Кто тебе разрешил так делать?

Поздним вечером, когда все нормальные люди уже идут отдыхать, в маленькой студии в здании JYP всё ещё кипит работа. Чан переживает настоящий мозговой штурм – на недавно написанный им текст никак нормально не ложится музыка. В любом другом случае он бы просто переделал лирику, чтобы биты идеально подошли к тексту, но здесь он уже сделал всё возможное. И не сказать бы, что это сильно помогло. Снова удалив все сэмплы, он раздражённо провёл рукой по волосам и тяжело вздохнул. "Блядство" – шипит Чан сквозь стиснутые зубы, тупо глядя в монитор. Внезапно в студию заходит кто-то, и Чан рефлекторно оборачивается на звук открывающейся двери. Когда он видит свою хорошую знакомую – Сану, то не сильно удивляется – она время от времени заглядывает. Уголки его губ приподнимаются в натянутой улыбке: "Привет" – получается выдавить из себя. Сана вздыхает. – Опять сидишь допоздна, о Великий Бог Музыки? — Скрестив руки на груди, она подходит к креслу, в котором сидит Кристофер, и оперевшись бедром на его стол укоризненно смотрит на парня сверху вниз. – Как видишь. Сана кладёт руку ему на голову, лениво перебирая его кудряшки пальцами и слегка почёсывая голову ногтями. – Ты хоть ел сегодня? – Ммм, да, да, ел. — Посмотрите только на него, нагло наврал и даже не покраснел. – Что ты ел? – Э-э-э... Ладно, я не ел. – Чан, ты как маленький. Ты ведь понимаешь, что если ты заморишь себя голодом, то твоя музыка быстрее не напишется? И если ты не будешь спать, это тоже не сильно поможет. Кристофер разочарованно стонет со вздохом, откидываясь на спинку стула. Да, она права, но что поделать, если он попросту не может уйти из студии, когда не достигнет хотя бы малейшего прогресса? – Собирайся уже домой, Крис. Ты всё успеешь сделать завтра. Песня от тебя не убежит. У тебя сейчас уже даже голова не варит, чего ты хочешь? – Сана, спасибо, конечно, за заботу, я ценю это, но я не могу спокойно пойти домой, зная, что тут у меня ничего нет. Я сейчас быстро постараюсь всё закончить и пойду... Чан придвигается к столу, снова пытаясь сконцентрироваться на работе. Правда, быстрее, чем он успевает взять в руки компьютерную мышку, Сана проводит ладонью по его столу, смахивая все бумаги, блокноты, ручки и прочие вещи, лежащие на нём, на пол. Чан поднимает на неё глаза. – О-о, ну нет, Сана, кто тебе разрешил так делать? — Несмотря на лёгкое недовольство в голосе и упрёк во взгляде, он обнаруживает, как в груди разливается странное удовольствие, когда он смотрит на неё, уже усевшуюся на его рабочем столе. – Что, тебе что-то не нравится? — В глазах у неё пляшут озорные искорки, несмотря на самый невинный тон. Ей всегда невыносимо нравится издеваться над ним и испытывать его вот так. – Я такого не говорил, но всё-таки, я работаю. Посидишь в другой раз. Давай, милая, кыш отсюда. – Тебе стоит попросить более вежливо. Она точно не даст ему доработать хоть что-нибудь сегодня, да? Чан вздыхает: – Многоуважаемая госпожа Минатозаки, не соизволили бы Вы, по доброте душевной, съебаться отсюда? — Вот он уже давит лыбу в ответ и едва сдерживается, чтобы не начать хихикать, как идиот. Какого чёрта она умеет так его отвлекать? Сана смеётся, закатывая глаза. Дурак дураком. Девушка закидывает ногу на ногу, отчего их колени теперь слегка соприкасаются. Этот, казалось бы, совсем незначительный контакт заставляет Чана почувствовать, словно его только что ударило током. Или, как минимум, разрядом статического электричества. Парень уже постепенно начинает соображать, к чему это всё идёт, но всё-таки старается держаться до последнего и не делать поспешных выводов. В конце концов, у него ещё осталось хоть какое-то подобие самообладания. Правда, учитывая поведение Саны, их не хватит надолго. Тонкие (и, поверьте Чану, весьма умелые) пальцы девушки с персиковыми ногтями тянутся к пуговицам на её кофточке, начиная дразнить его, ужасно медленно расстёгивая самую верхнюю. Чёрт