Блеск твоих глаз — всё, о чём я молил

Се Лянь вздрогнул от лёгкого холодка, что прошёлся по его коже. Он опять забыл закрыть окно. А ведь так и простудиться можно. Шатен встал из-за стола, отложив карандаш, и подошёл к оконной раме. За стеклом мрачно лил дождь, маленькие капли воды небрежно стекали по поверхности, оставляя за собой лишь прерывистую струйку влаги. Из-за незакрытой форточки половина белого подоконника была мокрой, и Се Лянь тут же закрыл окно. Неаккуратно протерев оконную столешницу рукавом серого свитера, парень вздохнул от усталости и вновь вернулся за работу. И как давно он не спал? Кажись, два дня. Под глазами ещё вчера появились усталые тёмные мешки, напоминающие идти спать. Только вот уже через буквально неделю выставка, к которой Се Лянь должен быть готов на все 100%. На неё придут Му Цин с Фэн Синем. Первый будет критиковать абсолютно все работы, а второму вообще никакого дела до изобразительного искусства нет, он приедет туда лишь чисто пообщаться с другом. Но Се Ляню всё равно хотелось проявить всё своё мастерство. Как-никак, это его предпоследняя выставка. Уже через год он закончит институт, а дальше... А дальше он ещё не решил. Очередной невзрачный эскиз на бумаге, нарисованный одним лишь карандашом, выглядел жалко. Были изображены очертания расписного кувшина, только вот сам кувшин стоял криво. А роспись и подавно ушла куда-то влево. С персиковых губ сорвался измученный стон, а худые пальцы взяли в руки клячку. Материал впитывал в себя грифель, оставляя после себя еле видные очертания предыдущего изображения. Вот, снова карандаш в руках. Кисть Ляня делает несколько изогнутых линий, прорисовывая очертания новой версии кувшина. Рисовать свою посудину Се Лянь закончил к двум ночи. Вставать ему в семь утра, ехать на пары. Хотя бы выспаться успеет. Обессиленный парень поднялся со стула и нажал на выключатель света. В кромешной темноте парень, доверившись инстинктам, дошёл до постели и бухнулся прямо на матрас, даже не сняв с себя хотя бы брюки.

***

Утро не задалось с самого начала. Се Лянь проснулся не на мягкой кровати, а на жёстком полу, причём с набитой шишкой на голове. Видимо, во сне ворочался и упал. В холодильнике закончились продукты, стиралка сломалась, по дороге в вуз упал в лужу. Обычные вещи в жизни шатена, ничего нового. К середине первой пары подоспел и Цинсюань. Версия опоздания для преподавателя была «Автобус не вовремя приехал». А для Се Ляня... — Представляешь, вчера в клуб один зашёл — а там такой красивый администратор! — лукаво перешёптывался голубоглазый. — Необщительный, но его номерок я выведал. Потом пол ночи в том клубе провёл. А на утро оказалось, что этот администратор меня до дома довёз. Во как! — М, неужели? — тихо ответил измотанный жизнью шатен. Причёска растрёпанная ещё с утра, ведь расчёску он куда-то положил и забыл, отстранённый взгляд в никуда и слабые конечности давали понять, что этой ночью Се Лянь снова решил забить на свой здоровый сон. Цинсюань ещё что-то рассказывал, про очередных подравшихся мужланов в клубе, про бездомных котиков на улицах, про какого-то маньяка, про которого он утром успел посмотреть документалку. Се слушал, но в пол уха, не вникая. Слишком кипели мозги. Звонок с пары стал спасением для кареглазого, который просто хотел лечь спать и не вставать с постели никогда. Жаль только, что этим мечтам не суждено сбыться. В буфете двое парней взяли себе поесть. Цинсюань выбрал себе шоколадный чизкейк, а Лянь решил довольствоваться куриным супом. Сев за стол, Цинсюань ловко взял в ладонь вилку и произнёс: — Тебе бы тоже не помешало в клуб сходить, — отломив железными зубцами кусочек десерта, парень с каштановой гривой сунул его себе в рот, и с набитым ртом продолжил. — выглядишь как зомби. Тебе надо развеяться! — Когда я ем, я глух и нем, — отрезал кареглазый и глотнул пряный бульон. Ну вот не любил он шумные места — что уж тут поделаешь? Все эти светодиодные лампы, танцпол, знакомства на одну ночь и море алкоголя не особо привлекали Се Ляня. Ему казалось, что гораздо лучше провести день в спокойной атмосфере, с книгой или скетчбуком в руках, горячим чаем на столике. Но собеседник настаивал: — Да ты послушай! Тебе скоро двадцать два года, а у тебя ни разу не было отношений! Ну вот как так? Так и одному на всю жизнь остаться можно, — Цинсюань проглотил кусочек чизкейка и добавил. — В наше время настоящих мужчин ещё в юности разбирают. Так что сейчас — самый лучший период для поиска второй половинки! Оба друга были гомосексуалами, и оба это осознали ещё около двух-трёх лет назад. И если голубоглазый всегда торопился найти более подходящий вариант, то Се Лянь как-то не особо торопился. Сейчас важно — экзамены сдать, разве нет? В брак вступить всегда успеет, а учёба — это важно. Шатен лишь отмахнулся от новых аргументов друга и продолжил есть свой обед. Мысли о том, чтобы приударить за кем-то попросту не лезли в голову Се Ляню. Вот начнутся летние каникулы, будет больше времени, может, у него и получится... Хотя, скорее всего, он будет слишком истощён после насыщенной сессии, что будет еле-еле на работу хотя бы ходить, не то то парня искать. Пары закончились как обычно, словно и не начинались. Цинсюаня забрал Ши Уду на машине, а Се Лянь решил немного прогуляться. Шорох кроссовок об асфальт и сухих листьев приятно ласкал уши. Шатен достал из кармана куртки беспроводные наушники и только собирался достать один, как ветка ясеня ткнула ему в веко. Рукой Лянь отодвинул растение и прошёл дальше. Правый наушник в ухе играл одну из песен в плейлисте кареглазого: «Impacto» группы Enjambre. Светофор на пешеходном переходе загорелся зелёным, разрешая идти пешеходам. Се Лянь, находившийся далековато оттуда, рванул к дороге. Уже возле знака пешеходного перехода на светофоре оставалось шесть секунд, и суетившийся юноша ненамеренно толкнул стоящую впереди женщину. Пока та не стала возмущаться, парень скоро извинился и побежал быстрее до конца перехода. И, спустя целых пол часа спокойной жизни, он увидел свой подъезд. И снова, споткнувшись о тот же камень, упал в ту же лужу, что и утром. В лифте Се Лянь ехал мокрый. Дойдя до двери своей квартиры, шатен вынул ключи из кармана. Упали. Лянь опустился на корточки и поднял ключи. Вставляет в замочную скважину — ключи опять упали. Ну что такое то, а?! Терпеливо, неспешно, парень снова подобрал ключи. На этот раз кто-то из соседней квартиры, возможно мужчина, громко крикнул, отчего Се дёрнулся и ключи снова выпали из его ладоней. Уже раздряжённый юноша вновь достал ключ и, наконец, он удержался в руках, и шатен сумел открыть дверь в старую квартиру.

