Сборник

      Кан Ёсан чувствует себя абсолютно потерянно. Он совершенно не ожидал, что течка начнётся так рано, да ещё и здесь, за границей, на фансайне. А ведь ещё несколько человек нужно поприветствовать. Он даже подавители не взял и надеется, что запах за оставшееся — слава небесам — непродолжительное время не выдаст его и не будет чересчур резким. Главное, чтобы из оставшихся пяти человек не было альф, хотя бы без слишком ярких ароматов… Обычно его запах набирает силу очень быстро, но может быть сейчас, вдали от своих альф… Ох, нет… об этом лучше не думать, становится только хуже.  Особенно от воспоминания, что с Минги он и Сонхва так и познакомились — на его фансайне. Альфа пришёл за автографом и принёс фотокнигу со снимками Ёсана, сделанными Минги. Пришёл сказать, как вдохновляет его Ёсан, как Минги восхищается, но не смог вымолвить ни слова, кроме нескладного приветствия. И фотобук (который Кан упросил менеджеров забрать себе) посмотрели они уже вместе и гораздо позже фансайна, потому как Минги не мог оторвать глаз от живого и совершенно реально-нереального любимого айдола, а Ёсан потерялся в опьяняющем аромате кожи и егермейстера, резко вырвавшемуся на волю, за что фанат растерянно извинялся и, бесконечно кланяясь, поспешил уйти.  Ёсан же виновато обернулся на своего тогдашнего стилиста, по совместительству супруга, но, вопреки ожидаемым недовольству и ревности, увидел на лице Сонхва такое же непонимание и почуял полный запах имбирного виски. Пришлось умоляюще дёргать мужа за рукав, чтобы тот остыл и не провоцировал Кана на проявление его аромата в присутствии посторонних. Сонхва сделал лучше — побежал за неизвестным высоким парнем — знакомиться. И уже через неделю небольшая семья Пака и Кана поняла, что Минги — тот самый, кого им не хватало, чтобы паззл сложился полностью. Спустя несколько месяцев они уже оформили всё официально и решили, что в таком составе и останутся. Да, по меркам их полиаморного мира — это совсем мало и многие, кто знает — осуждают за такое, ведь это означает, что они не желают делиться своей любовью: слишком жадный омега и скупые альфы, но им всё равно. Вот и сейчас Ёсан, только начав думать о мужьях, тут же себя обрывает — от одних мыслей в голове вата, а по ногам вот-вот начнёт течь — этого нельзя допустить никак. Стандартные вопросы, привычные лёгкие ответы — ещё немного, всего двое, и он сможет умчать в отель. Только бы эти были не альфами, пожалуйста, всё-таки, судя по встревоженным лицам стафа, аромат расползается, кажется, быстрее обычного, подавитель не принять — уже слишком поздно. В чём же дело, почему так… Перед глазами начинается туман, он прикрывает глаза, но слышит звук приближающихся шагов. — Любимый, мы не смогли приехать на важный для тебя концерт, но решили сделать сюрприз сегодня. Видишь ли, Минги-я в прошлый раз так и не смог ничего сказать, но очень хотел бы. Ты можешь ему подыграть? Он сегодня здесь как твой фанат. — Сонхва... Ты... Вы... — Ты себя хорошо чувствуешь? Ёсани? Он не может произнести это вслух, но берёт листок, который предназначен для автографов, и пишет то, что случилось. — Конечно же, я... всё сделаю как надо, но мне хотелось бы уехать быстрее. У Сонхва во взгляде, кроме тревоги, загораются искры желания, он кивает мужу. Он отходит, как положено, оставляя место последнему на сегодня фанату своего омеги. — Здравствуйте! Как вас зовут? — Добрый день. Меня зовут Минги, я ваш большой поклонник. Я хотел бы сказать, что я очень вам благодарен за всю вашу работу, она меня очень вдохновляет. Я хотел бы пожелать вам больше верить в себя, вы... Вы потрясающий. Я люблю вас... Ёсан улыбается, чуть краснея. — Спасибо! — Вы не могли бы дать мне автограф — вот здесь? Минги протягивает фото, на что получает в ответ жадный взгляд своего омеги. У Ёсана в голове уже ни одной приличной мысли, а в памяти флешбеки: кажется, на теле его второго альфы просто не осталось ни сантиметра, где бы он не оставил свою подпись и другие метки. Но он пообещал, что подыграет, раз одному из его любимых это так нужно. На фото они втроём, на три месяца отношений — специально одевались тогда на свидание, подбирая одежду, сошлись на костюмах цвета хаки. Хва жутко противился, да и Минги сначала тогда не понял задумки омеги. А Ёсани тихо прошептал, что этот цвет ассоциируется с надёжностью и защитой, и он хотел бы защитить их маленький мир на троих и быть надёжным для своих мужей. С тех пор на свидания и знаковые даты они все вместе одеваются именно в эти цвета. На фото они втроём в вечернем свете весенней луны и фонарей под цветущей сакурой цвета их любви.  — Конечно! Вот. Спасибо, что пришли! Буду ждать вас на концерте! — Кивает уважительно, а сам хочет, чтобы его альфы совсем неуважительно сорвали с него эти тряпки, в которые его нарядили стилисты. Но Сонхва, наверное, очень нравится этот асимметричный джемпер, открывающий плечо и показывающий часть тренированного пресса: он любит, когда Ёсан в столь откровенных нарядах, но недоступен никому, кроме него и Минги. Минги же жутко ревнует: пока не привык. По пути в отель любимый айдол Сонхва и Минги совсем не такой как на публике. Сидит на заднем сиденье, разметавшись и нетерпеливо ёрзая: гормоны уже берут своё, а в присутствии альф, пусть и сдерживающих интимные ароматы, мысли совсем пропадают. Мужья специально оба сели вперёд, чтоб не искушать судьбу: когда у Ёсана начинается цикл, он будто одержим, течка у него недолгая — три дня, но такая дикая, что... В общем, в предыдущем своём авто они провели часов восемь, после чего с машиной пришлось проститься, а это был первый, не самый активный день. — Вы никто меня не любите, бросили меня одного сзади. Сонхва, почему так медленно? — Омега капризничает, а после начинает ласково зазывать: — Минги-я, иди ко мне, а? Я просто обниму, а? Мне очень нужно. Я правда только обниму! Сонхва и Минги переглядываются с улыбкой — им уже давно известно, что за следует за этим «обещанием», потому Сон ласково отвечает, поворачиваясь к Ёсану, приспустив очки: — Милый, до отеля всего несколько минут, уже скоро. Мы сняли семейный люкс. Приедем, будешь делать с нами, что угодно. — Всё-всё-всё? — Ёсан нарочно выпускает свой аромат, никак его не сдерживая. Салон наполняет запах апельсина и корицы, на что незамедлительно реагирует Сонхва за рулём, смотря в зеркало с искусительной улыбкой: — Да, сладкий, всё, что пожелаешь. На это омега наклоняется меж передними сиденьями, дразня ароматом, нежной красотой, бесстыже блуждающими по альфам руками и совершенно бессовестной провокацией: — Два узла хочу! Сонхва чуть не врезается в едущую впереди машину. Благо — отель вот он, всего метров пятьдесят. Двум альфам несмотря на кажущуюся хрупкость Ёсана, очень сложно провести в отель: он начинает приставать, только выйдя их машины, но их муж-омега — известный айдол, и рядом с гостиницей точно уже засели папарацци, поэтому на него каким-то образом надо нацепить толстовку с капюшоном, в то время как Ёсан стремится избавиться от одежды, причём не только своей, но и альф. — Милый, пять минут, хорошо? — Сонхва пытается успокоить, — нам тоже хочется сделать тебе очень хорошо. На пару с Минги Хва кое-как проводит омегу через холл в лифт, пытаясь скрыть лицо от любопытствующих. Заходя в номер, уговаривают Ёсана принять душ — "на тебя смотрели другие альфы"... Там Ёсани, уже не сдерживаясь, откровенно мешает любым гигиеническим манипуляциям своих мужей, затягивая тех в водоворот настойчивой ласки, наслаждается и пьянеет от ароматов альф и своего инстинкта. Сам утаскивает их в спальню, жадно целуя и обнимая. Снова повторяет своё жаркое требование: — Хочу вас обоих! Сразу! Минги выцеловывает пресс омеги, занеживает их горячего мальчика, а Хва обхватывает член Ёсана губами, руками же лаская второго альфу.  Минги спрашивает: — Мы никогда этого не делали, ты уверен, любимый? Минги беспокоится не зря — у него, к удовольствию омеги и восхищению второго мужа, размер очень большой… Ёсан же извивается в нетерпении, отвечая не только блуждающими по альфам и их органам руками, но словами, почти задыхаясь от желания: — Очень уверен, хватит... ну, давайте уже, мне так надо… — раскрывается перед ними бессыдно дразня истекающим отверстием, перед глазами всё плывет от аромата виски Сонхва и шлейфа ягермейстера Минги, — как же хочется, чтоб у вас гон был прямо сейчас. Хва улыбается, целует прекрасного горячо и мокро, к поцелую присоединяется