возьми, только не это... Руки Кристофера сжимают подлокотники кресла, а он сам шумно сглатывает. Почему он каждый раз так волнуется, как в первый? Когда расстёгнутая верхняя пуговица обнажает больше гладкого, манящего декольте и начало кливиджа, Чан мысленно вспоминает всех святых и прикидывает, услышат ли их, если он всё-таки сдастся. Сана в это время преувеличенно выдыхает. – Так, ты говоришь, работаешь, да? Ну, в таком случае, раз уж ты вежливо меня попросил, я пойду. Зайду в другой раз. — Девушка жмёт плечами и даже собирается действительно встать со стола и уйти, но Чан с твёрдым "Нет. Стой" встаёт с кресла и кладёт руки по обе стороны от её бёдер, запирая Сану между собой и столом, — О-о, так ты же занят? – Знаешь, пожалуй, я уже освободился. Песня подождёт. Сана обхватывает ногами его талию, невольно расплываясь в довольной улыбке. Добилась-таки своего. Она немного ёрзает на столе, пока большие и теплые ладони Чана торопливо пробираются под её кофту, проводя костяшками пальцев по рёбрам, а затем оказываясь под лифчиком. Его кудрявая макушка склоняется над девушкой, и Чан, не переставая работать руками у неё под кофтой, пристально смотрит ей в глаза. Несмотря на внутреннее нетерпение, он целует её мягко и нежно, аккуратно подминая её губы своими, словно она – его самый любимый десерт, который хочется есть долго и медленно, наслаждаясь текстурой и смакуя вкус на языке и губах. Сана впутывает свои пальцы ему в волосы, выгибаясь напротив него на столе под сильным напором молодого человека. – Боже мой, Сана, ты такая невероятная... — Шепчет ей на ухо Чан, прикусив мочку уха и продолжая греть руки в тепле её тела под кофтой. Всё-таки это то, чего ему так сильно не хватало, чтобы расслабиться после долгого и тяжёлого рабочего дня. Сана любит, когда Кристофер берёт инициативу на себя, поэтому теперь, когда она получила то, что хотела, вся "грязная" работа остаётся ему. Она смотрит, как он трясущимися от предвкушения руками хватает пояс своих джинсов и быстро, почти рывком, расстёгивает ширинку, чтобы приспустить их вместе с нижнем бельём на бёдра. Он уже порядком возбуждён, хоть и прошло не так много времени. В целом, этого уже достаточно, чтобы его сердце гнало кровь в абсолютно все части тела раза в три быстрее, заставляя Чана чувствовать себя наркоманом во время ломки, которому нужно получить дозу прямо сейчас. Учитывая тот факт, что его "доза" сидит на столе прямо перед ним, только и ожидая, когда он наконец-то её примет, то долго мучиться ему не придётся. Чан, предварительно получив кивок одобрения, самостоятельно стягивает штаны своей подружки. В ящике стола ему удалось найти последний, очень кстати завалявшийся там квадратик с резинкой, спрятанный от любопытных глаз мемберов его группы среди многочисленных бумаг с лирикой. Прижерживая бёдра Саны руками, Чан даёт ей пару минут времени привыкнуть к нему, а затем начинает двигаться ритмичными, размеренными толчками, стараясь удержать её на месте, получить и доставить максимум удовольствия и в то же время не слишком сильно шуметь. Всё-таки им нужно быть тихими, мало ли кто мог тоже задержаться в этот вечер, и им обоим не хотелось бы быть пойманными в такой компрометирующей ситуации. Сана держится руками за край стола, покусывая губы. Вроде всё хорошо, но кое-что всё-таки не даёт ей покоя. В этот раз она снова сначала сделала, прежде чем подумала, так что теперь она настороженно прислушивалась к каждому возможному звуку за дверью, прикидывая, что можно сделать и какое оправдание придумать, если вдруг им действительно не повезёт сегодня. Постепенно её напряжение и волнение сходит на нет, сменяясь дымкой удовольствия, медленно, но верно окутывающей всё её существо. Все насущные проблемы отходят на второй план по мере её приближения к краю плотского наслаждения. Движения Чана тоже становятся более отчаянными, более хаотичными, когда он старается угнаться за разрядкой.

