DIg it

Суна смотрит немигающим взглядом в экран смартфона, он словно окаменел, лишь едва заметная дрожь губ выдает бурю, бушующую внутри.

Чтобы посмотреть этот альбом, введите пароль

Телефон гаснет, не дождавшись ответа, и Суна видит в тёмном экране своё осунувшееся лицо. Усталость пронизывает каждую клеточку его тела. Усталость от боли, от разочарований, от невысказанных надежд, рассыпавшихся в прах. Он так долго верил, так отчаянно цеплялся за эту ниточку, за эту призрачную возможность счастья. И вот, в один миг, всё рухнуло, оставив лишь горечь и осознание собственной наивности. Суна думает, что лучше бы он никогда не существовал. Ненависть – всепоглощающая, разъедающая ненависть к себе пропитала его от кончиков пальцев до корней волос. Она пульсирует в его венах, отравляет каждый вдох, искажает окружающий его мир, превращая всё вокруг в карикатуру. Закрывая покрасневшие глаза, Ринтаро видит лишь мутную тень человека, которого когда-то знал, человека, который, на самом деле, ничего ему не обещал. Он помнит каждое слово, каждое действие, каждое мгновение, проведённое вместе. Помнит первую встречу и чужой шальной взгляд, помнит сухие потрескавшиеся губы, помнит ледяные ладони, вдавливающие его в кровать. Он всё помнит.

У вас есть сто тридцать два документа и одна аудиозапись, Желаете посмотреть?

