Две чашки кофе

Они никогда не понимали друг друга, то-ли это изначально было недопонимание, то-ли предрассудки, но никто точно сказать уже не мог. Адриан — сын знаменитого дизайнера, но для неё он занозчивый богатенький и избалованный папенькин сыночек, которому всё легко достаётся. Маринетт — девушка, которая хочет стать дизайнером и делает всё возможное для этого. Она трудолюбивая и спонтанная, человек-настроение и одним словом – творческая. Но для него она взбалмошная, чересчур эмоциональная и вечно лезущая в споры зазнайка. Они не понимали друг-друга и это непонимание со временем переросло в неприязнь, которая граничит с ненавистью.

***

Голубоглазая девушка сейчас сладко спала. Торопиться ей было некуда, ведь сейчас летние каникулы и она могла дать себе выспаться, если только Алья не потащит её куда-нибудь, впрочем это никогда не было проблемой. Дюпен-Чен хоть и не говорила об этом, но была благодарна подруге за то, что та переодитески вытаскивает её на прогулку. Это было прекрасной встряской для девушки, которая даже на каникулах работает не покладая рук: Помочь родителям в пекарне и самое главное - она засиживается ночами за эскизами и швейной машинкой, создавая что-то новое, необычное, прекрасное. Девушка с раннего детства восхищалась модой. Восхищалась модельерами и главным кумиром для неё был Габриэль Агрест. Она хочет создавать одежду как он, хочет создать коллекции даже лучше, чем он. Маринетт не сразу нащупала раздражающий телефон, который сейчас почему-то излишне громко оповещал о входящем вызове. — Алло? — сонно буркнула девушка, даже не потрудившись открыть глаза и посмотреть на дисплей телефона, чтобы понять кто ей звонит. — Девочка моя, ты ещё спишь?! — искренне удивилась обладательница рыжих волос на том конце телефона. — Алья? Что? — непонимающе бормочет Дюпен-Чен, пока искренне не соображая что от неё хотят, тем не менее сейчас она хотя бы села на кровати и зевнула, пытаясь собрать мысли в кучу. Послышался тяжёлый вздох. — Мы договаривались о встрече, но... — Алья на секунду осеклась, услышав как что-то упало, а Мари, судя по шороху, Дюпен-Чен начала спешно собираться. — Какой ужас! Как же я могла забыть! Может будильник не сработал? Я успею! Напомни, на сколько мы договорились? — причитала Мари, прыгая на одной ноге и пытаясь натянуть свои джинсы. — МАРИНЕТТ ДЮПЕН-ЧЕН! — брюнетка наконец слышит как её зовёт Алья и не первый раз. — А? — девушка пытается отдышаться. — Научись дослушивать для начала, — буркнула рыжая, а затем спокойнее продолжила, — сначала я хотела пошутить, но на самом деле я позвонила для того, чтобы сказать, что у меня не получится сегодня встретиться. Ты не против, если мы перенесём прогулку? — объяснила Сезар, пока Маринетт переваривала информацию. — Подожди... — всё ещё пыхтит Дюпен-Чен, — а сколько времени? — неожиданный и спонтанный подъём от лучшей подруги взбодрил девушку, но только сейчас она поняла, что не посмотрела на время. — Шесть утра... — сдержанно ответила Алья, стараясь не засмеяться, а из трубки послышался разочарованный вздох. — Серьёзно?! Алья, сейчас же каникулы... — прохныкала Мари, слыша как Сезар всё-таки задорно рассмеялась, но потом спешно попрощалась, потому что её кто-то позвал. Маринетт отключила вызов, положила телефон на стол и спустилась вниз, чтобы нормально умыться. Обычно девушка не вставала так рано, напротив, она была из тех, кто постоянно просыпает и опаздывает, но сегодня обстоятельства сложились иначе. Снова ложиться спать смысла никакого не было, а занять себя было нечем... Обладательница голубых глаз поднялась на свой чердак, положила в свою маленькую сумочку телефон, после чего направилась к выходу из дома. На улице она на секунду останавливается, прикрывает глаза и полной грудью вдыхает летний воздух. Маринетт не спеша шагает в сторону уже давно знакомого кафе, где регулярно, каждое утро берёт один и тот же кофе – капучино с корицей. Это уже был своеобразный ритуал для неё. Трель колокольчика, который весел над дверью небольшого по размерам кафе оповестил о новом посетителе. Девушка делает заказ и только потом осматривается в поисках столика за который она могла бы сесть. Кафе хоть и было маленьким, но все столики были заняты.. "Пф... замечательно" Закатив глаза подумала Мари, а потом взгляд зацепился за то, как молодая женщина встаёт и уходит, а значит появилось свободное место. Дюпен-Чен не раздумывая летит к столику, словно фурия, но видимо не только она... Они одновременно уселись друг на против друга и только сейчас подняли глаза, чтобы посмотреть на того, кто сидит напротив. — ТЫ?! — излишне громко выпалили оба. Мари нахмурилась. Напротив неё сидел Адриан Агрест...