Минги. Сонхва шепчет: — Только посмотри на себя… какой восхитительный… такой мокрый… такой наш… да, Минги? Мы же сделаем нашей апельсинке хорошо? — Конечно, милый. Кого ты хочешь сегодня первым, сладкий? — Минги нежно покусывает ушко, зарываясь сильной рукой в винного цвета вьющиеся локоны Ёсана. — Оба… оба хочу!!! — Милый, тогда надо подготовиться, если оба. Может быть, Хва будет первым? — Нет! Сегодня сразу два!!! — капризное требование пылающего омеги невозможно не выполнить. Альфы переглядываются, целуя друг друга над мужем, а руки Ёсана уже нашли себе занятие: стимулировать их твёрдые члены. Минги подбирается к лицу омеги с намерением поцеловать, но тот хватает за ягодицу, притягивая к себе, облизываясь и жадно смотря на огромный член альфы: — Дай! — проводит языком по всей длине, захватывает сразу наполовину, причмокивая и посасывая, Минги невольно голову со стоном запрокидывает, закрывая глаза от ощущений. Сонхва лаская бедра и истекающий фаллос омеги, пробирается пальцами туда, где нужнее всего сейчас, вдыхает апельсин и пряную корицу, не удерживается и приникает губами — слишком соблазнительно. — Невероятный, такой вкусный… — дуреет от аромата, но проникает сразу тремя пальцами в податливый сфинктер. Горячий. Хва, подготавливая омегу, ублажает его член языком, посасывает яички, а Ёсан стонет, прося — Ещё, пожалуйста… Минги отстраняется от омеги, на что тот возмущённо хныкает, целует его и обращается к Сонхва: — Дорогой, тебе надо помочь, иди сюда… Хва глядит исподлобья, нарочно посильнее проходясь по простате Ёсана – как тот любит. Затем вытаскивает пальцы, облизывая один на глазах мужей, подбирается к Минги, и они, стоя друг пред другом на коленях, начинают пошло целоваться, дразня просящего омегу, не отрываясь от жадного поцелуя, Хва же влажной рукой – той самой, что четырьмя пальцами только что погружалась в горячее нутро омеги – обхватывает свой член и Минги, начиная их стимулировать, Ёсан недолго думая желает накинуться на добычу ртом, но ему достаётся только длинный член Сонхва. Минги же желает продолжить подготовку – растягивает анус жаждущего омеги, который в свою очередь не оставляет без внимания, ласк и стонов первого супруга. Дёргается, извивается, когда вся кисть Минги – внутри. Тот ждёт, даёт привыкнуть, Ёсан же терпеть не желает: — Ну же, уже хватит!! Вас хочу!!! Мне надо, пожалуйста… — Наш ненасытный… Такой горячий, так течёшь… самый сладкий… — Сонхва ласкает и целует Минги вытаскивает руку, увлажняя свой орган, ложится на спину, зовёт: — Идите ко мне.. У Ёсана глаза загораются, будто фары – он седлает Минги с такой скоростью, что альфы смеются от восторга. — Одновременно хочу! — Милый, это будет не очень удобно и небезопасно для тебя. Давай сначала Минги, а я сразу же за ним, хорошо? — Ты не обманешь? — Слово альфы, любимый, ну же, ты так хотел... Мы с Минги желаем тебя взять вместе... Хочу вас почувствовать вдвоём... Минги притягивает омегу в мокрый кусачий поцелуй, словно подтверждая слова другого мужа. Сонхва же пристраивается сзади Ёсана, лежащего на Минги, доказывая, что готов исполнить желание ненасытного и горячего омеги. Ёсан чувствует, как его медленно заполняет плоть Минги, а сразу следом — да... аккуратно входит Сонхва. Омега стонет в голос от удовольствия и растяжения... много, хорошо... Альфы пока не двигаются, давая привыкнуть, осторожничают, но нежный и хрупкий внешне, Ёсан почти сразу пытается двигаться сам, вызывая одновременно улыбку, стоны и небольшие опасения, которые пропадают, когда альфы ощущают выделяющуюся влагу с ароматом апельсина и корицы. Их запахи тоже усиливаются многократно, что действует на всех опьяняюще. Ёсан ощущает на талии две пары сильных рук, держащих его с двух сторон. Невероятно, лучше всего на свете... Минги подмигивает Хва, подавая знак, и тот аккуратно начинает двигаться, чувствуя одновременно и Минги, и нутро Ёсана... Это великолепно. Сонхва наращивает темп медленно, но настойчиво, целует плечи и кусает шею восхитительного своего омеги, чуть переключаяется: одной рукой лаская Ёсана – оглаживает пресс, дразнит чувствительные соски, второй уделяет внимание Минги, получая ответные горячие касания. Омега просит ещё и ещё, заходится стонами, почти