бесполезно.

Подходит к финишу вечер весьма элегантно и торжественно: пышный закат, что светил меж обрывками плотных и серых туч, переливался оранжевыми и красными оттенками, легкие волны бились невесомо о берег, ветерок гулял нежным холодом меж прядей волос парней, всячески их перебирая. Парни стояли в тишине, лишь природа и приглушенная музыка из ближайших баров не давали покоя, однако все это, хоть и ненамного, но сбавляло тревогу, которую оба чувствовали очень отчетливо. Немного печально Влад взглянул на Володю, наблюдая, как закат отражается заметным бликом в стеклах его очков, как немного хмурый взгляд устремлен точно вдаль и как легкий бриз играется с его русыми волосами. Калюка вздохнул протяжно и снова вернул свой взор на идеально ровную линию горизонта, где пылающее солнце стремительно скрывалось, эффектно завершая день. Он сжал руку Володи сильнее, понимая, что это, возможно, последний раз. Нет, не может он бросить такого человека, как Володя, не может! Но что не так? — спросите вы. Да все просто! За много лет он так и не принял себя, не принял тот факт, что девушки не влекут его совсем, а парни — еще как. Но в его случае привлекает Влада только Володя, только этот очкастый парниша, со звонким смехом, невероятной эмпатией и добрым сердцем нужен ему, как никто другой. Но он готов. Готов положить конец всему, что они оба строили. Готов сжигать все мосты, нещадно поливая их бензином. — Володь, — осторожно начал Влад, тихо и с долей ропота в голосе. — я позвал тебя сюда не просто так. Володя обернулся и посмотрел на кальку в ответ, слегка выгибая бровь к верху. Влад лишь закусил губу и продолжил. — мы не можем дальше быть вместе. Внутри Володи, казалось, все сломалось с характерным грохотом, земля будто ушла из-под ног, а пред глазами встал густой туман. Но виду он не подавал. Не должен подавать. Вова отвел взгляд и уныло покачал головой, крепче обычного сжав ладонь Владислава. — это твое решение, я понимаю. — невозмутимо, казалось бы, ответил Володя. Однако Влад знает его, как облупленного, знает, как больно Вова переживает расставания, знает, как дорожит и как не хочет отпускать. Столько боли было внутри, словами было не передать, но мосты уже горели, остались только гнилые сваи, что и так постепенно превращались в горы пепла. — только можно мне попросить тебя кое о чем? — спросил Володя, с надеждой взглянув на Влада. Тот лишь кивнул вопросительно. — поцелуешь меня в последний раз? Калюка снова вздохнул, однако рука его плавно опустилась на лицо Иванова. Он медленно сокращал дистанцию между ними, а вскоре губы накрыли чужие в нежном поцелуе. Влад осторожно сминал губы Володи, как делал это и всегда — с любовью и заботой. Вова же старался вытащить все из этого поцелуя. Он чувствовал любовь, но не мог понять, по какой же причине Влад уходит, но знал лишь одно: понять это ему не суждено. По окончанию поцелуя — столь желанного и любимого Володей — Иванов еще какое-то время изучал лицо Влада: синяки под глазами, что свидетельствовали об отсутствии сна, сами глаза уставшие и наполнены невидимыми слезами, уголки губ опущены в печали, кожа была белее, чем у любого мертвеца. Недолго думая, Вова бросился в объятия Влада, цепляясь крепко за спину и жмуря глаза — настолько сильно он боялся потерять его. Но потерял. Навсегда. Калюка прижал его к себе настолько близко, насколько мог. Он зарылся лицом в короткие мягкие волосы, вдыхая напоследок их приятный до боли запах. Закат продолжает сиять, волны тихо биться о берег, ветерок гулять по их волосам. Это их последняя встреча, ее они запомнят надолго. Конец, какой бы он ни был, всегда врезается в память, всегда заседает в ней плотно, крепко, пуская корни и процветая, но зависит уже от характера этого конца, пустит ли росток цветы или превратится в ненавистный сорняк, что никак уже не выудишь из почвы своего сердца без следа.

***

Пришел домой Володя в самом что есть подавленном и разбитом состоянии. Заперев дверь, он так и сел на полу своей темной прихожей, прижимая колени к себе. Плечи задрожали, а тихие слезы впитывались в ткань кофты, пальцы крепко сжимали локти. Самый дорогой человек пропал из жизни Володи. Он оставил столько следов своего пребывания — залатал все раны, словно бинт, помог почувствовать себя вновь полноценным и живым. Однако, сам того не замечая, оставил самый глубокий, самый болезненный, самый долговечный шрам, которой еще долго, очень долго будет заживать, если заживет вообще.

***

Закат сгорел дотла, словно спичка, плавно подойдя к своему яркому финалу и оставив за собой серые тяжелые тучи. Влад крепко держал за горлышко бутылку спиртного, выпуская изо рта белый дым сигареты. Он еще не раз пожалеет о своем решении, да что уж там, Калюка уже жалеет о содеянном. Но ничего не поделаешь, ему придется как-то жить без Володи, хоть он и не видит такую жизнь хорошей и счастливой. Иванов приносил столько счастья, столько радости, но теперь не осталось ничего. Он и вправду сам виноват и своей вины, в общем-то не отрицает, но искренне жалеет. Алкоголь должен помочь проветрится, должен помочь прожить хотя бы этот вечер, но он знает, что, скорее всего, придет завтра к Володе извинятся с букетом цветов, ведь любит. Любит горячо и пылко, как не любил никого и никогда. Окурок улетел в урну у подъезда в железных дверях которого он удалился. Зажег окна в своей пустой квартире где больше его никто не ждал и, кажется, не будут ждать. Никогда.