***

— Как же ты заебал, — прошипел Му Цин, разъярённо глядя на парня. — Всё время пиздишь, а сам ни черта не делаешь! — Я работаю! 9 часов в сутки! — возражал Фэн Синь, поправляя серую майку, открывающую вид на его накаченные мужские руки. — Да похер мне, ещё хоть одно слово в мою сторону скажешь за сегодня — неделю без секса сидеть будешь! — брюнет недовольно стукнул кулаком по столу и, развернувшись, быстрым шагом вышел из кухни, громко хлопнув дверью. Уже за деревянной преградой Цин-эр пробормотал себе под нос что-то вроде «псина» и, поправив хвост, зашагал к спальне. С губ Фэн Синя сорвался негодующий рык, а после обладатель каштановых волос сам взял в руки нож и стал мелко нарезать овощи, параллельно ругаясь себе под нос: — Достал уже, будто бы я сам без него ничего не... — в этот момент указательный палец скользнул чуть дальше положенного и сам подставился об острое лезвие. Тонкая струйка крови потекла по пальцу Синя, задевая жёлтый перец, который должен был быть на месте пальца шатена. Кареглазый раздражительно отложил нож и стал поочерёдно открывать ящики, дабы найти пластырь. В первом пусто, во втором, и в третьем тоже. Нигде нет ни бинта, ни пластыря. — Цин-эр, у нас есть пластырь? — громко крикнул в другую комнату мужчина, надеясь услышать ответ. Но его не последовало, и возмущённый парень сам решился явиться к своему избранному. Быстрые громкие шаги, сердитые вздохи и ругательства под нос оповестили Му Цина о приближении своего партнёра. Обладатель обсидиановых глаз томно вздохнул и отложил расчёску от своих растрепавшихся волос, ожидая появления Фэн Синя. — Я со стенкой разговариваю? — недовольно произнёс юноша, опираясь на дверной косяк. — Ты сам пластырь найти не можешь? Ах, да, точно, я же забыл, что ты у меня бытовой инвалид, — язвительно ответил Цин-эр и, увидев пораненный палец, хмыкнул. — Или не только бытовой. Черноволосый нехотя встал с кровати и подошёл ближе к возлюбленному. — Пластыри на дверце в холодильнике, вместе со всей аптечкой. Так трудно запомнить? Иди под холодную воду палец окуни в ванной, сейчас принесу тебе пластырь, — брюзгливо направил Му Цин, чуть подталкивая партнёра назад ладонью в грудь. Цин-эр протиснулся в дверном проёме между деревом и своим парнем, снова делая шаги к кухне. Фэн Синь послушал своего единственного и пустил холодную воду в ванной комнате. Когда кровь хоть немного перестала течь, шатен закрыл кран и побрёл к брюнету, с онемевшим от холода пальцем. Му Цин встретил его почти что возле дверей ванной, с пластырем в руках. Сняв плёнку с липкой части пластыря, юноша аккуратно заклеил ранку другому. — Через неделю у Се Ляня выставка в вузе. Как раз на выходные попадает, сходим вместе, — предупредил Цин-эр. — Почему-то это звучало не как вопрос, — вставил и свои пять копеек Фэн Синь. — Потому что это не вопрос, а утверждение, — нахмурив брови, сказал брюнет. — Тебя никто не спрашивал.