***

Неделя выдалась поистине дерьмовой. Именно так Суна оправдывает себя, сидя на диване в чужой квартире, распивая какую-то алкогольную хрень, которую ему вручили прямо с порога. Квартира не его, друг не его, и даже, кажется, дерьмовая неделя принадлежала кому-то другому. Он просто оказался не в то время не в том месте, словно персонаж дешевого триллера, в котором всё идёт наперекосяк с первых кадров. Суна гипнотизирует жидкость в пластиковом стакане. Ледяные кубики сталкиваются друг с другом, издавая тихий, мелодичный звон. За окном льёт дождь, размывая очертания города в серой акварели. В полумраке комнаты время тянется медленно и тягуче. Мысли, словно рой встревоженных пчёл, кружат в голове, не давая покоя. Каждая из них требует внимания, каждая норовит ужалить своим острым жалом. — Ты же тот чел из Инаридзаки. Суна отвлекается от разглядывания мутной жижи в своём стакане и поднимает взгляд. Перед ним стоит незнакомый парень. Ринтаро уверен, что они не встречались раньше. Такого трудно не запомнить: растрёпанные красные волосы, бешенная улыбка. Одним словом – чудик. — Ну и? — Суна отпивает свой напиток, не отводя взгляда. Этот парень всем своим видом намекает на неприятности. — Я Тендо! — выпаливает парень, словно это должно что-то значить, и плюхается на диван, — Из Шираторидзавы. Суна хмурится, пытаясь припомнить. Шираторидзава? Кажется, именно их обыграли Карасуно несколько лет назад. Что ж, досадно. Но похуй. — Поздравляю, — сухо отвечает Суна и делает ещё один глоток. — Что тебе нужно? Тендо не унимается, и его улыбка становится еще шире, почти пугающей. Она словно предвкушает что-то грандиозное, что-то, что перевернет жизнь Суны с ног на голову. Его глаза горят каким-то нездоровым огнём, и Ринтаро чувствует, как холод гладит его по спине. — Такой бука! Расслабься! — парень хлопает Суну по плечу, от чего тот едва не давится своим пойлом. — Просто хотел познакомиться. Слышал, ты хорошо блоки ставишь. Ринтаро раздраженно вздыхает, отодвигаясь от навязчивого незнакомца. Зачем ему это? Он вообще не понимает, как можно вот так просто подходить к людям и заводить разговор. Особенно, если этот человек явно не расположен к общению. — Ясно, — Ринтаро отворачивается, намекая, что разговор окончен. Но Тендо, похоже, не из тех, кто понимает намёки. — Ты какой-то напряжённый, дружище, — Суна смотрит на него, как на идиота. Напряжённый? Интересно, из-за кого, — У меня есть вещица, которая поднимает настроение, хочешь? Суна приподнимает бровь, оценивая парня напротив. Вещица? Что он имеет в виду? Ринтаро не любил сюрпризы, особенно от незнакомцев. Но любопытство, как всегда, берёт верх. — Что за вещица? — спрашивает он, стараясь сохранить нейтральный тон. Тендо хитро улыбается и достаёт из кармана небольшой пакетик. Суна хмурится еще сильнее, как будто пытаясь разглядеть содержимое. Таблетки? Ринтаро, конечно, не был святым. Иногда он покуривал по выходным с Фукунагой, но таблы его никогда не привлекали. Да и вообще, вся эта ситуация начинала раздражать. — Не хмурься так, лисёнок, ничего опасного, просто немного энергии и хорошего настроения, — Тендо кладёт одну таблетку на язык, блаженно прикрывая глаза и откидывается на спинку дивана. — И ты так просто мне это предлагаешь? Разве это не дорогая хрень? — спрашивает Суна, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Его взгляд был прикован к лицу Тендо, пытаясь уловить малейшую тень лжи или утайки. Но лицо парня оставалось непроницаемым и расслабленным. Суна чувствует, как внутри начинает нарастать тревога, а в мыслях появляется огромная надпись «Беги!», светящаяся красным светом. — Выглядишь заёбанно, — Тендо приоткрывает один глаз, продолжая держать таблетку во рту — И мне просто захотелось. Суна сверлит Тендо взглядом. «Просто захотелось»? Звучит подозрительно. Ему не нравится эта ситуация. Не нравится этот пакетик, не нравится ни эта улыбка Тендо, ни сам Тендо. — Что в них? — спрашивает Суна, не отводя взгляда. — Просто витамины, — Тендо пожимает плечами, — Ну, может, немного больше, чем витамины. Но ничего опасного, обещаю, просто немного бодрости и позитива. — Бодрость и позитив из пакетика? — Ринтаро усмехается, но в его голосе нет ни капли веселья, — Звучит как дерьмовая реклама. — Просто попробуй, — Тендо наконец открывает глаза и смотрит на Суну с каким-то странным выражением. Суна молчит, обдумывая ситуацию. Он не хочет. Он чувствует, что это плохая идея. Чувствует, что ему жизненно необходимо съебаться подальше от этого парня. Но что-то в глазах Тендо заставляет его колебаться. Похуй. Один раз не пидорас? Или как там говорят. — Если я начну видеть единорогов, ты будешь виноват. — Не волнуйся, никаких единорогов, — Тендо заливисто смеётся и протягивает разноцветную таблетку, — Просто немного хорошего настроения. Суна смотрит на маленькую таблетку в своей руке. Она выглядит безобидно, но он знает, что внешность может быть обманчива. Ринтаро делает глубокий вдох и кладет таблетку на язык. Вкус у неё оказался неожиданно сладким, с легким фруктовым привкусом, напоминающим что-то цитрусовое. Суна ожидал горечи или химического привкуса, но вместо этого почувствовал приятную сладость, которая быстро растворилась на языке. Ничего не происходило. Минута, две, три. Суна