***

Маринетт с Адрианом познакомились в раннем детстве им было лет по шесть, не больше. Это вышло абсолютно случайно и... неправильно... С самого начала их знакомства между ними встала стена предубеждений, которую ни один из них не пытался разрушить.  Для Маринетт Адриан стал олицетворением всего, что её раздражало: он казался ей избалованным, высокомерным и безнадёжно далёким от реальных трудностей. Она, пробивающаяся к мечте упорным трудом, видела в нём лишь "везунчика", которому всё достаётся по праву рождения. Его спокойствие она принимала за равнодушие, а уверенность — за самодовольство.  Для Адриана же Маринетт была хаотичной, вспыльчивой и слишком упрямой. Он, привыкший к сдержанности и порядку, не понимал её эмоциональных порывов и воспринимал её горячность как желание спорить ради спора. Её прямолинейность казалась ему грубостью, а творческая одержимость — капризом.  А самое главное —  первая встреча в детстве. Шестилетние дети редко понимают друг друга, а их знакомство сложилось неудачно и детская ссора переросла в устойчивую неприязнь, а потом и во взрослую вражду.  Они даже не пытались разобраться, что стоит за масками, которые сами же друг на друга навесили. Так недопонимание стало привычкой, а привычка — ненавистью. Первая встреча получилась... не та, не там, не так...   Им было по шесть лет, когда их судьбы впервые пересеклись — случайно, нелепо и так, что лучше бы этого вообще не произошло.  Адриан, воспитанный в строгости и привыкший к безупречным манерам, оказался на детском празднике, куда его привел отец — знаменитый дизайнер Габриэль Агрест. Точнее на том, чтобы Адриан посетил этот праздник настояла жена знаменитого дизайнера... Эмили Агрест всегда хотела дать своему сыну самое лучшее, даже если он рос в строгости со стороны своего отца, то это не значило, что Эмили не хотела это исправить. Госпожа Агрест очень долго упрашивала мужа, чтобы он разрешил их сыну посетить детский праздник. — Для Адриана это же такой шанс завести настоящих друзей, — приводила аргументы женщина и в какой-то момент Габриэль наконец дал своё одобрение. Всё должно было быть хорошо, по мнению Эмили, но... Мальчик держался отстранённо, не зная, как вести себя среди шумных сверстников. Он не понимал их беготни, громкого смеха и хаотичных игр — его мир был упорядоченным, почти стерильным.  Хотелось ли ему найти себе друзей и с кем-нибудь познакомиться? Конечно да, детское любопытство и интерес у него были, но воспитан он был не так... И для маленького мальчика это уже был серьёзный внутренний конфликт, который он не мог объяснить даже самому себе... А Маринетт, напротив, была самой активной и громкой среди детей. Она придумывала игры, смеялась громче всех и не боялась высказывать своё мнение, даже если оно было глупым. Ей было плевать на условности, и она искренне не понимала, почему кто-то может сидеть в углу и скучать, когда вокруг столько веселья.  