I Feel It Coming

От нажатия на сенсорную панель раздается тихий мелодичный звонок. Не проходит и секунды, как дверь открывается, словно хозяин номера вплотную стоял и выжидал гостя. — Ах, привет, ты всё-таки пришел… — Лицо заметно засияло, точь мордашка у щенка, что наконец встретил хозяина после разлуки. Усталость, конечно, всё ещё читается в заметных морщинках и впалых глазах, но это только сильнее будоражит и открывает более интимный вид на коллегу и предмет подражания. — Как же я мог проигнорировать ваше сообщение, хён, — Мило морщит нос и показывает алкогольный презент в руках. Не приходить же с пустыми руками, на самом мероприятии на напитки особенно не наляжешь: волнение, да нужно держать лицо, когда вокруг столько камер. Сейчас хочется отдохнуть, снять пиджак и расслабиться в приятной компании, не думая о том, как лежат волосы и не скатывается ли косметика. — Проходи. Я попросил менеджера меня до утра не беспокоить, так что будем только мы вдвоём… Ты же не против? — Закрывает дверь на ключ. — Нет, — Выдыхает и взъерошивает свои волосы, порча намерено укладку. Ставит бутылку на стол, где уже лежит закуска, точнее её остатки, но и этого вполне хватит, чтобы по голове крепко не ударило, — Так даже лучше. Какая работа не была бы, какой любимой и дорогой сердцу, от людей всё равно устаёшь. Здорово при этом иметь деньги и уехать путешествовать к диком пляжу или к чёрту в тайгу, окунуться в одинокий дзен, подальше от городской суеты. Или хватит встречи с давним другом тет-а-тет, с которым легко и комфортно. После совместных съёмок в сериале присутствовало некое горькое послевкусие от собственного персонажа, но вот удивительно легко Господин Ли переключался от холодного психопата к улыбчивому и прилипчивому щенку, что так и тянет свои руки познакомиться поближе да потеснее. Вскоре они уселись на мягкий диван, разлили принесённое шампанское по бокалам и закусывали фруктами да немного заветренными закусками, что делало их почему-то ещё вкуснее, роднее что ли. В комнате был классный большой проигрыватель, и хозяин номера поставил лишь музыку на фоне, Сиван даже толком не отвлекался на неё, всё внимание приковано к коллеге, они ощутимо соскучились друг за другом, было что вспомнить, обсудить. Стянуть маску с лица порой нелегко, всегда беспокоишься, в первую очередь, о своей репутации и впечатлении, нужно оставаться сдержанным и вежливым до последнего, а это въедается и подменяет собственные чувства. Однако, в этой сфере встречаются люди, перед которыми можно открыться, пожаловаться, побрюзжать слюной, высказать своё настоящее мнение, в ответ кто-то молча покачает понимающе головой, кто-то осторожно поддержит, боясь лишнего слова вставить, а кто-то ещё набросает поводов для критики и выплеску агрессии. Донук сам по себе, видно, отзывчивый человек, но, если его подцепить, всегда найдется что ответить, на что высказать свое «фу» и, мягко говоря, негодование. Он быстро подхватывает подобное настроение, отчего ворчать вместе довольно приятно, а от сегодняшнего мероприятия осталось именно такое настроение, когда собралось много знакомых и не особо лиц в одном душном помещении. Сиван и расцвел, почувствовал себя на пару разрядов лучше, когда коллега смеялся до боли в животе с его порой не самых удачных шуток, поддерживал мнение и, в каком только не спроси вопросе, был на его стороне. И ведь забылось то, как низкий гудящий голос ласкает слух, поначалу их знакомства вызывая табун мурашек и оседающую тяжесть в животе. Одно удовольствие глядеть на пьянеющего старшего коллегу, что прыщет от смеха прямо себе в бокал или случайной макает нос в соус от закуски. Тот даже совсем расслабился, задумался и хотел было ноги вытянуть прямо на журнальный столик, но вовремя осёкся. Постеснялся? — В чём дело, аджосси? Колени уже ноют? — Дразнит и прищуривает глаза. — Я весь день на ногах после загруженной недели, — Протяжно стонет и морщится, — Вот будешь в моём возрасте… — Тыкает пальцем, будто начиная свою старпёрскую шарманку. — Ой, не бурчите, в 40 лет вы либо разваливаетесь, либо живчик, переплюнете и 20-летних, а я знаю, что вы такой, так что не верю, ясно? — Отметает от себя палец и мягко отчитывает, пытаясь скрыть улыбку, но вдруг что-то осенило, и тот убирает бокал, — А вообще… Аккуратно подхватывает длинные ноги и укладывает на свои колени, тем самым развернув собеседника прямо на диване. Мужчина чуть бокал не выронил, но принял правила, растянулся и разместился поудобнее, запрокинув руку на спинку дивана за чужой загривок и чуть ли не наваливаясь на гостя. Это только вызывает смех у обоих, но заметить было не сложно то, как взгляд Донука сменился, может, вспомнил настоящее предназначение встречи, а может попросту дело в повышенном градусе, что разогрел вены. Сиван наконец разжевал эту конфету и добрался до начинки, принимая постороннюю тактильность и кокетливую навязчивость, трогательно ощутив в этом что-то родное и притягательное. А вскоре, когда разговор пошел ни о чем, им словесно попросту хотелось