Бейби борн

      Дженна действительно не могла винить свою прекрасную девушку за то, что она просто выпалила это. Конечно, она не была готова рассказывать людям, но та просто не могла сдержать своего волнения. Она помнит каждую секунду того, как это происходило. Тогда время остановилось. Мир вокруг расплылся, потеряв чёткие очертания, словно акварельный рисунок под дождем. В руках дрожал тонкий белый пластик теста с двумя розовыми полосками, символами новой жизни, новой реальности, которая обрушилась на Эмму с силой цунами. Мысли, словно испуганные птицы, хаотично метались в голове. Страх? Радость? Недоверие? Все смешалось в один неразделимый коктейль эмоций, бурлящий внутри с неистовой силой. Эмма посмотрела на Дженну, сидящую на краю кровати, такую хрупкую и одновременно сильную. В её глазах читалась та же смесь чувств, тот же вопрос, висящий в воздухе: «Что теперь?». И в этот момент сквозь туман непонимания и страха пробился луч чего-то чистого, светлого, необъяснимого. Это была любовь, умноженная на ответственность, на осознание чуда, зародившегося внутри неё.       И тогда Дженна просто наблюдала, как Эмма медленно опустилась рядом, бережно обняла её за плечи, прижимая к себе. Слова были лишними. В этом молчаливом объятии, в биении двух сердец, слившихся в единый ритм, было всё: и трепет перед неизвестным, и радость, и безграничная любовь друг к другу, которая теперь должна была стать ещё сильнее, ещё глубже, чтобы защитить и согреть новую, зарождающуюся жизнь. В этом объятии родилась семья.       Сейчас они были на своём привычном обычном воскресном ужине в доме родителей Эммы. Это было еженедельное событие, каждые выходные с тех пор, как они поженились три года назад. Её мать Шоу рассказывала очередную историю о детстве Эммы. На этот раз о том, как ей было всего три года, и она решилась спрыгнуть с лестницы, взяв пакет вместо плаща. Как оказалось, Эмма не умела летать, и в итоге ей пришлось наложить несколько швов на голову. Когда она закончила рассказ, она сделала несколько импровизированных замечаний о том, что рада иметь внуков, потому что она скучает по тем дням, когда она была лишь младенцем, даже если Эмма была маленькой надоедливой бандиткой. Вот тогда она и не смогла удержаться.       — Ну, тебе не придется долго ждать, — сказала Эмма с почти лукавой улыбкой. Шоу посмотрела на неё, в её глазах было и любопытство, и надежда.       — Вы строите планы?       — Вроде того, — начала со вздохом Эмма. Она просто не могла больше сдерживаться. — Дженна на самом деле ждёт ребёнка. Она беременна.       Визг, который издала её мать, был, возможно, громче любого другого звука, который Дженна когда-либо слышала от человека. Даже Эмма не кричала так громко, когда она оправилась от шока, и она была переполнена волнением. Её отец просто улыбнулся Эмме. Его реакция была гораздо более сдержанной и гораздо больше похожей на реакцию Дженны. Она была счастлива, она просто не была готова прыгать и кричать об этом. Брюнетка просто ждала встречи с ребёнком, и тогда она определенно будет взволнована, по крайней мере, так она думала. Их ребёнок был для неё больше концепцией, чем чем-либо ещё в тот момент; приятной концепцией, но все же концепцией. Однако Эмму эта новость привела на луну.       — Я очень рада за вас двоих! Вы будете прекрасными родителями!       — Ты уже знаешь, будет мальчик или девочка? — взволнованно спросил отец Эммы, когда его жена успокоилась.       — Мы ждем, чтобы узнать, Эмма хочет, чтобы это стало сюрпризом, — объяснила Дженна, улыбнувшись.       Вся семья рассмеялась.       — Да ладно, Джен, это будет захватывающий сюрприз, если мы подождем, пока родится наш ребёнок! — Эмма с самой яркой улыбкой обвила свободной рукой её талию, притягивая ближе к себе.       Дженна просто пожала плечами.