Уже тогда он заметил её — такую яркую, громкую, солнечную. Но для него это было неправильно, это было дико, ведь так учил отец. А маленькая Мари заприметила его... такого... необычно тихого и отстраненного? Для активной и любознательной девочки это было непонятно, словно что-то неестественное. Она попыталась подойти к нему, попытаться заговорить, но он даже не посмотрел на неё, поэтому Мари буркнула что-то типо: — Ну и сиди тут, — топнула ножкой и побежала играть с другими детьми. Конфликт начался из-за пустяка — но для детей даже мелочь может стать катастрофой.  На празднике был конкурс рисунков. Маринетт, уверенная в своём таланте, пусть и детском, с жаром принялась рисовать что-то яркое, неаккуратное, хаотичное и скорее абстрактное. Адриан же, наученный отцом, подошёл к делу методично — его рисунок был аккуратным, но… безжизненным, пустым.  Когда ведущий объявил, что победит "самый красивый рисунок", Маринетт тут же воскликнула:  — Конечно, выиграю я! Адриан, привыкший, что его работы всегда хвалят, нахмурился. Он не собирался участвовать в этом "глупом конкурсе", но её самоуверенность задела его.  — Твой рисунок неряшливый. Настоящее искусство требует аккуратности, — холодно сказал он.  Маринетт вспыхнула.  — А твой — скучный! Ты что, боишься испачкаться? — съязвила она и неосознанно задела его. Дети вокруг засмеялись. Адриан почувствовал, как лицо горит от стыда. Он не умел отвечать на насмешки — его этому не учили.  —  Мой отец — великий дизайнер, а твой… кто? — выпалил он, не подумав. Он сказал это на эмоциях, лишь бы ответить, лишь бы не быть побеждённым в этом, казалось бы, бессмысленном конфликте. Тишина. Маринетт на секунду остолбенела, а потом её глаза наполнились слезами.  — Мой папа – лучший пекарь в Париже! А твой… — она пару секунд пыхтит, пытаясь придумать что-то, но детский мозг подкидывает одно: — Твой просто зануда! — Мари швырнула в него карандашом. Конечно сейчас она никогда бы так даже не подумала, но тогда... Адриан, никогда не сталкивавшийся с такой грубостью, резко развернулся и ушёл. Маринетт же, вместо того чтобы извиниться, только сильнее разозлилась — она решила, что он "слишком высокомерный, чтобы даже нормально поссориться". Их отцы, конечно, попытались сгладить ситуацию, но семена неприязни уже проросли. С тех пор каждый раз, когда их пути пересекались, они лишь укреплялись в своих мнениях:  Для Маринетт Адриан остался "заносчивым мажором", который считает себя лучше других.  Для Адриана Маринетт была "невоспитанной выскочкой", которая лезет вперёд без спроса.  Они больше не пытались понять друг друга. Даже когда Эмили Агрест вместе с сыном заходили в пекарню семьи Дюпен-Чен, чтобы купить самую лучшую выпечку в Париже, Маринетт с Адрианом успевали перекинуться колкостями. Детская ссора переросла в молчаливое противостояние, а потом — в открытую вражду.  И теперь, спустя годы, они даже не помнят, из-за чего всё началось. Но ненавидеть друг друга уже вошло в привычку.