нежиться друг о друга, делать бесконечные комплименты, вслушиваться в тембр голоса и говорить, говорить, говорить, пустой болтовней был занят весь день, но всё это — мишура, а подобные встречи на вес золота. Сиван замечал, что робеет перед большим опытом и статусностью в индустрии, хоть Ли старался сглаживать углы, быть учтивым и очень (очень!) дружелюбным, но это только только сильнее смущало. А смущало буквально всё: от опытности до, как смешно не звучало бы, разницы в размерах, хотя, казалось бы, Сивану уже не привыкать к последнему пункту. Ему до сих пор отзывается лёгким спазмом прикосновение коллеги, когда подошёл поздороваться к его столу, на ладонях словно замерло чужое тепло, и длинные ноги на своих коленях ощущаются сейчас приятно тяжело. Хочется прочувствовать давление постороннего тела ещё. — В общем, теперь я туда ни ногой, — Облокачивается на свой локоть, — …А? Ты меня слушаешь? — М? — Вдруг распахивает глаза, понимая, что действительно пол истории пропустил мимо ушей, витая в хмельных мыслях, — Да, простите… Я немного задумался. Я тоже теперь этот ресторан обхожу стороной. — О-о-о, — Плывёт все же искренняя улыбка по багровому лицу, — Уже поздно, а мы, наверное, перебрали. Может, хочешь закончить? — Оу, нет, всё в порядке, — Мотает головой и кладёт руку на бедра, будто не давая их с себя убрать, — Не думаю, что вы сами хотите заканчивать. Донук вдруг останавливается, так и не сделав глоток, прижав бокал к губам. В конце концов, Сивану тоже не 20 лет, и он прекрасно считывает чужое настроение и поведение, пусть достаточно неожиданное. По-первой странную близость хотелось списать на особенность характера, первые шаги к дружбе, но теперь ясно прослеживаются намерения и желания. Интересно, конечно, порассуждать насколько подобное вообще профессионально? Если оба мужчины, то никто и задумается о подозрительном тесном контакте, а шутки и додумки фанатов остаются фантазиями. Насколько профессионально прожигать взглядом своего коллегу на глазах у съёмочной группы, быть через меру тактильным, делая вышеперечисленное с конкретной целью, а не ради глупого веселья? Насколько такая связь поощрялась, будь то происходило бы с женщиной и мужчиной? Возможно, отсутствие весомых подозрений играет на руку, но распознает ли тогда знаки сам объект внимания? — Нет, не хочу, — Тихо отвечает, впиваясь прямым взглядом в своего гостя, никак не стараясь сгладить ответ смехом или шуткой. С возрастом терпения становится меньше, ведь уже не несёт по волнам бурных чувств, где захватывает дух на каждом гребне. С одной стороны, понимаешь, как важно выстраивать отношения по кирпичику и придти к полному доверию, не размениваясь на быстрые связи, от которых не знаешь, чего ждать, с другой — времени не хватает на долгие раскачивания и притирании носами, утопая в собственной рутине и работе. Что таить и растягивать, когда знакомы больше 6 лет и явно интересны друг другу? — Я бы даже хотел, чтобы ты остался на ночь. Сиван кротко кивает. Пусть так. Он откладывает свой бокал на журнальный столик, что делает и коллега, после чего они одновременно тянутся навстречу для поцелуя. Получается несколько торопливо и смазано с привкусом сэндвича с рыбой, однако донельзя щекотно и тепло, особенно когда ладони проскользили по плечам, скидывая пиджак. Это первый серьёзный поцелуй Сивана с мужчиной, а из-за чужой настойчивости, есть подозрение, что не первый на практике для Донука. Губы слипались из-за сладкого шампанского, кровь шустро разогревала лицо и каждую мышцу, отчего не разберёшь — во рту копошится собственный язык или посторонний. Сначала за плечи потянул Ли, желая, видимо, заключить в объятия и свалиться вместе на диван, но перетягивает канат младший, покрепче утягивая на себя, чтобы ему сели на колени. Диван прогибается под тяжестью тел и в венах забурлило похлеще, чем после вылаканной бутылки. Донук обвивает руками и наваливается, отчего их разница в габаритах заметна острее, Сиван чуть ли не пищит в губы от выдавленного воздуха из его лёгких. — Хах, прости, я вечно так, — Немного отстраняется и привстаёт на колени, чтобы парень смог сделать вздох, — Не рассчитываю. — А мне нравится, что вы не рассчитываете, — Облизывает влажные губы и запрокидывает голову, каким-то совершенно новым и разнеженным взглядом одаривая партнёра. Ладони сжимают бедра, большими пальцами давяще оглаживая внутреннюю часть, отчего Донука передёргивает. Снова тот бросается в поцелуй, ненасытно хватая, кусая и оттягивая пухлые губы, такие идеально округлые и манящие, подчёркивающие все нежные черты лица. Но вдруг пальцы бесцеремонно перебираются к ремню, отчего приходится тут же разорвать слюнооборот. — Стой, стой, погоди, погоди! — Хватается Ли за запястья, не давая вытащить хотя бы пряжку. — В чём дело? Тороплюсь? Хотите потянуть момент? — А… — Убирает растрёпанные волосы назад и пытается подобрать слова. Донук будто обескуражен, что странно, — Что, ты думаешь, мы делаем? — А? — Вскидывает брови и решает включить дурачка. Теперь лицо