Чёрный ворон.

Чувство. Одно чувство, которое зародилось в душе при виде этого зрелища. Но, пожалуй, мы начнём сначала. Николай заметил огромный потенциал в Александре Христофоровиче. Кажется, его зацепили серьёзность, здравомыслие и ответственность за то, что он делал. Бенкендорф стал шефом жандармов, главным по крамоле, первым при императоре. Он беспрекословно исполнял все приказы Романова, был всегда рядом и оказывал помощь. Николай Павлович, сам того не замечая, начал привязываться к Александру, да так сильно, что при виде графа рядом с дамами, внутри расплывалось непонятное ощущение, желание оградить от всего и всех, или подойти и заявить права на него. Ревность? Нет, император отбрасывал это предположение куда подальше. Бенкендорф, в свою очередь, продолжал работать на императора, выполнять все требования и просьбы. Многие девушки пытались привлечь его внимание, но контактировал с ними Александр из обыкновенной вежливости. Они его абсолютно не волновали, всё его сознание было занято отчетами и письмами. Вызывал ли император какие-то чувства у графа? Сложно сказать. Бенкендорф прекрасно сдерживал все свои эмоции и на первый взгляд сложно что-то разобрать. Можно точно сказать, что он привык всегда быть рядом с Николаем, ему было комфортно.

*спустя пару месяцев*

Во дворце объявили, что через две недели состоится бал. Все люди были безумно рады этой новости, ведь можно и отдохнуть, увидеть самого императора, а также обговорить с ним важные вопросы. Николай 1 зашёл в кабинет Бенкендорфа, чтобы забрать некоторые бумаги. – «Александр Христофорович, что бы я без Вас делал? В очередной раз спасаете меня,» – забрав документы, произнёс император. – «Я Вас умоляю, Ваша светлость, мне не приносит это трудностей,» – граф поднял, как всегда, серьёзный взгляд на пришедшего. Николай забрал всё, что ему было нужно, но ему не хотелось так быстро уходить, он быстро перебрал темы для разговора в голове, а после нашёл подходящую. – «Уже готовы к предстоящему балу?» – губы правителя дернулись в едва заметной улыбке. – «Готовится? В этом есть смысл?» – Александр задумчиво посмотрел на Романова. – «Ещё бы, Вы же соизволите прийти на столь веселое, по сравнению с вашей работой, мероприятие?» – после лёгкого кивка Бенкендорфа у Николая внутри всё вознеслось на седьмое небо от счастья. Спустя несколько слов мужчины разошлись. В течении двух недель всё шло как обычно, не считая постоянных взаимодействий императора и графа. Они почти не отходили друг от друга. Николай, читающий книгу в кабинете Александра, пока тот работает – обычное дело. Бенкендорф, в свою очередь, вовсе не был против такой компании и даже привык к этому. Да и шеф жандармов начал очень быстро выполнять поручения, а также заполнять отчёты, чтобы побыстрее показать их Николаю Павловичу и получить новое задание… ну и похвалу. Дни минули незаметно и вот, его Величество уже стоит в роскошном зале с несколькими официантами, разносящими напитки, приятной музыкой и большим количеством людей, но среди них нет того, кого он так ждет. Наконец взгляд Николая падает на него. Слегка поседевшие волосы аккуратно зачёсаны, на плечах праздничный мундир, который придавал строгости в его образ, на ногах чёрные прямые брюки и такого же цвета туфли. Лицо было спокойное и расслабленное, желтоватый блеск свечей придавал немного загадочности в образ. Взгляд вошедшего упал на пристально следящего за ним императора. Глубокого изумрудного цвета мундир идеально сочетался с его рыжеватыми волосами. Бенкендорф, найдя в себе силы сдвинуться с места, направился к Романову, который был окружён группой людей. – «Доброго вечера, ваша Светлость,» – Александр одарил Николая лёгким поклоном, что вызвало у правителя лёгкое умиление. Спустя время они отошли на балкон с двумя бокалами шампанского. Легкий ночной ветерок играл с их прядями, из-за закрытых дверей доносилась приглушённая музыка, луна и свечи освещали их лица. Мужчины стояли около пяти минут молча, пока Романов не заговорил: – «Вечер и музыка замечательны, но эти люди просто выматывают.» «Но не ты.» – пронеслось в голове у императора, но вслух он этого, конечно же, не сказал. – «Да, Ваша Светлость, абсолютно согласен,» – задумчиво ответил Бенкендорф, смотря на зеленеющий неподалёку лес. – «Можно просто Николай или Николай Павлович, если уж совсем непривычно будет,» – Романов, поймав вопросительный взгляд Александра, немного улыбнулся. – «Как Ва… – мужчина остановился, заметив взгляд императора. – Как тебе будет угодно.» Снова воцарилось молчание, Бенкендорф смотрел куда-то вдаль, а вот Николай на графа. Он наблюдал, как Александр немного отпивал шампанское, и снова отодвигал бокал от лица, держа его в руке. Тут в голову Романову пришла идея. – «Александр Христофорович?» – «Да, Нико... – граф не успел договорить, как его губы накрыли чужими губами. Глаза шефа жандармов в секунду округлились, но почти сразу закрылись, в голове даже не появлялось мысли, чтобы отпрянуть или оттолкнуть. Язык Николая проник в рот Бенкендорфа, заставив его ноги подкоситься. Сделав пол шага назад, Саша уперся спиной в перила. Но не давали упасть ему не только они, но и руки Романова, нежно придерживающих его за талию. Воздуха перестало хватать, и мужчины отстранились, смотря друг другу в глаза. – «Что-ж, полагаю, мы оба не против компании друг друга?» – прошептал император с лёгкой улыбкой на губах. – «Вы совершенно правы,» – «Ты,» – поправил его Николай, прекрасно понимая, что это просто привычка. Весь оставшийся вечер они провели вместе, общаясь и обсуждая обыйденные темы. Им было комфортно вдвоём, и иногда их разговор прерывался очередным поцелуем.

