Сквозь страсть и последние минуты

Больно. Грудь так щемит. А поцелуи всё ниже и ниже. Осталось всего 15 минут. 15 минут до того как нас забудят. 15 минут до того... Как мы умрём... Солоноватая кожа от пота, блестит от мягкого светильника, фиолетовая макушка сползла вниз, поглаживая пальцами рук, бёдра,пока ещё в штанах. Джинса неприятно тëрла ноги, а грудь сдавило от боли. Дыхание стало тяжелее и тяжелее, грудь безумно вздымалась, а на глазах появились слезы. Но нижний не обращает внимания. Он знает. И выполняет последнюю просьбу. Дыхание мальчиков редкое, глаза закрыты у обоих. Скоро смерть, скоро их конец. Мягкая кровать, горячие губы сползали по обнажённой коже, вызывая протяжные стоны изо рта мальчика. Светлая макушка ерзала по подушке, сдивая ноги вместе. Слезы не закончились, а только усилились. Нет. Это не от наслаждения. Это от боли. Секс не перекрыл их боль. Ничего не перекроет. А тишина стояла гробовая Пальцы холодные, не согревали душу. Он двигались в разные стороны и слегка дрожали. Тенма понимал. Тому тоже страшно. От одних мыслей он хотел впасть в истерику, но молчал. Руи улыбался. Улыбка натянутая, но есть лёгкая скорбь. Тсукаса пытался. Не получилось. Толчок и толчок, мягкие любящие толчки вызвали страсть и желание в блодинистой макушке. Ему хотелось больше и больше. Грубее и грубее. Но тот был нежен, что доводило до новых слез — почему ты так — прошептал мальчишка, между стонами. Его голос тихий, почти при у порога смерти, но в нём была ниточка любви. А Руи стал медленее и спокойнее,— всё будет хорошо, я радом Секс... Хотя нет... Любовь стала безумной. Любовники не сдерживались, стонали во все голоса не стесняясь. Никто их не услышит... Никто больше не услышит. Любовь пред смертью... Как эроично. Вспомнит об них в добром слове или нет, уже другой вопрос. Они любят друг друга. Что даже сама смерть им не страшна — минута — всего минута? Была целая вечность, а глаза закрывались. Нечем дышать, а сердечко в груди не билось. Последний поцелуй. Не успел и начаться