пламенеет от смущения и недопонимания. Неужели Сиван был слишком извращён в своих фантазиях? Но зачем тогда его сюда позвали и засунули язык в рот? — Ты… Прости, я не был достаточно прозрачен с тобой, — Прячет лицо в ладонях, — Прости, Сиван, я… Не это имел в виду. — Что? Я не пойму. Вы не хотите секса? — Нет, дурачком здесь прикидываться никак нельзя, нужно выяснить всё что да как. — А?! А… — Округляет глаза, а после морщится и трёт переносицу. Возможно, пить так много было плохой идеей, и Ли потерял контроль над собственными мыслями. Что вообще было в его изначальных планах? Интрижка? Но настолько детская, что они даже не перейдут к вишенке всех романов? — Не пойми неправильно, ты мне правда очень нравишься, я хотел бы… Но не уверен, что нам стоит заходит так далеко. — Но почему? Я… Не боюсь. Я хочу попробовать, — Старается приободрить своей улыбкой, и кладёт ладонь на чужое лицо, заставляя взглянуть на себя, — Мы можем это сделать. Всё в порядке. Я этого хочу, поэтому пришёл. И вы хотите, поэтому позвали. Не думает отступать, вновь проезжаясь крепко по ляжкам, пальцами впиваясь и не давая слезть с себя. Глаза Донука сейчас такие жалостливые, брови исказились, а губы поджаты, он себя сдерживает и стыдится, однако, с чем это вызвано? Видно, давление общества всегда витает в воздухе и забирается в постель к любым знаменитостям, нельзя поддаваться легкомыслию и неосторожности, даже будучи пьяным и уставшим, желающим глотнуть хоть толику свободы и успокоения. Это превращается в нервное расстройство, натягивая внутренности в струны, и ощущая зудящую проклятущую пустоту, а боль только усиливается. Сиван это понимает, ему самому страшно, он сам взбешён подобным положением дел, но сейчас, кажется, самый подходящий момент: они в закрытом отеле, куда не пустили папарацци, как актер заходил в чужой номер никто не видел, стены здесь подобающие люксу, поэтому даже убийство тут вряд ли услышат, а они давно не виделись и сильно соскучились — отличным стечением обстоятельств стоит воспользоваться. Правда ли и коллега это понимает? — Ты ПРАВДА этого хочешь? — Еле слышно дрожит чужой голос, заставляя бедра Сивана онеметь от приятного холода, прокатившегося по коже. Желание нарастает с каждой секундой того, как мужчина сидит на нём, тяжело дышит в губы и заглядывает потерянным взглядом в глаза сквозь растрёпанные локоны. Весьма неожиданное поведение от старшего, для которого робость и стыд, кажется, пройденный этап, однако сейчас он очень уязвим и возбуждён, значит ли, что открылся по-настоящему? — Да, хочу. Безумно хочу, — Гладит по подбородку и притягивает для ещё одного нежного поцелуя, тая на пухлых губах друг друга. Донук вновь стискивает в крепких объятиях и трётся тазом, припечатывая к дивану. Сивану плевать как всё произойдет, в каких позициях окажется, как и где его будут трогать мужские руки, будет ли больно по первой или раздвинут ноги именно перед ним — ему просто ужасно хотелось стянуть белье с партнёра. — Чёрт, я тоже, тоже очень хочу, — Сдавленно шепчет и наконец смеётся, прерываясь от голодных поцелуев. Его ладони то ерошат пушистую испорченную причёску, то гладят по красным ушам, то обхватывают плечи, пока бедра заставляют всего Сивана пламенеть. Но вдруг тот отстраняется, откидывая свои волосы назад, — Только вот… Есть кое-что, о чём я должен тебя предупредить. — Конечно, в чём дело? — Глаза даже засверкали от предвкушения дальнейшего развития. Что-то новое пробовать всегда волнительно. Интересно, насколько опытен в этой сфере коллега и был ли кто-то у него ещё? — Это… На самом деле, основная причина почему я боялся нашей связи. Точнее, боялся твоей реакции. Есть кое-что, что может тебя удивить… И разочаровать, — Поджимает губы и уводит взгляд, — Если ты откажешься, я пойму. — Всё в порядке, я уже не отступлю, — Твёрдо звучит, ибо так и есть, слишком возбужден и воодушевлен, чтобы просто так сдаться. Чего он боится? Слишком маленький? Слишком большой?.. Какой-то недуг? Болен? Некрасив, как ему кажется? Всё неважно, со всем можно справиться. — Хах, — Промелькивает улыбка, ему нравится чужое упорство. Может стоит довериться. Донук берёт его руку и кладёт себе между ног, заставляя с силой надавить. — Ох!.. — Громко выдыхает и распахивает глаза, а после подаётся давлению и сам ощупывает пах в обтягивающих брюках. До него доходит не сразу, — Ах? — Ты понял? — А… — Сиван хмурится. Он теперь щупает так, будто ищет в чужих штанах свои ключи или телефон. Не маленький и не большой… С женщинами опыт-то был, отчего перепутать такое сложно, но в голове как-то не укладывается, — Как?.. Вы?.. Донук кивает. — Вы делали трансгендерный переход?.. — Что? Нет! То есть… Я родился таким, — Машет руками, а после трёт переносицу и опускает голову, — Я мужчина на генетическом уровне, на физическом и так далее, однако… Во время беременности моей мамы, видно, не всё прошло гладко. Так бывает, редко, но бывает. — Это… — Сиван удивлен и растерян, это ещё мягко сказано. Он то хлопает глазами, то глядит на лицо