скулит: — Сильнее, больше хочу! — Жааадный… — Хва шепчет ласковый укор-комплимент с удовольствием – ему приятно, что этот омега выбрал только их с Минги и так страстно их желает каждый раз. – Минги-я… милый, наш апельсинка хочет ещё сильнее, ещё глубже, — толкается резко, вызывая у обоих своих мужчин судорожные вздохи и небольшую дрожь, — покажи нам, что такое скорость. Минги с ума сходит, чувствуя, как Хва выходит, проезжаясь по его члену, и сам следом делает тоже самое, чувствует стекающую смазку, ароматы своих мужчин. Видит приближающего Сонхва, что целует и ласкает их обоих, отвечает так же неистово. Толкает Хва на спину, берёт в рот его достоинство, проходясь языком и дразня небольшим вакуумом. Ёсани, ревнуя, накидывается тоже и они с Минги ублажают прекрасного альфу в полузабытьи. Видя, что Хва уже недалёк от оргазма, омега резко отталкивает Минги, хочет оседлать первого мужа, упирается тому в грудь, дразнит круговыми движениями соски, вызывая мольбу не останавливаться, сам же требует: — М-м-м-Мингии-яаа, быстрее! Хочу два узла! Кто такой Минги, чтоб не послушаться. Но сначала он приникает к раскрасневшемуся растянутому отверстию губами, чуть втягивает: — Такой сочный наш мальчик… Ёсан вздрагивает, потому что одновременно с этим Хва обхватывает его член вместе со своим и начинает надрачивать, а Минги проникает языком в растраханную дырочку, вылизывая изнутри. Уже когда омега умоляюще хнычет «пожаалуйста, узлы… так хочется.. ещё… ещё больше», альфы сдаются и одновременно совершенно не могут сдерживаться и осторожничать. Минги отрывается, кусает легонько за ягодицу омегу, насаживает того на член Сонхва, наблюдая, как сфинктер обхватывает плоть, но не даёт этому произойти до конца, раздвигая ноги омеги шире, укладывает его полностью на Хва, растягивая руками аппетитные половинки. Дразнит мужей, пальцем проникая внутрь и проходясь по кругу, наконец, приставляя член, входит медленно. Так влажно, так горячо… что нет сил деликатничать. Задает резкий темп, слыша скулёж и стоны. Ёсани и Хва хотели скорость?.. Минги вбивается, со всей силы, неожиданно ему вторит второй альфа – так что они трутся членами, при этом усиливая попеременные фрикции. Ёсани дрожит, по родимому пятнышку на точёной скуле скатывается слеза – так хорошо, невыносимо хорошо, он кончает на грудь Хва, умоляя продолжать. Альфы не останавливаются – знают всё про своего мальчика. Ещё немного, чуть быстрее и вот уже сначала Хва, и следом Минги распускают узлы внутри жаркого омеги, слышат его полускулёж-полукрик, чувствуют дрожащее тело, влажно блестящее от испарины, продолжают двигаться уже медленнее, наполняя ненасытное тело собой, чувствуют пульсирующие твёрдые члены друг друга внутри горячего, истекающего ёсановой и их влагой нутра… Минги от переизбытка эмоций делает пару неконтролируемых фрикций, спохватывается, но омега только ещё больше доволен, кончая снова. Они лежат так втроём, пока не спадают узлы. Минги выходит первым, следом Сонхва, Ёсан же капризничает из-за ощущения пустоты – было так хорошо. Минги ласково переворачивает потерянного от эмоций и инстинкта омегу, вытирает мужей, попутно целуя и всё же немного тревожась: — Ёсани, ты как? Не болит? Не перебор? — Так лучше всего. Давайте всегда так. Вам понравилось? Мне так хорошо... Я так хочу, чтобы у вас был гон и у меня одновременно течка, вы наполните меня до краёв… Ещё хочу так! Они знают, что будет дальше. С улыбкой Сонхва видит их ближайшее будущее как пророк: сейчас Ёсани немного поспит, совсем чуть-чуть, потом они с Минги хитростью заманят его в душ (если успеют до новой волны течки, конечно), потом их омега потребует ведёрко курочки, которую будет есть у кого-то из рук, сидя у другого на коленях, а дальше Ёсани одичает окончательно. Потом начнётся гон у Минги, затем у Сонхва. Они проведут здесь полторы недели в жаре страсти и нежности заботы, зная, что каждый найдет понимание своих желаний, даже, если они опьянят ароматами весь этот отель, ублажая друг друга до забытья. Но разве кому-то из них это не нравится? Они втроём – самая «жадная» и счастливая семья цвета хаки с ароматом егермейстера, виски и апельсиновой цедры. Настоящий Jagermeister Old Fashioned.

Ошибка в превью?