***

– Слушай, Бин, а ты не видел случайно, Чан уходил домой уже или ещё нет? — Джисон спохватывается о друге уже на выходе из компании. – Э-э-э, на самом деле, нет. А что? — Чанбин останавливается у двери, вспоминая, что не видел Кристофера, наверное, с обеда. – Да просто что-то мне подсказывает, что он сейчас всё ещё сидит у себя в студии и потеет над той злосчастной песней. Может хотя бы вытащим его оттуда? Сходим поужинаем вместе, может даже в плойку погоняем. – Ну, звучит как идея на вечер. Мне кажется, если бы не мы, он бы ещё пару лет назад пустил корни там в кресле. Парни поднимаются обратно на этаж, проходя по коридорам, где свет под конец дня горит уже через раз, к комнате, в которой достаточно давно обосновался Бан Чан. Ещё перед тем, как открыть дверь, они насторожились, уловив нехарактерные звуки по ту её сторону – какая-то едва различимая возня непонятного рода, совсем непохожая на привычный шелест бумаг, звук клавиатуры и щёлканье мыши, которые можно услышать, если войти в студию. Однако заботливых друзей, движимых исключительно благими намерениями, это не остановило. Джисон нажимает на ручку двери и толкает дверь в комнату. Следом за ним заглядывает Чанбин. Им требуется несколько секунд, чтобы впитать сцену: Сана, с которой, кстати, Чан стал заметно ближе в последнее время, с характерно раздвинутыми ногами, между которых стоит их драгоценный лидер, совершая весьма определенные движения. Они оба тяжело дышат и напряжены, словно пружина, готовая лопнуть в любой момент. Конечно, Хан и Чанбин никогда свидетелями ничему подобному не были, но им всё же хватило ума догадаться, что здесь происходит и поспешно сделать шаг обратно в коридор, тихо закрыв за собой дверь. Они переглянулись. – Это же не я один видел, да? У меня не галлюцинации? — Глаза Джисона расширились, пока его мозг пытался обработать информацию, которую только что так внезапно получил. – К сожалению, не один. — Чанбин расплывется в ухмылке, — Я, если честно, не надеялся увидеть это воочию, но уже давно был уверен, что наш Чан и Сана пёхаются за закрытыми дверя- Джисон отвешивает другу щедрый подзатыльник. – Фу, закрой пасть! Это не наше дело, что они там делают. Ах, мои глаза...

***

Представьте себе удивление Кристофера, когда по завершению они с Саной, уже более менее приведя себя в порядок, выходят из его студии и видят в коридоре всё ещё стоящих там Джисона и Чанбина. – Вы какого хрена тут ошиваетесь?! — Он сразу же набрасывается на них, про себя надеясь на то, чтобы его худшие опасения не оправдались. Хан вскидывает руки в знак капитуляции и на всякий случай делает шаг назад. – Тихо, тихо! Не психуй, мы просто хотели позвать тебя сгонять вместе перекусить, но, раз уж у тебя уже есть компания... — Он бросает многозначительный взгляд на Сану, стоящую позади Чана с приподнятыми бровями. – Вы так великодушны... Так вы всё-таки заходили, я прав? — Его сердце падает куда-то в желудок, когда он видит, как эти двое согласно кивают, — А стучать вас не учили? Кристофер вздыхает, прикладывая руку к виску. Какой, однако, позор. Как знал, что надо было звать её к себе домой или как минимум закрываться. – В общем, вас тут не было, и вы ничего не видели, ясно? Надеюсь, вы понимаете, что это не то, о чём стоит трепать языком. — Его тон смягчается. — Пожалуйста. – За кого ты нас принимаешь? Мы даже и не думали о таком. — Бин качает головой. — Ладно, значит посидим вместе в другой раз. Правда, прежде чем уйти, он оборачивается и подмигивает Чану: – А знаешь, вы были хороши. Жаль такого на нет на пх, я бы- Джисон толкает его в спину в сторону лестницы, и оба скрываются на лестничном пролёте. Чан оборачивается к Сане, выглядя виноватым. По его щекам ползёт лёгкий румянец. – Прости меня за это. Я, конечно, за них отвечаю, но тут уж... Они это не со зла, и точно никому не расскажут, правда. – Ничего страшного, я знаю. — Сана улыбается, стараясь разрядить неловкую атмосферу, повисшую между ними после этого неожиданного разоблачения. — Да, неудобно получилось... Но, в конце концов, мы сами виноваты, что не умеем пользоваться замком. – Да уж... — Он вздыхает и кивает головой в сторону лестницы. — Ну, может хочешь ко мне сегодня? Я ужин приготовлю. – Хочу. Ловлю на слове, с тебя ужин. Я чур буду гречневую лапшу.