партнёра, то на его пах, не убирая руку. Обоим было достаточно неловко, — Это, кхм, нетипично. Я даже не знаю, что и сказать… Но… Есть ли какие-то ограничения? — О? Ограничения? — Да… Что-то, что мне не следует делать? Простите, если прозвучу грубо, но это болезнь или особенность строения? Вам это доставляет дискомфорт, и мне стоит быть осторожным, может аккуратным?.. Просто скажите, что я должен сделать. — Хах, — Ли выдыхает и вскидывает брови, а после расплывается в улыбке. Голос Сивана задрожал и тот старался звучать как можно вежливее, пытаясь действительно понять их сложившуюся ситуацию, мало того, что не отпугнуло, так и остаётся внимательным и заботливым. Значит точно не отступит, — Нет, не дискомфортно. Ты можешь обращаться со мной как с любой другой девушкой. Гладит по ладони, что его сжимала между ног, забираясь пальцами под рукав рубашки. Сиван выдыхает и кивает, он слишком пьян и хочет наконец перейти к делу, уже другие вопросы его мало заботят, будет работать с тем, что есть. Определенно, тот не расстроен, получив не то, что ожидал и рисовал себе в фантазиях, а эксперимент даже выйдет более экзотичным. Конечно, дело далеко не в новых и острых ощущениях, а в нарастающих чувствах и привязанности к тому человеку, которого так легко принимает таким, какой он есть. — Может тогда сменим обстановку? — Наклоняет голову в сторону соседней комнаты. Донук прикусывает губу и кивает, уже не такой смущённый и нерешительный, понимая, что вся опасность миновала. Он берётся за чужую руку и отводит в спальню с большой кроватью, красивым приглушенным освещением и панорамным окном с видом на ночной город, конечно же, молодожёны не поскупились на отличное временное проживание для своих гостей, хотя Сиван заметил, что номер коллеги больше и светлее его. Как только заводят в комнату, то сразу притягивают за лицо и целуют, заставляя встать на носки, дабы дотянуться. Сиван обнимает за узкую талию, постанывая и выдыхая в губы напротив от жизненно важной потребности обласкать каждый сантиметр красивого тела, пальцами прочувствовать все рельефы, мягкость и шелковистость кожи. Пальцы тянутся к пуговицам рубашки, оголяя бледную грудь, к которой тут же примыкает мокрыми губами, окунаясь в сладковато-мускусный аромат тела и выветрившихся духов. Носом скользит и спускается ниже, между рёбер и по напряженному животу, к злосчастному ремню и ширинке, расстегнуть которые ему теперь позволено. От звуков пряжки и молнии у обоих всё переворачивается в животе, будто и внутренние оковы спали и улетучились всякие сомнения. Ладонь в волосах, перебирающая локоны, ощущалась безумно хорошо и правильно, на своём положенном месте, как и язык, двигающийся вниз по лобку. Либо Сивану чудилось, либо от чужого паха действительно исходил жар, заставляющий губами прижаться и обтираться лицом, будто то единственный источник тепла в холодной комнате. — Ах, чтоб тебя… — Скулит и дёргается от излишней чувствительности. Сиван поднимается на ноги, утирая с губ лишнюю влагу. Он аккуратно подталкивает партнёра к постели, заставляя сесть на край. Тянет за штанины, помогая выбраться из брюк, а после стягивает облегающие боксеры, на секунду дрогнув, заметив, как те идеально всё подчеркивали. Из-за специфики съёмки актёры видели друг друга в почти обнаженным состоянии, и удивительно то, как Донук скрывал свою особенность, а ведь хватило всего-то более свободного нижнего белья и никаких задних мыслей, как и желания задерживать непристойный взгляд на постороннем теле, тем более коллеги. Вскоре вся лишняя ткань оказалась на полу, а мужчина отполз дальше по простыням, открывая просто чудный вид. Сердце колотится как бешеное, а фокус в глазах плывёт, кажется, не верится до сих пор в происходящее. — Ох, Донук… Ты… великолепен, — Урчит и опускает руки, приоткрыв рот и сводя брови, спокойно перейдя на «ты». Будто перед ним не человеческое тело, а произведение искусства, запечатляющее самую изящную и чарующую красоту, мягкие складки, нежные розоватые цвета, проступающие капли влаги и идеальную фактуру. Тот, кто создавал это, знал, что делает. — Сиван… — Раздаётся сиплый голос, заставляющий поднять глаза. То, как вздымалась быстро его грудь и локоны прилипали к мокрому красному лицу — тоже непостижимая картина, выстреливающая точно в лоб наповал. Несмотря на колкое онемение, расползающиеся по всему телу, Сиван берёт себя в руки, ни в коем случае не заставляя ждать себя и того, когда это блюдо остынет. Он выдыхает и тут же приближается, сразу окунаясь носом в разгоряченное тело. Партнёр шумно и несколько удивлённо стонет, наверное, ожидая, что его возьмут тут же без промедлений, особенно ничего не рассматривая и не вникая в подробности. Заметно визуально, что вульва отличается от женской, хоть не сильно, но тем не менее, оставаясь довольно аккуратной, может, не симметричной, но всё же такой же желанной. Пальцы пробегаются от молочных бёдер к лобку, оглаживая дорожку волос, идущей от пупка вниз, а после оттягивая половые губы в стороны. Поначалу Сиван