чувствовал себя так же, как и раньше: уставшим, немного раздражённым и с подозрением относящимся к Тендо. Он уже собирался съязвить что-нибудь вроде: «И это все?», когда почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев. Оно быстро распространилось по всему телу, словно тысячи крошечных иголочек пронзали его кожу. Не болезненно, скорее приятно, как будто его тело просыпалось после долгого сна. Он почувствовал, как напряжение в плечах и шее постепенно отступает, уступая место лёгкости и расслаблению. Мир вокруг стал ярче, насыщеннее. Цвета казались более живыми, звуки – более чёткими. Он заметил детали, которые раньше не замечал: пылинки, танцующие в свете люстры, едва уловимый запах сырости, доносящийся с улицы. Ринтаро посмотрел на Тендо. Тот улыбался, наблюдая за ним с каким-то странным, почти торжествующим выражением. Суна не мог понять, что это за выражение, но оно его не раздражало. В приглушенном свете этот парень выглядел как самый настоящий дьявол, словно он был воплощением самого тяжёлого греха. Красные волосы небрежно падали на лоб, оттеняя высокие скулы и тонкие губы. Он был опасен, это чувствовалось каждой клеткой тела. Но что-то в нём притягивало к себе, словно магнит, заставляя забыть обо всём на свете. Забыть о морали, о правилах, о предостережениях разума. Красивый — Ну? — голос Тендо звучал мягче, чем раньше, — Как себя чувствуешь? — Не знаю, — Суна оторвал взгляд от парня напротив и огляделся вокруг, рассматривая комнату, в которой они находились. Она казалась ему совершенно новой, и он почувствовал внезапное желание что-то сделать. Не что-то важное или значительное, а просто что-то, — Я, наверное, пойду. — Что? — спросил Тендо, слегка нахмурившись, — Куда? — Не знаю, — Суна пожал плечами, — Просто куда-нибудь. Прогуляюсь. Поставив стакан на стол, он направился к двери, чувствуя, как ноги двигаются легче, чем обычно. В прихожей собралась толпа незнакомых людей, и Суна с трудом смог протиснуться, чтобы забрать свою куртку. Громкая музыка давила на уши, смех и обрывки разговоров создавали хаотичный гул. Он накинул куртку и попытался незаметно проскользнуть мимо, но чья-то рука схватила его за плечо. — Эй, куда собрался? Веселье только начинается! — крикнул какой-то парень с растрепанными волосами и бокалом в руке. Суна попытался отстраниться, но незнакомец крепко держал его, — Выпей с нами! — Отъебись, — рявкнул Ринтаро, высвобождаясь из хватки парня и, не оглядываясь, выбежал из квартиры. На улице было свежо и тихо, контраст с душной и шумной прихожей был оглушительным. Он глубоко вдохнул прохладный воздух, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его тело. Нужно добраться до дома, выпить горячего чая и попытаться забыть этот безумный вечер. Но стоило сделать шаг навстречу дому, как ноги резко подкосились, а в глазах начало рябить. Суна машинально выставил руки, чтобы смягчить неминуемое падение, но страстно поцеловаться с асфальтом ему не дали чужие ловкие пальцы, схватившие за талию. — Поймал. Тендо стоял позади и широко улыбался. Ринтаро удивленно моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. В голове вата, логические цепочки оставьте на завтра. Тендо крепче обхватил его за талию, не давая окончательно потерять равновесие. — Отъебись ты, чучело, — прошипел Суна, но Тендо, казалось, прирос к нему, как липучка — Я спас тебя от неминуемого падения, — Тендо улыбнулся еще шире, не отпуская его. — Неужели не благодарен? Ринтаро закатил глаза. Этот парень доведёт его до виселицы. Сто процентов. — Ладно, спасибо, — неохотно пробормотал Ринтаро, надеясь, что Тендо наконец разожмёт эти странные объятия. Тендо хмыкнул и отпустил его. Ринтаро поспешно отряхнул куртку и направился прямо по улице, стараясь не смотреть на парня. Он чувствовал его взгляд на своей спине и знал, что Тендо наслаждается его смущением. «Какой же уебан», — подумал Ринтаро, но, несмотря на раздражение, на его губах появилась слабая улыбка. Почему-то захотелось рассмеяться. Смех застрял в горле, смешиваясь с остатками напряжения. Ринтаро не понимал, что именно его так веселило. То ли нелепость ситуации, то ли что-то ещё. — Бля, я в лужу наступил, — Суна обернулся, глядя на барахтающегося в грязи Тендо. Картина была до такой степени комичной, что сдержать смех стало невозможно. Звук вырвался наружу, сначала тихий и сдавленный, а потом все громче и раскатистее. Он запрокинул голову, позволяя хохоту вырваться на свободу. — Нихуя не смешно! — Тендо, подняв голову, окинул его злобным взглядом, — У меня теперь все кроссовки в грязи! Суна продолжал смеяться, пока слёзы не выступили на глазах. Он согнулся пополам, держась за живот, и не мог перестать. Было не ясно кого благодарить: знакомого с его дерьмовым алкоголем или Тендо с его таблетками, но тяжесть прошедших дней отступила. В мыслях было тихо, а на душе спокойно. Возможно всё дело в самом Тендо. У парня была какая-то магическая способность заставлять Суну чувствовать сразу миллион эмоций за раз. Лишь бы не подсесть. — Хуй с ними, — фыркает Тендо, — Прекрасная ночь, чтобы немного прогуляться, я прав, лисёнок? Суна выпрямился, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Улыбка всё ещё играла на его губах, когда он посмотрел на Тендо. Лисёнок? Ну и чудила.