***

— Ну почему именно ты-то? — раздражённо выдохнули оба уже собираясь встать и уйти, но им принесли заказ, поэтому они остались сидеть на своих местах. На столике были две чашки кофе, которые стояли ровно посередине и нельзя было сразу понять: Где чья? Адриан не глядя потянулся к чашке, как и она. Они не хотели даже смотреть друг на друга. Оба почти поднесли чашку ко рту, чтобы сделать глоток, но замерли. — Фу, что это за горечь? — девушка слегка поморщилась из-за запаха, — он что, без сахара? Как ты пьёшь эту бурду? — искренне удивлялась Мари. — А твоё – вообще десерт, а не кофе! — возмутился он, чувствуя от чашки приторно-сладкий запах. Молчат, а потом меняются чашками. Они противоположности: Агрест пьёт маленькими глоточками, смакуя терпкий и слегка горький вкус кофе. Маринетт наоборот, словно куда-то торопится и пьёт не наслаждаясь. Девушка допивает свой кофе быстрее, неосознанно переводит взгляд на Агреста, немного кривиться и покидает кафе, сдерживаясь, чтобы не сказать блондину в лицо, что он педант. Она не понимает как можно пить такую бурду, так ещё и наслаждаться ей, а Адриан... даже не повернулся в её сторону. "Выскочка..." Со вздохом подумал Агрест, оставшись сидеть на месте. Маринетт не спеша прогуливается, когда ей на телефон пришло сообщение от Альи с ссылкой на какой-то конкурс. Дюпен-Чен с самого детства была активная, она обожала где-то участвовать, особенно в конкурсах. Девушка кликает на ссылку и останавливается, не веря своим глазам: Габриэль Агрест объявил конкурс для желающих, с одной стороны это шанс показать "попробовать может каждый" и шанс найти стажёра в компанию на полставки, на летний период, пока они не найдут постоянного работника. Маринетт не может упустить такой шанс, поэтому подаёт заявку не раздумывая. Она пойдёт туда с намерением победить.

***

Через неделю девушка уже была в компании знаменитого дизайнера, своего кумира — Габриэля Агреста. Все желающие сидели в коридоре, ожидая, пока их пригласят в зал для конференций. В коридор вышла женщина средних лет. — Меня зовут Натали Санкёр, я помощница господина Агреста, прошу, пройдёмте со мной, — холодно сказала она и все прошли за ней. От неё веело строгостью и холодом, но Дюпен-Чен надеялась, что ей кажется. Когда они расселись по местам за большим овальным столом, во главе которого сидел Габриэль Агрест, что смерил всех суровым взглядом, Мари немного поёжилась. Неуютно. В дверь аккуратно постучались и в помещение зашёл Адриан. Как всегда идеальный: Ровная осанка, чистые и выглаженные брюки с рубашкой. Лицо не выражало никаких эмоций, хотя они друг друга заметили... Юноша встал рядом с отцом, по правую руку от него. Адриан с Маринетт старались делать вид, что им всё равно, но они готовы были дыру друг в друге прожечь. Они даже не слышали как Габриэль что-то рассказывал. Маринетт слышала что-то краем уха, но в подробности не вдавалась. — Всё всем понятно? — непривычно громко и строго спросил Габриэль, от чего Мари вздрогнула, к тому же он смотрел на неё. Или ей кажется? — Да, нам нужно за три недели создать наряд, а после устроить импровизированный показ мод. Представить наряд независимому жюри и привести аргументы: почему мы сделали именно так, а не иначе, — выпалил какой-то юноша, но сейчас Мари была ему безумно благодарна. — Верно, молодой человек, — выдохнул дизайнер, а после сказал, что Натали проводит их на рабочие места. Желающих было всего пять. Самые смелые. Или самые безрассудные... Когда в помещении остались только Габриэль и Адриан, юноша сдержанно поинтересовался: — Что она тут делает? — блондин явно был недоволен раскладом дел. — Адриан, как минимум это не вежливо, я помню, что ты недолюбливаешь дочку семьи Дюпен-Чен, но я думаю она имеет право проявить себя, — сдержанно ответил старший Агрест, — почему вы вообще враждуете? — вдруг поинтересовался он у сына. Действительно, столько лет прошло. Но... Адриан молчит, не хочет отвечать... Помнит... — Вечно ненавидеть друг друга из-за детской ссоры не выход, вы оба как минимум уже давно выросли, — сказал Габриэль, перед тем, как его сын молча покинул помещение. Адриан был в корне не согласен... Он хотел посмотреть на её поражение, хотел задеть, но зачем? Не знал. Он спросил у Натали где рабочее место Маринетт. У каждого был свой небольшой кабинет, где было всё необходимое. Это было возможно из-за небольшого количества кандидатов. Адриан приходит в её кабинет, а она сверлит его недовольным взглядом: — Чего тебе надо? Иди, куда шёл! — говорит девушка, а он самодовольно ухмыляется и это бесит её ещё больше. — О, милая Нетти, а что такое? Мешаю? Я просто хочу посмотреть за твоей работой, — хмыкнул он, стараясь вывести её на эмоции. И это получалось, ведь она уже искала что бы швырнуть в эту довольную морду. Маринетт надеялась, что он уже посмеялся над ней и больше не появится, но нет...