осыпал поцелуями от головки клитора до нераскрытого входа, после подключил язык, медленно и размашисто поднимаясь обратно. Липкость оставалась во рту, но особенного запаха или вкуса не было, есть подозрение, что коллега принял душ и переоделся в тот же костюм, в котором был на мероприятии, чтобы скрыть этот факт. Очевидно, он ждал и хотел продолжения. Большими пальцами оттягивает пошире, давая себе больше доступа и поглаживая по внутренним чувствительным сторонам, водит напряжённым языком вверх-вниз, фокусируясь у клитора. Донук трепещет от касаний, глубоко дышит будто в самую макушку и тазом ёрзает по простыне, немного мешая, но Сивана такое поведение только заводило и умиляло. Не реагирует на чужую эмоциональность, продолжая в том же духе, сейчас партнёр должен привыкнуть и расслабиться. Приобнимает за ляжки и накрывает собой полностью головку клитора, мягко её оттягивая, целуя и обводя языком вокруг. Дрожь и пульсацию по обласканному телу ловил кончиками пальцев, а от задушенных стонов возбуждение в узких штанах росло. Ли откидывает голову и тянет сладко звуки, разводит шире ноги и поддаётся навстречу, заставляя язык соскальзывать и насаживаться, утопая где-то между складок малых губ. Какой-то естественный запах ударят в нос и заставляет закатить глаза, давая вкушать своего партнёра на всех уровнях. Сивану нравилось целовать мужчину здесь, немного оттягивать кожу на себя, обводить вокруг, в стороны, вверх-вниз, размашисто либо только остро кончиком языка, наблюдая с какой техники идёт рябь по коже, и та покрывается мурашками. — Какого чёрта ты так хорош в этом?.. — Стенает Донук, сжимая в кулаках простыню. Это, должно быть, комплимент, отчего парень поднимает глаза и смеётся. Взгляд Ли замертво прилип к такому умелому и юркому органу, отслеживая каждое его действие. Сиван вдруг вплотную прижимается и посасывает головку клитора, причмокивая и мотая несильно головой. Подобный наглый трюк совсем обезоруживает и Ли плюхается с локтей на спину, запрокидывая ноги выше и пальцами зарываясь в чужие волосы. — Что б тебя, твою мать!.. — Ругается себе под нос и надавливает на макушку. Сивана это полностью устраивает, он сам желает прижаться как можно интимно, так, что можно было уже оказаться внутри. Всё же решает к ласкам подключить свои пальцы, ими аккуратно нащупывает вход, где было уже достаточно мокро и тепло, и не торопясь протискивается глубже. Тут также, как и у обычной женщины — бугристые мягкие стенки, однако не так узко, как предполагал. Слышен резкий вздох партнёра, но он не реагирует, а только сильнее сжимает за волосы. Значит, можно продолжить, и вскоре вся фаланга погружается впритык. Подтягивается и второй, оба пальца потихоньку вытаскивает и вводит вновь, вытаскивает и вводит, не торопясь увеличивать темп. Пытаться подготовить, кажется, нет смысла, на выдохе, когда Донук на секунду расслабляется, достаточно свободно в полости, возможно, для него это не первый акт. Был ещё кто-то кому он доверился или это дело его собственных рук? Тогда погрузившись полностью, он сгибает и дёргает пальцами, ударяя по верхней стенке, как раз где примерно должен находиться клитор. Судя по судорогам в ногах и бесконтрольных ударах кулаком о постель — так оно и есть. Внутренняя и внешняя стимуляция вырывают из самой глотки измученный скулёж, превращающийся во всхлипы, заставляют холодному поту проступить и оставить мокрые следы на простыне. — Сиван, Сиван, Сиван, я… Я… — Выгибается и тут же опускает ноги, приподнимая навстречу таз, а руки закидывает за голову. Завывания заканчиваются и слышны будто икающие звуки, и вот — резкая и сильная дрожь, а стенки сжимаются и мягко, но крепко обволакивают пальцы. Понимая, что происходит, Сиван не прекращает посасывать пульсирующий орган, помогая продлить момент абсолютного удовольствия. Донук правильно делает, что весь не сжимается от прилива чувств, избегая контакта, а наоборот расслабляется, приятно знать, что он хорошо ознакомлен со своим телом, не стыдится и желает насладиться совместной ночью. По носу и губам прокатывают крупные капли, не липкие, но бесцветные, парень не брезгует и слизывает все выделения, заставляя подрагивать и запуская импульсы по гиперчувствительному сейчас телу. — Сиван, Сиван! — Смеётся и поднимает ноги, ворочаясь на скрипучих простынях, — Эй, эй, остановись, я не могу больше… — Не можешь что? — Не повинуется и продолжает лакать, будто пытаясь вылизать досуха, как странно не звучало бы. Сейчас он просто играется, пользуясь чужим уязвимым положением, даже губами вплотную вдруг прилегает, надувает щеки и спускает их со звуком прямо в складки, заставляя Ли буквально сопротивляться и пытаться отползти. — Сиван, Боже, что ты?!.. — Смех сменяется визгами и писком, уже тянет за волосы, желая оторвать от себя, — Хватит, я серьёзно, я не хочу описаться прямо на тебя! Что ты делаешь? — А может я этого и хочу, — Вскидывает брови и выглядывает из-под чужого лобка. Донук распахивает глаза и мотает головой, — Ладно, ладно, прости. Дойдем до