***

Тендо был вихрем. Ебучим ураганом «Ирма» затягивающим Ринтаро всё глубже на дно. Неясно, как пьяная ночная прогулка переросла в еженедельные посиделки на квартире у Тендо, которые закономерно заканчивались косяками или цветными таблетками. Суна чувствовал, как его жизнь расползается по швам, распадается на осколки под натиском этой безудержной энергии, что излучал Тендо. Но противиться было невозможно. В его глазах, горящих каким-то нездоровым азартом, было что-то маниакальное, что-то притягательное, что Ринтаро не мог игнорировать. Тендо был хаосом, воплощённым в человеке. Его квартира – эпицентр этого хаоса. Разбросанные вещи, исписанные липкими стикерами стены, музыка, орущая из колонок до утра. Но именно здесь, в этом бардаке, Суна чувствовал себя живым. Он упарывался, смеялся над дурацкими шутками Тендо, и на какое-то время забывал о своей серой и предсказуемой жизни. Забывал о работе, об ожиданиях, о страхе сделать что-то не так. Рядом с Тендо можно было быть собой. Именно в этом и заключалась ловушка. Свобода, которую предлагал Тендо, была иллюзорной. Она была пропитана дурманом, адреналином и ощущением вседозволенности. Ринтаро понимал, что он тонет в этом болоте – тонет в Тендо – но он уже не мог остановиться. Ему нравилось это падение. Ему нравилось ощущать, как мир вокруг него рушится, потому что в этом хаосе он, наконец, чувствовал себя особенным. Тендо притягивал к себе. Своей харизмой, безбашенностью, своими блядскими красными волосами и дьявольской улыбкой. Но за этой маской безудержного веселья, за этими чертями в глазах, Ринтаро видел его собственную боль. Она мерцала где-то глубоко, словно тлеющий уголёк, готовый вспыхнуть в любой момент. И эта боль, как ни странно, ещё больше притягивала. — Ты залип, лисёнок. Суна вынырнул из своих мыслей и поднял взгляд на Тендо. Ах, да. Они же снова в его квартире. Снова под кайфом. Закономерность. И Ринтаро, как всегда, не может оторвать от него глаз. Он изучает его лицо, пытаясь уловить хоть малейшее изменение в выражении. Сейчас на нём играет привычная, немного безумная улыбка, но Суна знает, что это лишь фасад. Интересно, о чем Тендо сейчас думает? О чем-то весёлом и беззаботном, как обычно пытается показать? Или о той самой боли, которую так тщательно скрывает? Ринтаро хотелось спросить, но он знал, что парень не ответит. Суна и сам не был образцом открытости, но в нём не было этой нарочитой весёлости, этой маски, за которой прятался настоящий Тендо. Он был более… прозрачным? Возможно, в этом крылась причина притяжения к этому красноволосому урагану. Он видел в нём отражение собственной сломанности, но в более яркой, более отчаянной форме. Ринтаро потянулся за сигаретой, стараясь не смотреть на Тендо. Он знал, что Тендо чувствует его взгляды, знает, что Ринтаро пытается его разгадать. И это, кажется, забавляет его. Он любил играть с Суной, дразнить его, заставлять гадать. Это была их игра, опасная и захватывающая. Затягиваясь дымом, Ринтаро почувствовал, как легкие обжигает привычный никотиновый жар. Он выпустил дым в потолок, наблюдая, как он медленно рассеивается в полумраке комнаты. В голове крутились обрывки мыслей, смешиваясь с остатками наркотического опьянения. — Ты когда-нибудь трахался под кайфом? — Суна давится сигаретным дымом. Ему не послышалось? — Чего, блять? — Это весело, — пожимает плечами Тендо, — Ощущения выкручиваются на сто двадцать процентов. Сто двадцать процентов? Суна никогда не задумывался об этом в таком ключе. Секс для него всегда был чем-то простым. Удовлетворением потребности, способом снять напряжение. Но