Покупаться

Лето в этом году выдалось удивительно жарким для Северной столицы. Солнце пекло нещадно, что хотелось лишь лежать где-то в тенечке, да читать, либо дремать. И Бенкендорф занялся бы чем-то из этого, скорее вторым, гениальный Пушкин, но его Величеству Николаю в голову пришла идея, а это дело всегда пугающее. -Александр Христофорович, ну же, хватит вам в кабинете своем засиживаться, глядите так и тепловой удар схватите. Смеется звонко, себя тонким веером обмахивая, да по белоснежным в ярких лучах камнях ступает. -Столько дел, Ваше Величество, что даже удар некогда словить. Бурчит себе под нос, стараясь держаться тени и за Николаем поспевать. -Вы совсем себя не жалеете. В нос ударил свежий морской воздух, от чего даже дышать стало легче. Вода журчала необычайно весело, что даже поднимала настроение. Император, скинув с ног обувь, перепрыгивая препятствия в виде веток и острых камней, заводной юлой пустился к берегу. Теплая вода обволакивала приятной негой, пуская по телу волну наслаждения. -Потрясающе. Тянет император, пуская брызги. Смеется как ребенок, от чего на губах графа само собой легкая улыбка появляется. -Чего же вы стоите, граф? Вода не страшная. Покачав головой, Бенкендорф лишь камень побольше отыскивает, да присаживается, ладонью от яркого солнца прикрываясь, да за Николаем присматривая. Тот же как ребенок, в воде бегает, замочив край штанин и в брызгах белоснежную рубашку запятнав. -Вы, Александр Христофорович, ханжа! Не зря вас Пушкин не долюбливает. От такого заявления душный воздух в горле встает. Ханжа? Пушкин не долюбливает? -Николай Павлович... Возразить желает, даже оправдаться, да тут же замолкает, когда император, решив похоже полностью окунуться, с себя промокшую рубашку стягивает. Тонкие пальцы каждую пуговицу обхватывают, освобождая из петелки, медленно, будто вечность. Затем, впалый живот, весь в каплях обножив, ткань с плеч скатывается и к ногам Александра летит. -Не смейте утверждать, что это не так. Кричит удаляющийся от берега император, растерянному графу. В воздухе вдруг стало еще жарче. -Будьте осторожны! Наставляет граф, себе же добовляя. -С такими вещами. Рубашку поднимает и на камне, что сидел раскладывает, точно же замерзнет, как выйдет. -Не присоединитесь? Император в воде был как рыба. Нет, как русалка. Русал. Точными движениями отрывался от дна, рассекая водную гладь руками и плыл. Волны охватывали его тело, покрывая, как чешуя, бликами солнца. -Вам так хочется затащить меня в воду? -Никогда не видел, как вы плаваете. Поспорив с собой, граф, взглянув на тропу, по которой они пришли, будто кто-то может подглядывать, да неуверенным движением тянется к пугавицам. Толи на дне вода была холодней, толи ветер с севера был силен, но глядя на это у Николая по плечам приятным, волнуюшим вихрем пробежались мурашки. Аккуратной стопкой оставив на берегу одежду, Александр ближе подходит, но в воду войти не торопиться. -Я думал, вы бесстрашны. Приходится из теплой воды выйти, вздрогнув от прохладного ветра и руку графу протянуть. Тот взглядом от руки до глаз побегав, все таки ладонь свою в чужую доверчиво вкладывает. -Обещаю, я вас не утоплю. И тянет медленно, шаг за шагом заставляя опуститься на глубину, пока волны до плеч доставать не будут. Они так и не отпускают руки, кончиками пальцев ног держась за подводные камни. Николай улыбается, да посмеивается иногда, глядя на серьезное лицо Бенкендорфа, пока тот, вглядываясь в толщу воды что-то пытается разглядеть. -Там нет морских сокровищ. Подтрутнивает Николай, потянув его на себя. -От чего же... Пошатнувшись и потеряв опору, граф заглатывает немного воды, выныривает тут же, не без помощи Николая ближе к берегу и пытается откашляться. -Прости, я... Постукивая по спине, взволнованно шепчет император, желая тут же эту вылазку прекратить. -Все в порядке. Обтирев толи слезы, толи капли воды, успокаивает Александр, внезапно осознавая, что до сих пор держит императора за руку. -Но за кое-что вы должны извиниться. Во все еще взволнованное лицо заглядывает, где в глазах страх с любопытством кружатся. -За что? -Вы меня обманули. Теперь Бенкендорф с лица императора усмехается, все же сжалившись, скрашивает чужое любопытство. -Когда сказали, что нет здесь морских сокровищ. От выразительного взгляда, на бледных щеках загорается легкий румянец. Император сначала неловко на месте мнется, ладонью чужую сжимая, да глупо хихикает. -Вам точно необходимо охладиться, Александр Христофорович. И ладонью по глади водной ловко бьет, брызгами с