***

— Да ты уже почти неделю сюда ходишь! Заняться нечем?! — вспылила девушка. — Нечем, — спокойно ответил блондин, облокотившись плечом об стену. Почти целую неделю он ходит и бесит её, а зачем? Не знает... Маринетт села за стол, снова и снова что-то чиркая на бумаге... Эскизы ей не нравились. Что-то было не то. Дюпен-Чен вымученно выдыхает и закрывает лицо ладонями. Адриан уже заметил это за то время, что наблюдал за ней. Заметил, что её импульсивность ей мешает, поэтому... — Ну что там у тебя? — он подсаживается ближе, смотря на эскизы, пока девушка ошарашенно смотрит на него. — Зачем? Это же против правил... — тихо спрашивает она, но блондин ничего не отвечает и сам начинает что-то рисовать. Адриан почему-то... вызвался помочь... и он знает, что нарушает правила, но кто об этом узнает? Он видит сейчас не "невоспитанную выскочку, что лезет вперёд без спроса", а трудолюбивую девушку, которая вкладывает в работу частичку себя и живёт этим... Наверное именно поэтому он идёт против себя и начинает помогать. Но... Работа шла тяжело. Они спорили по каждому поводу:  Маринетт обвиняла Адриана в излишнем перфекционизме: — Ты душишь идеи своими правилами! Адриан критиковал её хаотичность: — Ты не думаешь о деталях! Они ругаются и спорят, но продолжают работать вместе. Он не уходит, оставляя её одну, а она не отказывается от помощи...

***

Маринетт с Адрианом уже третью неделю совместно пытаются создать идеальное платье и наконец что-то начало получаться, хоть они в очередной раз засиделись допоздна. Юноша принёс два стаканчика кофе: Капучино с корицей и эспрессо. Первый он протянул девушке, на что она тихо ответила: — Спасибо. — Почему ты вообще хочешь стать дизайнером? — неожиданно спросил Адриан.  Маринетт задумалась, отвлекаясь от шитья. — Потому что верю, что одежда — это эмоции. Она должна заставлять людей чувствовать, — как само собой разумеющееся ответила голубоглазая девушка. Он удивлённо посмотрел на неё.  — А я всегда считал, что главное — точность и качество. Этот разговор стал переломным и... Они начали замечать то, что раньше игнорировали:  Маринетт увидела, что Адриан не просто "мажор" — он трудоголик, который боится ошибиться.  А Адриан понял, что её "взбалмошность" — это страсть, а не просто капризы. — Слушай... — вдруг подала голос Маринетт, — извини, я всегда считала тебя занозчивым мажором, но я сильно ощиблась на твой счёт... — виновато промолвила девушка. Адриан как-то по-доброму улыбнулся. — И ты прости, я думал ты невоспитанная и заносчивая, а ты трудолюбивая и вкладываешь частичку себя в свои работы, это удивительно, Нетти, ты удивительная, — честно сказал он. Никаких колкостей, лишь желание поддержать друг друга... Это так... необычно, но так правильно...

