещё не могла поверить в то, что только что произошло. Её тело казалось чужим — расслабленным, наполненным теплом, лёгкой усталостью. Она едва осмелилась приоткрыть глаза, и увидела Тео, полулежащего рядом, опирающегося на локоть, с тем самым лукавым выражением, от которого у неё внутри всё таяло.       Он провёл пальцами по её бедру — так, будто подводил черту под собственным мастерством. Она сдвинула ноги и одёрнула ткань юбки, прикрывая промежность. Хотела было отвернуться, но Тео придержал её рукой. — Поздравления с Днём рождения, надо сказать, получились довольно… символичными, — пробормотал он, касаясь губами её плеча.       Гермиона хихикнула — от смущения и бушевавших внутри эмоций. Осознание произошедшего понемногу доходило до неё и в голове возникало множество вопросов. Пытаясь отвлечься от них, Гермиона ответила: — Кто бы мог подумать, что твой подарок окажется таким… — она запнулась, не найдя слов.       Тео взглянул на неё сверху вниз, и в его глазах мелькнула озорная искра. — Ты начала. Я просто… довёл твою инициативу до логического завершения, — сказал он с подчеркнуто невинной интонацией, но в его голосе сквозила настоящая гордость.       Гермиона закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Почему-то с ним было легко и комфортно. Неловкость развеивалась с каждым его словом и взглядом. — Логическое завершение, да? Вот ты какой — мистер точность и структура.       Он склонился ближе, почти касаясь губами её щеки. — Не мог же я проигнорировать хорошее начало. Особенно, когда ты оказалась на коленях передо мной.       Гермиона покраснела моментально, и перевела взгляд вниз. Она все ещё ощущала твердость его плоти на своем бедре, и в её глазах отразилось беспокойство.       Тео заметил это и ухмыльнулся. — Не переживай, Грейнджер, — его голос прозвучал неожиданно мягко, почти успокаивающе. — Я вовсе не ожидаю… продолжения.       Она подняла на него глаза, в которых смешались смущение и благодарность. — Но... это нечестно, — прошептала она. — Я…       Тео улыбнулся, подметив, что даже сейчас в ней присутствовал гриффиндорский дух справедливости. — Ты уже удивила меня, помнишь? — он перебил, наклонившись ближе. — И, честно говоря, мне этого достаточно. - И добавил чуть тише, - пока что...       Гермиона нахмурилась, но в уголках её губ дрогнула тёплая улыбка. — Ты ведь специально говоришь это, чтобы я не чувствовала себя виноватой?       Он покачал головой. — Я говорю это, потому что не хочу, чтобы ты делала что-то из чувства долга. Или потому что боишься отказать.       Он задержал взгляд на её лице чуть дольше, чем прежде, и добавил мягче: — Но если бы ты захотела… я бы не стал тебя отговаривать. На его губах появилась тень улыбки — не насмешливой, не давящей, просто честной. Слишком честной, чтобы не обратить внимания на неё.       Гермиона почувствовала, как предательски сжалось её сердце. Она опустила глаза, словно ища опору в его руке, лежащей на её бедре. — Когда я захочу… — повторила она почти шёпотом, — ты узнаешь.       Он хмыкнул. — Не сомневаюсь.       Некоторое время они просто лежали молча — так близко, что казалось, будто их дыхание уже синхронизировалось. Гермиона наслаждалась спокойствием и покровительством Нотта. Она бы никогда в жизни не подумала, что он настолько человечный и воспитанный. Его образ, его род, его факультет… это всё порождало предрассудки…у нее. А Тео – он был свободен от всего этого.       В какой-то момент Гермиона решила сесть на постели и поправить одежду. Как бы ей не было хорошо рядом с Ноттом, нужно было собираться обратно в Хогвартс. - Нужно собираться, - прокомментировала она свой порыв.       Тео выгнул бровь, словно в его голове возник план. — А если я скажу, что у меня есть пара идей, как задержать тебя ещё минут на двадцать?       Гермиона фыркнула, но в глазах у неё мелькнуло весёлое недоверие. — И ты правда думаешь, что твои "идеи" переубедят меня?             Он приподнялся на локтях и, чуть склонив голову, посмотрел на неё снизу вверх — взгляд ленивый, но внимательный. — Грейнджер, я из Слизерина. Убеждать — это почти семейная традиция.       Она усмехнулась, медленно застёгивая пуговицу на рубашке. — Убедишь — получишь плюсы к самооценке. — О, ты удивишься, насколько она у меня уже стабильна, — он потянулся к ней, провёл пальцами по её руке. — Но сейчас речь не обо мне.       Гермиона покачала головой, пытаясь сохранить серьёзность, но губы упрямо подрагивали. — Нотт, если я не вернусь вовремя, меня начнёт искать Ханна. А если Ханна начнёт искать, подключится Джинни. А если Джинни... — …подключится Поттер, и мир рухнет, — закончил он, закатив глаза.Он вздохнул с преувеличенным страданием и сел, опираясь спиной о спинку кровати.— Ладно, уговорила. Но знай — я официально недоволен.       Гермиона встала, но, прежде чем совсем отойти от кровати, остановилась на полпути, бросила на него озорной взгляд через плечо — и, чуть изогнув спину, нарочито грациозно провела рукой по складкам мантии на бёдрах, как бы поправляя её, но на самом деле намеренно акцентируя внимание.       Тео тут же заметил этот жест — и прищурился. — Это было сейчас случайно… или ты только что вильнула попкой в мою сторону?       Она невинно вскинула бровь. — Слизерин ведь любит недосказанности. Оставлю тебе простор для интерпретаций.       Он тихо рассмеялся, качнув головой. — Ты опасна, Грейнджер. — Ну… я всё же учусь у лучших.       И, не дожидаясь ответа, она уже направилась к его мантии, оставив за собой лёгкий аромат травяного зелья и ощущение, что Тео Нотт влип куда сильнее, чем планировал.