головой окатывая. -Что вы! Граф возразить не успевает, под новый залп попадая. Спиной поворачивается, чтобы натиск сбить, а когда враг выдохнется, за плечи хватает и под воду утаскивает. В подводной тени у Николая глаза еще краше становятся. Будто драгоценные камни блестят. От такого зрелища воздух большими пузырями к поверхности рвется. Александр уже всплыть хочет, когда его за руку снова вниз тянут. Николай улыбается хитро, щуки надувая и к тонким губам графа прижимается, в легком поцелуе драгоценный воздух передавая. После тени воды полуденое солнце ослепляет. Граф Бенкендорф ошарашено на императора смотрит, чувствуя как губы приятно горят. -Вы чуть не погибли. Невинно улыбаются, подплывая ближе. -И я вас спас. Хвастаются за плечи, оказываясь непозволительно близко. -Я требую награду. Чем же император хочет, что бы он отплатил? Пока раздумывает, Николай сам все в свои руки берет, снова к губам приникая, на сей раз напорестее, не дав передумать ни себе ни Александру. Замерев, чувсвует Бенкендорф как император не смело, не опытно целует его. Тонкими пальцами за плечи хватаясь, да мгновенье спустя инициативу перехватывает, поцелуй углубляя. Руки сначала на спину кладет, поглаживая слегка, от губ не отрываясь, затем ниже ведет, до округлых бедер. Сам с собой сражается, но вспомних, кто вообще эту игру начал, ладонь опускает. Несдержанно Николай ему в губы стонет, всем телом ближе жмясь, губу нижнюю прикусывает, тут же виновато зализывая. -Что ж вы творите, ваще Величество? Голос низкий, хрипящий, Николай чужое возбуждение кожей чувствует. -От чего же вы только сейчас это заметили? От дна оттолкнувшись, бедром по паху Бенкендорфа проезжается, заставляя того через стиснутые зубы вздохнуть, да сильнее ягодицы сжать. -Будьте осторожны. На это император снова целоваться лезет, более развязно, мимо губ, в щеки, шею. -Я доверяю вам. Щепчет на ухо и удивленно ахает, когда его за бедра хватают, слегка приподнимая, ноги за спину заводя. От такой позы плоть графа еще сильнее чувствуется. -Вы уверены? Все, на что императора хватает, это кивок. Бенкендорф на это бедрами вперед подается, да четко просит. -Словами. -Да. Еле выдыхает Николай, захлебнувшись воздухом. Александр вновь целует, на этот раз трепетно и нежно, руками пытаясь от одежды лишней избавиться. Вода лишь мешает, от чего движения нервными выходят, даже раздраженными. Приспустив штаны, Бенкендорф сразу два пальца вставляет, на манер ножниц растягивая. Николай стонет во весь голос, за шею руки запрокинув, вовсе на жандарме повиснув. -Расслабьтесь... Шепчет Александр Христофорович, добавляя третий палец, придерживая императора. Где-то в роще с дерева сорвалась стая птиц, шумно хлопая крыльями, заглушая постанывания императора. -Ваше Величество, вы точно... В глазах императора теже волны, наполненные ярым желанием. Губы припухшие и раскрасневшиеся от поцелуев так и манили к себе. Александр, руку уводит, улыбаясь на возмущеное мычание, и входит во всю длинну. Замирает, давая привыкнуть. -Саша! Хнычет от легкого дискомфорта Николай. Тянется за новым поцелуем, дрожа всем телом, волны вокруг начинают укачивать. Александр целует, сам себя сдерживая, чтобы не заиметь императора в ту же минуту. Дышит глубоко, целует размерено, поглаживая чужую поясницу, чтобы быстрее разогнать боль, а когда Николай сам, оперевшись на плечи насаживаться начинает, сам себе начать позволяет. Придерживая за талию, приподнимает, невесомое от воды тело, почти полностью выходя, затем вновь опускает, заполняя собой. Блаженно слушает возбужденные всхлипы. -Саша, я... Ускорившись, Александр шею тонкую покусывает, оставляя алые пятна. Любуется, на раскрасневшегося императора, да угол меняет, под довольное постанывание. Вода прохладная разгоряченные тела окутывает, ощущения усиливая. Николай трясется весь, от укусов плавится, еще немного и сам вниз по течению уплывет. Выгибается весь, слепо целоваться лезет, когда особо сильная волна удовольствия с головой не захлестывает, топит, последний воздух отобрав, но подарив звезды перед глазами. Александр сильнее к себе разнеженого императора прижимает, двигается еще пару раз, вздрагивая от нахлынувшего удовольствия, целует влажную макушку и на легких волнах расслабляется. Яркое солнце уже клониться к закату. Волны бьются о берег, журча своей прохладной. Николай лежит головой на коленях графа, рассматривая ровные черты лица, чуть ли не мурча от поглаживаний по макушке. -Нам пора идти. Мягко напоминает Бенкенлорф, смеясь с капризного лица императора.