этого как-нибудь потом. Отстраняется и тоже смеётся, а Ли прикрывает лицо руками, откидывая голову. — Как много я о тебе не знаю, — Тянет за плечи к себе, нежно улыбаясь и блестящими глазами разглядывая мокрую мордашку партнёра. — Значит, у тебя всё впереди, — Утирает губы и целует. Разряд бьёт прямо в сердце, по грудной клетке разливается пленяющий густой комок чувств. Гулящие по телу руки ощущаются правильно, на своём месте и родными, вытаскивающими из мясной оболочки самую душу, что прилипает к подушечкам пальцев. Оба чувствуют, что не готовы останавливаться, а воспользуются каждой секундой. Они двигаются к изголовью кровати, чтобы Донук лёг на подушки, после вместе стягивают с Сивана наконец рубашку и брюки, прерываясь от лёгких поцелуев. Крупные ладони голодно избавляются от белья и оглаживают таз, лобок, бёдра и назревший стояк, желая быстрее ощутить жар плоти. — Что б тебя… — Тихо мурчит Ли, опуская взгляд на обнаженное тело, — Да чёрт, что б тебя… Сиван не может скрывать улыбку от бурной реакции, прикусывая губу. Готов сам завыть, понимая каким стал желанным для такого важного человека. — Ты готов? — Приставляет красную влажную головку к клитору. Сначала аккуратно вводит, невесомо дразня и возбуждая, после медленно углубляется так, что почти весь член скользит между губ, что его липко обхватывают. — Ах… — Слетает только с языка и раскрытого широко рта, видимо, желая ответить «Да» да голос выходит вместе с воздухом из лёгких. Сивану стоит только огладить его шею, чтобы почувствовать сумасшедший пульс и учащенное дыхание, гоняющее горячий воздух из ноздрей. Явным согласием служит то, как мужчина разводит ноги и давит руками на чужую поясницу. Головка опускается вниз и проталкивается внутрь, где сталкивается с давлением и теснотой. Ощущать членом всю гладкую текстуру внутренних бугорков ни с чем не сравнимо и не передаваемо — райская нега, накрывающая с головой и отдающая холодком в висках и затылок. Донук прижимает колени к животу, помогая оказаться глубже, и обнимает за плечи, опаляя дыханием ухо партнёра. Сбивчиво шепчет его имя и просит заходить всё дальше и дальше, запуская мурашки по спине от своего низкого голоса. Бархатная бледная поблескивающая от пота кожа так и тянет утопнуть в ней, словно в сладких сливках, телесный аромат заменяет кислород в носу, волосы лоснятся и не теряют объем, несмотря на все постельные ёрзанья, зрачки темно-карих глаз под мягким светом напольной лампы заметно расширяются и приглушают любые отражения, губы краснеют и причмокивают от скопившейся слюны. Каждая деталь важна и впечатывается в подкорку — именно этот секс особенно щекотлив и необыкновенен, и дело далеко не только в причудливой анатомии. Странная связь летала в воздухе и не имела названия, но теперь пролился свет на искренние скрытые чувства, кои можно было ощупать кончиками пальцев и вкусить, гоняя чужие жидкости под своим языком. Крупные и сильные ладони хватаются за плечи, ползут по спине, сковывают в объятиях, зарываются в волосы, гладят по щекам, подталкивают таз к себе навстречу — ласкают, чувствуют, хотят и горят. Не хотелось им ни в чём отказывать, а только предоставить больше доступа, больше свободы и власти. Сиван хватается за изголовье кровати и продолжает интенсивные движения бедрами, начиная ускоряться и заставляя матрас под телами активнее прогибаться. Ли прерывисто стонет, хрипит и сипит, скулит сквозь зубы и всхлипывает, закатывает глаза и дрожит. Его тело внутри поддаётся и растягивается, пульсирует и течёт, затягивает и впускает. Жажда совершать толчок за толчком только растёт, фанатично желая набивать синяки на белоснежной нежной коже. Перебивая собственное сердцебиение, клокочущее в ушах, раздались хлюпающие и шлепающие звуки, совсем превращая нежный процесс в животную стимуляцию, лишь бы полностью сосредоточиться на удовлетворении партнёра и ублажении всех его уязвимых точек. — Сиван, Сиван… — Заставляет опустить взгляд. Прямой зрительный контакт сейчас заставляет будто разряду тока пройтись от судороги в голенях до спазма в позвоночнике. Ему вцепляются в загривок и притягиваются для шёпота прямо в губы, — Сиван, пожалуйста, не останавливайся, не останавливайся… — Донук… — Срывается и стонет в ответ, прикусывая чужую нижнюю губу и сталкиваясь языками, отчего слюна ощутимо прокатывается по подбородку. Мокро от поцелуев, мокро от пота и разгоряченного дыхания, мокро и приятно внутри, где послушно стенки прогибаются, обхватывают и сжимают, неровной поверхностью отлично стимулируя от головки до самого основания с каждым заходом. Сиван отпускает руки и всем своим весом наваливается на партнёра, прижимая плотнее к кровати, отчего становится ещё теснее и душнее. Дыхание Ли щекочет уши и шею, его нос то утыкается в щёки, то дышит прямо в ноздри напротив, ноги обхватывают и стискивают, коленками упираясь в спину. Член входит насколько глубоко, что мошонка ударялась о промежность, они прижимались так близко грудь к груди, что каждый вздох одного сдавливал рёбра другого, — Я