***

      Мантия-невидимка плотным коконом окутывала их обоих, заставляя стоять вплотную друг к другу. Гермиона судорожно сжимала край ткани, чтобы она не соскользнула во время аппарации. Тео держал её за талию и, несмотря на всю свою сдержанность, не мог не отметить, как приятно ощущать её так близко. — Готова? — шепчет он, наклоняясь к её уху. — Если мы окажемся посреди Большого зала, я тебя убью, — отвечает она так же тихо. — Подсобка для ингредиентов. Я точен, как швейцарские часы, — усмехается он, и в следующий момент — хлоп.       Пространство смещается, и в одно мгновение они оказываются в тесной тёмной комнате, пахнущей сушёными кореньями, травами и чем-то едким. Гермиона сразу же выдыхает с облегчением — всё прошло гладко.        Почти.       Звяк!       Какой-то пузырёк на полке дрожит от воздуха, закрученного их внезапным появлением, и с лёгким звоном падает, разбиваясь вдребезги на каменном полу. Запах мгновенно наполняет помещение — терпкий, с нотками мускуса и мяты. — Ну конечно, — шепчет Гермиона, торопясь стянуть с них мантию. — Что это было? — Пахнет как… настойка флиттерблума? Или это снадобье для обострения чувств? — Тео делает глубокий вдох. — Хотя, может, и то, и другое. — Не смешно, Нотт. Если это был редкий компонент, Снейп…       Щелчок двери. — Ага, вот вы где, — голос прозвучал настолько спокойно, что от этого стало ещё страшнее.       В дверях стоял профессор Снейп, заложив руки за спину и глядя ледяным взглядом.       Гермиона замерла, инстинктивно пытаясь спрятаться за Тео. — Профессор… это… — Я вижу это, — Снейп медленно подошёл ближе, переводя взгляд с разбитого пузырька на их слегка взъерошенный вид. — Вы вдвоём. В моей подсобке. Под мантией-невидимкой. И пахнете, как зелье с ярко выраженным побочным эффектом.       Тео слегка наклоняется к Гермионе и тихо, почти весело, шепчет: — Что ты там говорила про Большой зал?       Снейп приподнял бровь, и его голос стал мягким, почти саркастичным. — Десять баллов с Гриффиндора. Пятнадцать со Слизерина — за то, что, надеюсь, по крайней мере, вы заглянули сюда не только, за ингредиентами.       Он внимательно оглядел их, словно размышляя. — И за то, что вы используете учебное помещение не по назначению. Очень... креативно, - ирония в его голосе вызывала стыд у Гермионы.       Тео нахмурился, а Гермиона быстро взяла себя в руки, но её лицо всё равно слегка покраснело. Снейп, не дожидаясь их реакции, посмотрел на пол и добавил с лёгкой усмешкой: — О, и ещё десять баллов с Гриффиндора за то, что вы не заметили «запрещённое» снадобье и разбили его.       Он развёл руками, словно удивляясь, но в его тоне не было ни капли одобрения.       Профессор повернулся к двери. — У вас есть пять минут, чтобы привести помещение в порядок. Затем вы придёте в мой кабинет. Вместе. Нам будет… о чём поговорить.       Дверь с мягким щелчком закрывается. Наступает тишина. — Что ж… — Тео расправляет плечи, глядя на Гермиону. — Наверное, это и есть первый признак отношений — совместное наказание от Снейпа.       Гермиона закатывает глаза, но не может сдержать улыбку. — У тебя просто талант превращать всё в авантюру, Нотт.       Тео снимает мантию, уменьшая ее и лукаво посмотрев на гриффиндорку, отвечает: - Я учусь у лучших, - он вернул ей её же слова, и они рассмеялись.