***

Перед показом остаются последние штрихи, поэтому Маринетт дрожащими руками поправляет складки на платье, которое сейчас на манекене, её дыхание учащённое. Она ловит своё отражение в зеркале – тени под глазами, растрёпанные волосы, а в голове одно: "Я не справлюсь…" Вдруг за её спиной раздаётся тихий голос:  — Дыши. Она оборачивается – Адриан стоит с двумя стаканами кофе, её любимый капучино с корицей и его эспрессо. Он молча протягивает ей чашку, их пальцы на секунду соприкасаются.  — Ты не одна, — говорит он, отводя взгляд.  Она хочет пошутить, но вместо этого выдавливает:  — Спасибо. Адриан аккуратно поправляет драпировку на платье, его движения точны, но без привычной холодности.  — Они его полюбят, — уверяет Мари юноша, замечая, как девушка расслабила напряжённые плечи. Когда наступила очередь Маринетт, она стояла на сцене, а рядом манекен с платьем. Платьем, которое сейчас было визуальным спором двух миров:  Её часть – асимметричный подол, яркие стёганые вставки, будто "взорвавшиеся" акварелью.  Его влияние – безупречный крой, геометрические линии, подчёркивающие хаос.  Зал ахает. Габриэль хмурится – что-то не так, словно он узнаёт руку сына, хоть тот никогда не шил.

***

Имя Маринетт звучит как гром. Она застывает, не веря ушам. Адриан тихо улыбается в углу, но…  — Мсье Агрест? — ведущая протягивает микрофон Габриэлю для поздравления.  Тот встаёт, лицо – каменная маска.  — Это мошенничество, — холодно выдаёт Габриэль, не терпящий возражений. Тишина. Маринетт бледнеет.  Габриэль бросает на стол эскизы – среди работ Маринетт лежат наброски с чётким почерком Адриана.  — Конкурс для индивидуальных работ! — его голос режет воздух, — ты предал наши принципы! — на этот раз он обращается к сыну. Адриан медленно выходит вперёд. Впервые за всю жизнь он не опускает глаз.  — Ты прав. Правила были нарушены, — как само собой разумеющееся отвечает блондин. Маринетт сжимает кулаки – она готова закричать, что это её вина… но он продолжает:  — Но разве искусство – это слепое следование правилам? Ты учил меня, что дизайн – это дерзость. Почему теперь это стало тюрьмой? — справедливо замечает Адриан. Габриэль ошеломлён. Зал замер.  — Видеть тебя не желаю, — тихо говорит Габриэль.  Адриан не дрогнул. Он поворачивается к Маринетт:  — Прости. Я не хотел разрушить твой момент, — виновато улыбнулся он, стоящей рядом Мари, которая успела спуститься со сцены и встать рядом. Она ловит его руку:  — Ты его не разрушил. Ты сделал его настоящим... — шепчет она, но Адриан уходит, оставив всех в шоке. Маринетт отказывается от приза:  — Я не заслужила это одна, — уверенно выдаёт девушка и бежит туда, куда пошёл Адриан.