***

      Опять же, у Дженны пробелы в проблемах с волнением. С течением недель волнение Эммы только росло. Она покупала что-нибудь для ребёнка почти каждый день. Если это был не комбинезон, то плюшевый мишка или шапочка. А Дженна была рада, ведь урвала самую вишенку в виде Эммы среди тех вялых ягод вокруг. Эмма даже купила целый комплект детской экипировки, а также пару футболок с фильмом «Властелина колец» самого маленького размера, который она смогла найти. Дженна же считала это милым, даже если это было немного чересчур. Когда она не покупала достаточно крошечных носков, чтобы одеть армию младенцев, она пыталась вовлечь бронированную Дженну в разговоры обо всём, что им нужно было сделать, чтобы подготовиться к появлению ребёнка.       Если Дженна и делала непоколебимый вид, ребёнок — большая ответственность, и она прекрасно осознавала это, поэтому имела и своих скелетов в шкафу. С того дня, как две розовые полоски перевернули их мир, волнение стало постоянным спутником Дженны. Оно тихонько шептало в её ушах, когда она засыпала, витало в воздухе, словно аромат цветущих яблонь, и не давало покоя ни на минуту. Вроде бы до появления малыша ещё долгие месяцы, целая вечность, но мысли о будущем, о том, как изменится их жизнь, кружились в её голове, как листья в осеннем вихре.       Она могла просто часами изучать сайты для будущих мам, составляла бесконечные списки необходимых вещей, от крошечных носочков до сложных колясок-трансформеров, хотя в большей степени это было на стороне Эммы. Каждая покупка, будь то мягкая игрушка или бутылочка для кормления, наполнялась особым смыслом, становилась символом приближающегося чуда. Иногда Дженна представляла, как будет держать на руках своего малыша, как будет кормить его, петь ему колыбельные, и сердце её переполнялось нежностью и трепетом. Но вместе с радостью приходило и беспокойство. Хватит ли у них места в квартире? Справятся ли они с финансовыми трудностями? Будут ли хорошими родителями? Эти вопросы, словно комары, зудели в её голове, не давая расслабиться. Она часто делилась своими переживаниями с Эммой, и та, как всегда, успокаивала её, обнимала, говорила, что они со всем справятся вместе. Её уверенность и спокойствие передавались ей, словно тепло от горящего камина в холодный зимний вечер.       Дженна знала, что материнство — это не только розовые облака и нежные колыбельные. Это тяжёлый труд, бессонные ночи, бесконечные заботы. Но в глубине души она чувствовала, что готова ко всему. Готова к этому невероятному приключению, к этой новой главе своей жизни, наполненной любовью, ответственностью и безграничным счастьем материнства.       — Что ты думаешь об этом? — Эмма протянула ей ещё один квадратный деревянный кусочек. Это был, наверное, сотый оттенок зелёного, который она видела за последние несколько недель. Она была уверена, что девушка из того магазинчика теперь знала Эмму как постоянную клиентку или уже и подругу.       — Это отлично, — искренне сказала Дженна, прежде чем снова засунуть нос в свой ноутбук.       — Ты говорила это о каждом цвете, Джен, выбери со мной. Я просто пытаюсь выбрать что-то нейтральное.       — Ну, они все милые. Хотя мне больше всего нравится синий или бордовый.       — Но это как-то по-мальчишески, не правда ли? Не нейтрально, — Эмма вздохнула, откидывая голову на спинку дивана.       Дженна усмехнулась, отрывая взгляд от экрана, и легонько пихнула Эмму под рёбра. Эмма просто улыбнулась. Дженна оставила короткий поцелуй на её губах, прежде чем вернуться к экрану. Эмма смущенно посмотрела на неё и вернулась к перебиранию кусочков краски. Она собиралась взволновать Дженну этим. Она прекрасно знала, что та рада их предстоящему появлению, она говорила ей об этом много раз. Эмма однажды решила, что Дженна сомневается в приверженности идее создания семьи, поэтому она успокоила Эмму. Она была счастлива; просто она не была счастлива на уровне щенков Эммы, по крайней мере пока.