почти, я уже почти… Ритм учащается, толчки становятся более размашистые и грубые. Сиван поджимает губы и жмурится, пока Донук держит его лицо у себя в руках и слезящимися глазами наблюдает за реакцией партнёра, за его миловидным и таким взбудораженным личиком, за каждой подрагивающей мышцей и выступающей веной на сладкой персиковой коже. — Ты только не вытаскивай…— Нежным и как-то совсем внеземным тоном шепчет Ли, отчего Сиван распахивает глаза. Именно в этот момент кровь ударят вниз, заставляя крупную дрожь пробежаться волной. Бёдра рефлекторно двигаются вперёд и долбятся в самый притык, позволяя излиться как можно глубже. Взбудораженные тело выходит из-под контроля, будто вместе со спермой выдавливаются все последние соки, отчего тот рухнул прямо на чужую грудь. В глазах цветовые вспышки, а сам каменным грузом замер. Утыкаясь лбом в грудную клетку, пытается отдышаться и прийти в себя, потихоньку бардак из клокочущих эмоций укладывается и утихомиривается, благополучно посеяв спокойный штиль в мыслях. Особенно успокаивают и заставляют сильнее растечься приятные касания, когда Донук гладит по волосам и плечам. И только после этого приходит осознание, что партнёр во время процесса так и не пришёл к разрядке, что совсем не дело. — Умница, моя умница… — Низко мурлычет и мягко пальцами перебирает локоны. Кажется, ему этого было достаточно, однако у Сивана другие планы. Он поднимает голову и примыкает к чужим распухшим губам, лениво и расслабленно целуя и оттягивая. Его рука скользит вниз и нащупывает среди мокрых и липких складок снова небольшой капюшон и забирается прямо него. — Эй, эй… Тебе мало, что ли, было? — Ворчит и вскидывает брови, немного отстраняясь. Заметно дрожит, когда разгоряченного тела снова касаются. — Разве не хочешь кончить ещё раз? Но на этот раз с со мной внутри, м? — Трётся носом о нос. Донук поджимает губы и не находит что сказать, явно смутившись. Он всё же кивает и жмурится, откидываясь на подушку, чтобы вновь полностью расслабиться, что сейчас кажется непростой задачей. Тело напряжено, оно близко к финалу, но внутренние ощущения непривычны, слишком яркие и отталкивающие, хоть и желанные. Сиван замечает эту реакцию, двигается медленно и аккуратно, чтобы не убить совсем всю чувствительность и, в первую очередь, растянуть эйфорию для партнёра. Правда, Ли подобная выходка не кажется правильной, ему бы побыстрее закончить, а не стекать по простыням, срывать голос и сипеть от стонов, краснеть как помидор и строить странные лица во время оргазма. Вся потаённая робость всплывает и вспенивается на поверхности, заставляя вести себя как мальчишка, голодный неопытный малец. Это дорогого стоит. — Сиван… Прошу тебя… Ты сделаешь это снова для меня? — Прикрывает руками багряное лицо и выглядывает из-за длинных пальцев, пока чувствует приятные толчки внутри. Его мягкие стенки растягивают и насаживают, заставляют дрожать и принимать, глубже и мягче. — Сделаю. Сделаю всё для тебя, хён. Всё, что угодно… — Скулит и задыхается, гладит и ласкает. Приобнимает за узкую талию, утопая пальцами в шёлковой коже, и изучает эрогенные точки, реагируя на каждое подрагивание. Ощущает, как горячо головкой проходится по каждому бугорку и складке, как вытекает густоватое семя при резком выходе, как заметно наполняется чужой живот в погружении, как пульсирует нежный орган. От влаги кожа на подушечках давно сморщилась и в носу застрял запах чужих выделений, но всё это кажется таким естественным, даже недосягаемым. — Так хорошо, хорошо… Очень хорошо… — Водит тазом по поверхности, то насаживаясь, то соскальзывая из стороны в сторону. Он совсем прячется за своими руками, скрещивая над головой и утыкаясь в локти. Сиван не смеет его отвлекать, если так проще всё прочувствовать — пусть, лишь продолжает толчки и стимуляцию. Растрепавшиеся волосы мешают и лезут в глаза, капли пота скользят между лопаток по спине, пальцы немеют от беспрерывных движений в мокрой среде, отдышка заглушает все фоновые звуки, отдавая звоном в ушах, а судорога ударят по затёкшим лодыжкам — в нормальных обстоятельствах это неприятные и раздражающие реакции тела, однако не сейчас, когда волной накрывает возбуждение, всякую колкостью превращая во вкусную остринку в общей сладкой неге. Отношение к сексу с возрастом становится простым и односложным, при том, подход более щепетильным и разборчивым, уже речь идёт о доверии и стабильности, спокойствии и предсказуемости. Хотя в какой-то момент может встретиться такой человек, с кем связь совершенно не ожидаешь, и тот станет глотком воздуха, долгожданным уходом от шаблонов, к которым внушил себе придерживаться. Всё же, они взрослые люди и могут обойтись порой и без долгосрочности, главное, чтобы в моменте получили все удовольствие и не ушли разочарованными. Сейчас Сиван не в состоянии трезво мыслить, от разливающегося окситоцина по венам тот рисует в голове влажные фантазии о будущем, где коллега согласится на постоянные встречи, где их секс станет регулярным, будто они неопытная молодёжь и