***

Вечер, закат окрашивает Париж в золото и розовый.  Адриан сидит на краю крыши, той самой, куда он сбегал в детстве, когда давление отца становилось невыносимым. В руках – смятый эскиз их с Маринетт платья.  "Что теперь?" Проноситься в его голове. Впервые он ослушался отца… и не чувствует вины.  "Я разрушил её победу" – но тут же вспоминает, как она сжала его руку. "Или… дал ей нечто большее?" На парапете – выцарапанные, годы назад, детской рукой слова: "Я хочу быть собой". Он отстранённо проводит пальцами по буквам.  Она поднимается, запыхавшись, с двумя стаканами кофе.  — Как ты меня нашла? — Адриан спросил это не оборачиваясь. Маринетт спокойно плюхается рядом: — Я видела, как ты ушёл в этом направлении. А крыши… это же классика, — она сказала это с лёгкой улыбкой на губах. Она протягивает ему стакан – эспрессо с каплей сиропа.  — Это не мой обычный заказ, — он слегка морщится, а она хихикает и пожимает плечами: — Попробуй что-то новое, — улыбается она и они пару минут молчат, смотря вдаль. — Ты не обязан был этого делать, — выдыхает она, чувствуя вину. — Я обязан был сделать это, как минимум для себя, — невозмутимо отвечает блондин, наступает небольшая пауза. Затем он вдруг смеётся: — Боже, я, кажется, впервые не продумал последствия, — его впервые не грызёт совесть за неидеальность... Маринетт смеётся: — Добро пожаловать в мой мир, — улыбается. Она замечает надпись на парапете, но не комментирует – просто наклоняет свой стакан к его: — За нарушение правил.   Закатное небо окрашивает их лица в теплые тона, но в воздухе висит неловкость. Маринетт нервно крутит стакан в руках, чувствуя, как ее сердце бешено колотится – но теперь не от злости, а от чего-то нового, тревожного и… прекрасного.  — Знаешь, что самое странное? – вдруг говорит она, глядя вдаль, – я даже не помню, почему мы начали ненавидеть друг друга. Адриан молча поворачивается к ней. Его глаза, обычно холодные, сейчас мягкие, почти беззащитные.  — Я помню. Она удивлённо поднимает брови.  — Ты швырнула в меня карандашом. — Что?! – Маринетт вспыхивает, но тут же видит его улыбку. – Ты… ты издеваешься! — Нет, — он слегка касается её руки и впервые намеренно, — но я тоже был… не лучше, — признаёт Адриан. Тишина. Где-то внизу шумит Париж, но здесь, на крыше, будто существует только они двое.  — Мне жаль, – вдруг говорит она, – за всё... Он смотрит на неё, и в его взгляде – что-то новое. Какая-то теплота... — Мне тоже. *** Через неделю Маринетт сидит в пекарне родителей, разбирая новые идеи. Вдруг звонок колокольчика.  — Один капучино с корицей и… эспрессо с каплей сиропа, – говорит знакомый голос.  Она поднимает глаза – Адриан. — Ты же ненавидишь сладкое, — ухмыляется она.  — Я пробую что-то новое,– он пожимает плечами, но в его глазах – вызов. Она смеётся, но вдруг замечает – он не уходит. Стоит, будто ждёт…  — Может, присоединишься? — наконец выдавливает она, указывая на стул.  Он садится. Их пальцы снова случайно соприкасаются. На этот раз никто не отдергивает руку. — Почему ты решил помочь мне тогда? — вдруг спрашивает Маринетт. Адриан отставляет чашку кофе в сторону. — Потому что… твои эскизы были ужасны. Она бросает в него помятой салфеткой. Он смеётся – редкий, искренний звук. — На самом деле… – его голос становится тише, – мне понравилось, как ты ругаешься, когда что-то не получается. Она замирает. — Это… странный комплимент.. — слегка смущается девушка. — Зато честный, — улыбается он и их взгляды встречаются. Они смотрят друг на друга чуть дольше, чем нужно было бы.   Теперь Адриан иногда пьёт сладкий капучино, а Маринетт – пробует его горький эспрессо. Они учатся принимать вкусы друг друга и им нравится, но пока что они об этом не скажут. Они часто появляются в кафе вместе, садятся за один столик и уже сами меняются напитками. И для него – её любимый кофе уже не похож на десерт, он ассоциируется с ней. Для него эта сладость как её эмоциональность — уже что-то привычное, родное. А для неё — его любимый кофе уже не кажется столь горьким. Напротив, сдержанный, как и сам Адриан Помимо этого в её альбоме появляются его строгие линии, в его блокноте – её хаотичные зарисовки... и пусть она не выиграла конкурс, Маринетт обрела что-то гораздо большее и для неё это тоже победа..