***

      Четыре месяца. Всего четыре месяца отделяло Дженну и Эмму от встречи с самым важным человеком в их жизни. Время, которое раньше тянулось бесконечно, теперь летело со скоростью света, оставляя после себя ощущение легкой паники и радостного предвкушения. Живот уже заметно округлился, превратив Дженну в очаровательную будущую маму. Она часто клала руку на него, чувствуя лёгкие толчки, — тайный язык общения с маленьким чудом, живущим внутри.       Гнездование достигло своего апогея. Квартира превратилась в филиал детского магазина. Крошечные комбинезончики, распашонки, пинетки – всё аккуратно разложено по полочкам, словно коллекция драгоценных артефактов. Эмма перестирала и перегладила каждую вещь, вдыхая свежий аромат детского порошка, который теперь ассоциировался у нее с теплом, уютом и безграничной любовью. Ночами Дженна часто просыпалась, прислушиваясь к шевелениям малыша. Иногда её охватывал страх: а вдруг она не справится? Вдруг она не сможет дать своему ребенку всё необходимое? Но затем она чувствовала руку Эммы на своей талии, её тёплое дыхание на своих волосах, и страх отступал, сменяясь чувством спокойствия и защищённости.       Эмма, как и Дженна, с нетерпением ждала появления малыша. Она с удовольствием ходила с ней на курсы для будущих родителей, читала книги о воспитании детей, училась пеленать кукол и даже пыталась готовить детское пюре. Видя её старания, Дженна всегда улыбалась. Четыре месяца… Казалось, это так мало и так много одновременно. Время ожидания, наполненное тревогой, радостью, надеждой и бесконечной любовью. Время, которое навсегда останется в их памяти как прелюдия к самому важному событию в их жизни.       Дженна только что вернулась домой со встречи за кофе с Хантером и Наоми. Её жены не было на её обычном месте перед ноутбуком за кухонной стойкой, что было странно для пятницы. Должно быть, сейчас идёт какая-то комедия или фильм, который она могла бы смотреть.       — Я в спальне, Джен!       И Дженна последовала за её голосом в их спальню, где она обнаружила девушку, свернувшуюся под флисовым одеялом, покрытым изображениями утят и гусей. Она ярко улыбнулась, увидев её, ведь та выглядела невероятно очаровательно. Дженна с улыбкой села на край кровати, а потом скептически посмотрела на экран телефона Эммы, где был запрос «имена для детей».       — Что? Я просто проверяю наши варианты. Ты же знаешь, что мы должны дать ребёнку имя, верно? — Эмма слегка фыркнула.       — Очень смешно. Да, я знаю. Я просто... Не знаю, наверное, я сначала хочу его увидеть, понимаешь, посмотреть, какое имя ему подойдет.       — А как насчет Бук?       — Ни за что, Бук — это даже не имя. Хочешь заказать еду? — внезапно спросила она, полностью меняя тему.       Эмма вылезла из-под одеяла и просто наклонилась и поцеловала жену в живот, а затем поцеловала её в губы, как всегда нежно и сладко.       — Да, мы можем заказать еду. О, и закажи много сырных шариков!       Хотите сказать, что у Дженны не было тех самых конченых гормональных сбоев, где Эмма, со своим контуженным характером, могла сбросить её в канализацию? Конечно, были! Как-то раз, среди ночи, Дженна проснулась с непреодолимым желанием съесть масло с клубничным мороженым. Бедная Эмма, разбуженная рыданиями из-за отсутствия таковых в холодильнике, чудом удержалась от того, чтобы не выбросить Дженну вместе с её гастрономическими причудами в ближайший мусорный бак. Другой раз Дженна, убеждённая, что Эмма недостаточно сильно любит её будущего ребёнка, а точнее, ребёнка, который в тот момент, по мнению Дженны, страстно желал именно клубничного йогурта, устроила ей грандиозный скандал, закончившийся театральным рыданием и обвинением в предательстве. Однако они остались в дружбе, ведь что такое маринованные огурцы с мороженым по сравнению с счастьем держать на руках своего ребёнка? Пустяки, дело житейское.       Двадцать недель. Экватор. Половина пути к финишной прямой под названием «родительство». Эмма и Дженна, вопреки всем прогнозам, в основном собственным, всё ещё были вместе и, что удивительно, не пытались закопать друг друга в саду под кустом гортензии. Это, безусловно, заслуживало медали. Или хотя бы шоколадного торта. Большого. Конечно, гормональный ураган, бушевавший внутри Дженны, давал о себе знать. Эмма, со своим железным самообладанием, которое, признаться, порой трещало по швам, чувствовала себя дрессировщиком тигра в клетке. Тигра, который в один момент мог умиляться пушистому котенку в рекламе корма для животных, а в следующий — рыдать навзрыд, потому что Эмма неправильно посмотрела на банку с солёными огурцами. Огурцы, кстати, стали настоящим яблоком раздора. Дженна потребляла их в промышленных масштабах, в самых неожиданных сочетаниях. Эмма до сих пор с содроганием вспоминала тот злополучный бутерброд с огурцами и нутеллой, который Дженна с удовольствием уплетала перед телевизором.       Были и другие «прелести» беременности. Например, внезапная и непреодолимая любовь к запаху бензина, которая приводила к тому, что Дженна заставляла Эмму кружить вокруг ближайшей заправки по десять минут, вдыхая «ароматные» испарения. Или ночные поиски мангового мусса в круглосуточных магазинах, потому что малыш, по убеждению Дженны, именно его и хотел. Эмма, бросая сонный взгляд на часы, показывающие три ночи, молча надевала джинсы и шла исполнять прихоти «маленького тирана».       Жизнь Эммы превратилась в увлекательный квест под названием «Угадай желание беременной жены». Каждый день приносил новые испытания, порой абсурдные, порой трогательные, но всегда неожиданные. Вчера Дженна рыдала над судьбой брошенного котенка в документальном фильме о животных, а сегодня требовала покрасить гостиную в ярко-розовый цвет, потому что «малышу так понравится». Эмма, вооружённая валиком и банкой с краской цвета «вырви глаз», тайно мечтала о том дне, когда сможет спокойно выпить чашку кофе, но теперь она даже чувствовала себя более сильной и активной, чтобы без перемен носить девушку на руках. Ночной сон стал роскошью, доступной только избранным. Дженна, словно радар, улавливала шевеления малыша, которые Эмма упорно принимала за обычное урчание в животе, и начинала долгие и подробные рассказы о том, что он делает в этот момент. «Он сейчас играет в футбол моим мочевым пузырём!» – восторженно шептала Дженна в три часа ночи, в то время как Эмма, борясь со сном, мечтала о берушах промышленного назначения. Дом постепенно превращался в склад детских вещей. Горы пелёнок, ползунков, распашонок и игрушек заполняли каждый свободный уголок. Дженна, спотыкаясь о очередную плюшевую игрушку, начала подозревать, что они случайно «усыновили» не одного ребенка, а целый детский сад. Эмма тоже не переставала увлекаться своими мыслями, любила, заботилась и наполняла их дом ерундой, о которой в будущем ребёнок и не вспомнит.       Но были и светлые моменты. Например, когда Дженна, устав от своих капризов, засыпала на плече у Эммы, а та, глядя на её мирно спящее лицо, чувствовала, как её сердце наполняется нежностью и любовью. В эти минуты все бессонные ночи, гормональные вспышки и завалы детских вещей казались такими незначительными. Ведь совсем скоро в их жизни появится маленький человек, который наполнит ее новым смыслом и безусловной любовью. И это того стоило.