сбегают с площадок и съёмок, чтобы уединиться в коморке или наспех снятом номере. Скорее жалеет о том, не распознал чужую влюбленность раньше. — Почему я не видел этого раньше? — Что?.. — Выглядывает из-за локтей. — Почему я не согласился на это раньше? Я думал, что накручиваю себя и вижу то, чего нет. Помнишь, на съёмках сериала ты позвал меня в свой трейлер, где мы немного выпили? Ты сокращал расстояние, когда также сидели на диване, а после и вовсе положил руку мне на бедро. Я тогда сделал вид, что подавился виноградом, а ты тут же стушевался и отпрянул. Помнишь? — Да… Было такое, — Отводит взгляд. — Я был таким идиотом, — Мотает головой. — Забудь, ты не виноват. Может мне следовало сказать прямо, а может не стоило вообще пытаться, чтобы ты не стеснялся меня. — Мне нравилась наша странная связь, я скорее беспокоился, что всё испорчу. — Испортишь? — Убирает руки и приподнимается, чтобы взглянуть в глаза. — Да… Из-за того, что подозревал тебя, хотя не должен был так думать о своём коллеге, — Разглядывает лицо напротив, что поблескивало от влаги под светом ночника. Со времен совместной работы он изменился, появилось больше морщинок и кожа немного огрубела, совершенно не та картинка, что сияет на билбордах и рекламных щитах, но так даже лучше, видеть его настоящим и правильным. Впалые веки, расширенные зрачки, искусанные губы, смытый макияж — увидеть мужчину таким жизненная необходимость, от кой между рёбер вспыхивает тепло, — Мы ведь могли сблизиться намного раньше… — Всё в порядке, теперь-то ты здесь, со мной, — Гладит по щекам и плывет в усталой и очаровательной улыбке, — Теперь ты со мной. Сиван кивает и прикрывает глаза, мягко накрывая чужие губы своими. Он сгребает мужчину в руках и прижимается всем телом, пока его зацеловывают и оглаживают от красных ушей до шеи. Погружение толчкам ощущаются мягче и аккуратнее, нет никакого давления, лишь тёплые объятия и ритмичное дыхание. Трусость в руках совсем пропадает, и те ласково ползут вдоль позвоночника и до копчика, сжимая бёдра и притягивая к себе ещё ближе и ближе. — Я… Сиван, я вот-вот… Сиван, — Еле разборчиво мурлычет, весь сморщась и жмурясь, чуть не прикусив чужой язык. — Давай, милый, расслабься и почувствуй это, — Также сбивчиво шепчет в губы. Ли, должно быть, сейчас сладко мечтает об их общих ролях, возможностях, при которых плотные графики обоих начнут совпадать и перетирается друг с другом, о том, как снова смогут разделить трейлер или номер в отеле вместе, как будут играть вместе и чувствовать то, что и их персонажи, одержимые друг другом. Хочется снова окунуться в тот омут, где глаза Сивана — центр вселенной. Как много индустрия теряет, не давая этим двум отыгрывать самые горячие влюбленные сцены, разыграть красивую драму и после пылкое воссоединение. Донук снова хочет не скрывать на площадке свой чувственный взгляд. — Чёрт, чёрт!.. — Откидывает голову и впивается пальцами в кожу, не давая от себя отпрянуть. Сиван опускает руку и дотрагивается до пульсирующей складки, чем вызывает громкие стоны и долгожданную тряску по телу. Внутри всё сжимается и не выпускает, пока мужчина прогибается в пояснице и задыхается, наполняя комнату своим придыханием и всхлипами. От судороги всё будто парализует, но лишь на миг, а после, как по щелчку, течёт и расплывается наслаждение. Внизу стало ещё жарче и мокрее, ощутимо пачкая и так влажные простыни. — Ох, чёрт, потрясающе, просто потрясающе… — Смеётся Сиван и разглядывает каждую морщинку, каждую эмоцию, ловит каждый вздох партнёра. — Так хорошо, так хорошо! Господи, так хорошо было… — Трясёт руками и мотает головой, будто готовый сейчас расплакаться. Даже слова слипаются и дребезжат от надрывающегося голоса. — Я знаю, знаю, — Пытается успокоить, аккуратно хватая за запястья и прислоняясь лбом ко лбу, — Знаю. — С тобой так хорошо, Сиван, я так сильно не хочу расставаться, — Щебечет и льнёт, как ласковый кот, обтираясь и ёрзая на постели. Запрокидывает ноги и обхватывает руками, не давая вырваться из душного контакта. — Я тоже, я тоже, — Спокойно поддаётся и расслабляется, освобождая последние капли внутрь, где его охотно принимают и разнеживают. Затягивает в ленивый поцелуй, лишь желая продлить совместную ночь ещё на немного. Это было рискованно, но, к счастью, всё прошло тихо. Разлетелась пара фотографий их встречи на свадьбе, ничего особенного, фанаты лишь порадовались за старых друзей. Как бы папарацци ни были настойчивы, как неожиданно ни скрывались объективы камер по углам, многие вещи всё же удаётся оставить за кадром, главное — бдительность и осторожность. Пока нет вещественных доказательств, всё можно сослать на фантазии аудитории, которая в Корее будет до последнего отрицать связь мужчин, попросту не укладывая в голове подобные отношения, будто этого просто не может быть. Может, это даже сыграет на руку, пока не ударит ножом в спину. Долгие взгляды, интимные касания, нежные комплименты, румянец на лице и дрожь в голосе при упоминании имени — лишь дружеские шутки, правда? Правда.