Тендо, как всегда, умудрился вывернуть всё наизнанку. — Не пробовал, — спустя пару минут молчания послышался голос Ринтаро, — А ты предлагаешь? — А ты хочешь? — вопросом на вопрос. Ну и скотина. Вопрос повис в воздухе, заряжённый каким-то странным, почти ощутимым напряжением. Тендо, как всегда, широко улыбается, и Суна внезапно осознаёт, что тот говорит совершенно серьёзно. Это пугает, и одновременно притягивает. — Что, если да? Если хочу, — голос хриплый, тлеющая сигарета давно забыта и брошена в пепельницу. Тендо смотрит-смотрит, своими блядскими глазами смотрит, облизывает пересохшие губы и двигается ближе. Ринтаро по-настоящему тонет в этих безумных глазах, в которых сейчас плещется неприкрытое желание. Он всегда считал Тендо немного сумасшедшим, но сейчас это сумасшествие кажется ему невероятно притягательным. Суна тянется ближе и едва касается чужой ухмылки губами, смешивая их дыхания в одно. — Терпение, лисёнок, — усмехается Тендо и заводит руку куда-то себе за спину, доставая зип-пакетик с разноцветными таблетками. Вытаскивает одну и кладёт себе на язык, швыряя пакетик на кровать, — Теперь можно. Поцелуй выходит мокрым и грязным. Никакой любви, лишь животное желание. Суна чувствует, как чужой язык врывается в его рот и передаёт желанную таблетку. Дыхание учащается, сердце колотится в груди, и Ринтаро приоткрывает глаза, чтобы взглянуть на своего личного дьявола. Тендо смотрит на него с лёгким прищуром, будто наблюдает за удачным экспериментом. Чужие ледяные руки забираются под растянутую футболку и оглаживают рёбра. Суна чувствует, как сознание ускользает, уступая место животным инстинктам. Он бросается на Тендо, впиваясь в его губы с новой силой. Руки блуждают по телу, срывая одежду, словно она мешает дышать. Тендо отвечает на его напор с нескрываемым удовольствием. Он ведёт в этом танце, направляя и подталкивая Ринтаро к краю безумия. Горячие поцелуи, укусы, царапины – все смешивается в единый вихрь ощущений. Суна уже не контролирует себя, он лишь подчиняется нахлынувшим чувствам. Комната наполняется стонами и хриплыми вздохами. Время теряет смысл, остается лишь желание и потребность друг в друге. Ринтаро чувствует, как его мир рушится, и ему это нравится. В этом хаосе, в этой потере контроля он находит какое-то странное, извращённое удовольствие. Суна знает, что это неправильно, что они оба катятся в пропасть, но ничего не может с собой поделать. Тендо стал его зависимостью, его личным сортом героина. И он, как наркоман, не может отказаться от дозы. В конце концов, они оба оказываются измотанными и обессиленными, лёжа, тяжело дыша, в спутанных простынях. В глазах Суны всё ещё плещется отголосок недавнего оргазма, но теперь в нём появляется проблеск сожаления. Он смотрит на Тендо, на его расслабленное лицо, и понимает, что совершил ошибку. Совершил ошибку, придя на ту злосчастную вечеринку, совершил ошибку, заговорив с этим парнем, приняв предложение провести время вместе. Он совершил так много ошибок в своей жизни, и Тендо Сатори стал самой главной из них. Но уже слишком поздно. — Мне пора, — сухо говорит Суна, поднимаясь с постели. Он наспех одевается, избегая любых прикосновений и взглядов. Ринтаро чувствует, как нарастает паника, как будто он задыхается в этом воздухе, пропитанном запахом секса и чужого присутствия. Он должен уйти, должен сбежать отсюда как можно скорее. Тендо садится на кровати, наблюдая за его хаотичными движениями. — Уже уходишь? А как же завтрак? — спрашивает он с наигранной обидой в голосе. Суна игнорирует его слова, хватает куртку и направляется к двери.