***

      В один из дней Дженна обнаружила, что ждёт Эмму с работы. Она редко опаздывала, и Дженна начала немного волноваться, когда прошло почти два часа. Как раз когда она собиралась снова позвонить ей на мобильный, она услышала ключи в замке. Наконец, она вздохнула с облегчением и мыслью, что с Эммой всё в порядке.       — Как поживают мои два самых любимых человека? — спросила Эмма, улыбаясь и целуя Беку в лоб.       — У меня всё хорошо, но я не могу говорить за ребенка, раньше он устраивал скандал.       — О боже, Джен, это так волнительно. Он делает это сейчас?       — Нет, к счастью. Это немного неприятно.       — Ох, — надулась Эмма. — Скажи мне, когда он снова за это возьмётся, я хочу почувствовать.       Дженна сдержалась, чтобы не закатить глаза. Было круто, что внутри неё растет маленький человечек, но пинаться было больно. В первый раз было интересно, но потом стало как-то так: серьёзно, детка, успокойся. Надеюсь, они не будут такими буйными вне утробы. Хотя, если повезет, это будет милый, но немного гиперактивный малыш, как Эмма. Но это было бы не так уж и плохо.       — Так почему ты опоздала? Я волновалась.       — Извини, — искренне сказала Эмма. — Мне следовало позвонить. Я... Заехала в торговый центр.       — Серьёзно, ты что, купила ещё одежды для ребёнка? Наш ребёнок вырастет ещё больше, прежде чем сможет носить все эти вещи.       Эмма отвела взгляд и тихо присвистнула, притворяясь невинной.       — Возможно, я купила ещё одну вещь. Клянусь, это последняя.       Бека вздохнула; их ребёнок действительно не сможет носить всё то, что Эмма уже купила. Не говоря уже о том, что на вечеринке по случаю рождения ребёнка, которую они с Наоми запланировали, они, вероятно, получат еще одну кучу милых нарядов для своего ребёнка.       — Ну, хочешь посмотреть, что это такое?       — Есть выбор?       Эмма с улыбкой передала Дженне подарочный пакет с покупкой. Она с любопытством посмотрела на него, прежде чем снять бумажную салфетку, а затем и подарок. Это была крошечная белая футболка. Когда Дженна перевернула одежду, она увидела, что спереди на футболке были вышиты слова «моя мама имеет алиби и лопату». Она не могла сдержать слез, которые начали наворачиваться на её глаза.       — Милая, ты в порядке? Тебе не нравится?       — Нет, это просто, это своего рода совершенство. Ты своего рода совершенство.       Эмма со смехом обняла жену.       — Я люблю тебя и нашу красотку, — сказала она, целуя живот Дженны.       — Я тоже тебя люблю.       — А как же Марко? — наконец заговорила Дженна.       — Марко?       — Я имею в виду имя ребенка. Это может быть Макан для мальчика или Марко для девочки.       — Марко, — согласилась Эмма. — Марко Майерс.