*спустя три месяца*

В течение этого времени мужчины не отходили друг от друга. Вместе они были словно чёрный серьёзный ворон, которого вывести на эмоции почти невозможно, и белого голубя, свободного и полного амбиций. И вот очередной бал во дворце. Граф и император вошли в зал, музыка, и снова множество людей. Они ходили вместе, но стоило Бенкендорфу отвлечься, как вокруг в зале все люди затаили дыхание. Взгляд Александра упал на пару, вальсирующую в центре зала. Это были прелестная девушка с волнистыми волосами и пышном платье и… Император, нежно кружащий её по танцполу. Внутри графа что-то щёлкнуло. Грусть, ревность, собственичество? Он не понимал. Закончив танец, Николай вернулся к Бенкендорфу, который стоял в самом дальнем углу. – «Александр, Вы просто не предста… – бурно и эмоционально начал Романов, но заметив лицо партнёра остановился. – Что с Вами?» – «Да так, ничего. Вам понравился танец с ней?» – Саша специально выделил «с ней», показывая легкое недовольство по этому поводу, хотя оно было далеко не лёгким. – «Александр, ну что же Вы, неужели ревнуете?» – продолжил в ответ расспрашивать его Николай. – «Да даже если и так?!» – слегка повысил голос Бенкендорф. Секундное молчание. Вдруг выстрел и крик. Николай уже был готов почувствовать боль, но этого не произошло. Открыв глаза, он увидел спину Александра, закрывшего его. В этот момент время остановилось. Стражники поймали стрелявшего человека и скрутили ему руки. Бенкендорф через пронзающую боль развернулся к Романову и тут же его ноги подкосились. Император в последний момент поймал его, тут же почувствовал на руках теплую жидкость с запахом железа. – «Саша! Саш, ты слышишь меня?! Пожалуйста держись, – Николай не заметил, как назвал его Сашей, его охватил страх. – Врача, срочно!» Последнее, что четко почувствовал и услышал Александр – руки Романова, пронзающую боль в боку и крики с просьбой позвать доктора. А после темнота.. Очнулся граф на кровати, рядом сидел император, по щеке которого медленно стекала слеза. – «Саша, Сашенька, пожалуйста, живи, не оставляй меня, – умолял Николай. – Это был бунтовщик, он должен был убить меня, не тебя.» – «Николай, не волнуйтесь, всё хорошо, я просто, – Бенкендорф прервался на кашель, который приносил ему боль, струйка крови текла из его рта. – Не волнуйтесь за меня.» – «Прости меня, прости за всё! В том танце с ней я представлял тебя и только тебя. Без тебя мой мир – темнота. Прошу, не оставляй меня в полной темноте…» – Николай поцеловал Сашу, этот поцелуй был со вкусом крови и слёз. – «Просто знайте, Вы – лучик в этой тьме, и я знаю, Вы со всем справитесь,» – тут глаза графа закрылись. Время для Романова снова замедлилось. Он отпрянул, врач кинулся к Бенкендорфу. Спустя тридцать минут в покои императора вошёл лекарь. – «Мои соболезнования, но… спасти его не удалось. Следующие несколько дней Николай почти не спал и не ел. Лицо его побледнело, синяки под глазами потемнели, морщинки стали выразительней, а глаза покраснели. На похоронах Романов смотрел в землю. Когда все разошлись, он опустился на колени подле надгробия, слёзы потекли по лицу. – «Прости меня, Саш, пусть ты меня может и простил, но я себя нет.» Тут возле императора приземлился чёрный ворон, не улетая. Николай Павлович протянул руку и слегка погладил птицу, а та лишь подалась на ласку. – «Саша.» – «Коль,» – послышался всё тот же строгий голос из-за спины правителя.