***

[От кого: Чудик] Ты забыл у меня свою кофту [От кого: Чудик] Заберёшь? Суна гипнотизирует исходящие сообщения и бросает телефон на кровать, закрывая лицо ладонями. Тело трясётся, словно при отходняках от тяжёлых наркотиков. Хотя от правды недалеко. В дали от Тендо плохо. Без его широкой улыбки, без его чёрных шуток, без его холодных рук – хуёво. У Суны Ринтаро ломка по Тендо Сатори, просьба врача не вызывать, а сразу заказывать место на кладбище, потому что, кажется, это смертельно. Тоска душит, сдавливает горло невидимой рукой, не давая вздохнуть полной грудью. Комната кажется пустой и холодной, хотя батареи шпарят на полную мощность. Суна сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль немного отрезвляет. Нужно взять себя в руки. Нужно пережить это. Он обещает себе, что больше никогда не допустит такой зависимости. Никто не должен иметь над ним такую власть. Но обещания кажутся пустыми словами, когда телефон снова вибрирует, высвечивая знакомое прозвище. Он замирает, боясь даже дышать. Нужно просто выключить его. Просто заблокировать номер. Но пальцы предательски тянутся к экрану, и вот уже сообщение открыто. [От кого: Чудик] Я достал новую хрень, говорят вштыривает охуенно [От кого: Чудик] Приходи, если хочешь С тяжёлым вздохом Суна отбрасывает телефон в сторону. Пусть он останется здесь, вдали от Тендо, пока ломка не пройдет. Пока он не сможет дышать ровно. Без Тендо. [От кого: Чудик] Забыл сказать [От кого: Чудик] Целуешься охуенно, лисёнок Ёбанная жизнь. Сраный Тендо Сатори. Суна натягивает на себя потёртые джинсы и выходит из квартиры.

***

— А я ему, короче, говорю: «Вака, забей хуй на этого прилизанного», а он мне… — Что между нами? Тендо сидит на подоконнике, курит свои дерьмовые фруктовые сигареты, от которых у Суны живот сводит. Выдаёт тихое: «А?» и выпускает клубок дыма изо рта. Ринтаро заебался. У Тендо семь пятниц на неделе: то приди наебенимся и потрахаемся, то тотально похуй. А у Ринтаро голова кругом идёт, у Ринтаро, блять, чувства. Суна сжимает кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу ладоней. Он стоит в дверном проёме, смотрит на эту расслабленную позу, на этот дым, который медленно растворяется в воздухе, и внутри всё кипит. — Ты чего такой злой? — Тендо поворачивается и смотрит прямо в глаза. В его взгляде нет ничего, кроме какой-то отстранённости, — Я думал, тебе нравится, как мы проводим время. — Пиздец как нравится, — выплёвывает Суна и скрещивает руки на груди. — Только не говори, что влюбился, лисёнок, — Тендо хмурится, — Мы же просто развлекаемся. «Развлекаемся», — эхом отдаётся в голове. Как же Ринтаро ненавидит это слово. Ненавидит эту лёгкость, с которой Тендо относится к их отношениям. Будто всё, что между ними происходит, ничего не значит. Будто Ринтаро – просто игрушка, которую можно использовать, а потом выбросить. — Влюбился? Хуйню не неси, — Суна подходит ближе, выхватывает недокуренную сигарету и, под недоуменный взгляд, выбрасывает её в открытое окно, — Вонища пиздец. Как ты куришь эту срань? Тендо усмехается, слезает с подоконника и надвигается на Суну, сокращая расстояние между ними до минимума. Смотрит вызывающе, будто провоцирует на что-то большее. Ринтаро чувствует его дыхание на своём лице, терпкий запах фруктовой сигареты смешивается с естественным, чуть сладковатым запахом Тендо. — А ты докажи, что не влюбился, — шепчет Тендо, его глаза блестят не то от азарта, не то от чего-то ещё, непонятного. Он обхватывает лицо Суны ладонями, большие пальцы нежно поглаживают скулы. — Докажи, лисёнок. Ринтаро молчит. Он не знает, что сказать. Как доказать то, что отрицать бессмысленно? Как скрыть правду, которая горит внутри огнём? Он смотрит в глаза Тендо и видит в них отражение своей собственной растерянности, своего собственного смятения. И понимает, что Тендо знает. Он всегда знал. Просто играл, испытывал, смотрел, как далеко Ринтаро готов зайти. Суна поддаётся ближе, впиваясь в чужие губы жадным поцелуем. Тендо пьяно смеётся, но притягивает Ринтаро ближе, зарывается в тёмные волосы пальцами, чуть оттягивая. Поцелуй обжигает, в нём и вызов, и признание, и отчаяние. Суна не может оторваться, он тонет в этом ощущении близости, в этом мимолётном моменте, когда всё остальное перестаёт существовать. Только они, только их губы, только бешено колотящиеся сердца. Когда воздух заканчивается, они отрываются друг от друга, тяжело дыша. Лбы соприкасаются, глаза закрыты. — Ненавижу тебя, — шепчет Суна, и в этом шёпоте больше любви, чем ненависти. Тендо усмехается, открывает глаза и смотрит на Ринтаро каким-то новым взглядом. Он проводит большим пальцем по его нижней губе и тихо говорит: — Я тоже себя ненавижу. И в этом вся суть. В этой ненависти, которая переплелась с любовью, в этой игре, в которой они оба потерялись. Или потерялся только один? Нашёл способ спрятаться от проблем, а в итоге стал наркоманом. Иронично, Ринтаро. Тендо отстраняется, скользит взглядом по полу. Пошатываясь, подходит к окну, устремляя взгляд в вечерний город. Огни мерцают, сливаясь в размытое полотно, и Суна гадает, что сейчас творится в его голове. Какие демоны терзают его душу, заставляя прятаться за этой сраной маской беззаботности и цинизма? Между ними висит напряжение, ощутимое, словно электрический разряд. Ринтаро знает, что должен уйти, что это единственный выход. Но ноги словно приросли к полу, не давая сдвинуться с места. — Кажется это зашло слишком далеко, — голос Сатори хриплый, — я прав, лисёнок? — Мне жаль, — выдыхает Суна, сам не понимая, за что именно просит прощения. За этот поцелуй? За то, что позволил себе почувствовать что-то большее? Тендо молчит, не оборачиваясь. И в этом молчании Суна слышит приговор. Тендо резко разворачивается, и Суна вздрагивает от неожиданности. В его глазах – буря эмоций, которую он тщетно пытается скрыть за показным безразличием. Ринтаро видит там и боль, и разочарование, и, кажется, даже отблеск какой-то непонятной нежности. Но всё это тонет в глубокой, непроницаемой тьме. — Забей, — усмехается Тендо, — сожаления – удел слабых. А ты, лисёнок, далеко не слабак. Просто… заигрался. Он делает шаг навстречу, и Ринтаро замирает, словно кролик перед удавом. Сатори проводит кончиками пальцев по его щеке, невесомо и почти нежно. Суна закрывает глаза, боясь разрушить эту мимолетную иллюзию близости. — Просто забудь, — шепчет Сатори, — Забей хуй на это дерьмо. Сердце Суны болезненно сжимается. Он чувствует, как слова Тендо, будто осколки льда, проникают под кожу, оставляя за собой лишь царапины. Ринтаро смотрит на чужое – родное – лицо, пытаясь найти в нём хоть искру надежды, но видит лишь холодную отстранённость. — Было весело, лисёнок, но, кажется тебе пора, — Тендо отдергивает руку и отворачивается. Суна молча кивает и, не говоря ни слова, разворачивается, идёт к двери. Каждый шаг отзывается гулкой болью в груди. Он покидает комнату, оставляя за собой не только Тендо, но и часть себя. — Только ответь мне на один вопрос, — останавливаясь у входной двери, произносит Суна, — Ты действительно настолько боишься счастья? Боишься просто почувствовать? Тендо замирает, спиной чувствуя прожигающий взгляд Суны. Вопрос повисает в воздухе, словно тяжёлый груз, давящий на плечи. Ринтаро знает, что попал в точку. Тендо всегда боялся быть счастливым, боялся привязанностей, боялся потерять контроль. Его безразличие – лишь способ защиты, его панцирь, который он воздвигал вокруг себя, чтобы никто не мог причинить ему боль. — Хер я клал на эти чувства, — бросает он через плечо, стараясь придать голосу как можно больше равнодушия. Но Суна слышит дрожь, едва уловимую, но такую явную. — Конечно, — смешок, — Встретимся в аду, чудовище. Суна открывает входную дверь и выходит, не дожидаясь ответа. Оставляет Тендо наедине со своими тараканами в красноволосой башке. «Чудовище», — эхом отзывается в голове свой голос. Ринтаро знает. Ринтаро похуй.

***

Контакт «Чудик» занесён в чёрный список