Расставанье - плата за любовь

Вечерело. Коллеги потихоньку начали расходиться по домам. Переставали гудеть компьютеры в офисе, затихали голоса в коридорах. - Михаил Егорович, вы идете? Миша вздрогнул. А ну да, Михаил Егорович - это он. Только практиканты, появившиеся неделю назад в офисе, его тут так называли... - Не, ребят, идите. Я еще посижу. - Ну ладно, хороших выходных. - До понедельника. - Пока, - попрощался Миша и закрыл файл, куда таращился с умным видом, последние полчаса, дожидаясь конца рабочего дня, имитируя при этом полную занятость. Когда офисный этаж окончательно вымер до начала следующей рабочей недели, Миша неторопливо сделал круг по кабинету. Машинально полил пару одиноких кактусов на подоконнике, выглянул в окно. Обернулся и еще раз посмотрел на свое рабочее место. Нет, по нему он скучать точно не будет. По стабильности - возможно, по некоторым коллегам - да, пожалуй. Но... в целом, душе хотелось чего-то большего. - Пробил час, никто не остановит нас, - негромко пропел Миша, падая в кресло и прокручиваясь вокруг своей оси. Кресло пошатнулось, и Михаилу пришлось схватиться за край стола, чтобы не рухнуть на пол. Ругая себя за ребячество, Миша достал телефон. - Алло, Миш? Можешь говорить? - Привет! Да, слушаю. Житняков набрал воздух, чтобы сообщить другу новость, уже сутки не дающую ему покоя, и вдруг осознал, что не знает как начать. Вот так вот, ждал тишины, чтобы поговорить спокойно, но когда пришло время, понял, что есть вещи, которые надо говорить, глядя в глаза. - Знаешь,.. я сейчас подумал, что это немного не телфонный разговор... Можем сегодня или завтра пересечься? - Легко. Тебе самому-то как удобнее? - Наверно, сегодня... А то я, - Миша невольно улыбнулся, - лопну от переизбытка эмоций. Бугаев засмеялся. - Ну, давай, тогда кофе попьем, я сейчас подъеду. *** - Итак, - весело спросил Бугаев, когда друзья через полтора часа устроились за столиком в глубине кофейни. - Мне доставать диктофон? Что за горячие новости ты мне хотел сообщить? Миша улыбнулся. - Рановато. Информация пока неофициальная... даже я бы сказал, засекреченная. - Нуууу... нагнал интриги. Давай уже. Житняков глотнул кофе. Зачем-то расстегнул верхнюю пуговицу на светлой офисной рубашке. И решился. - Миш, меня в Арию зовут. Михаил даже подскочил, словно гончая на охоте. - Что? Куда? - В Арию. - В полголоса повторил Миша, чуть улыбаясь. - Только повторюсь: это пока секретный секрет. - Так, с этим ясно, - понизил тон Бугаев. - А зачем зовут-то? На фест, для альбома что-то записать? - Насовсем. - Не понял... А Артура куда? - Не знаю, - пожал плечами Миша. - В свободный полет, наверно... Мне пока толком ничего не сказали. Только, что прощаться с ним скоро будут... Короче, если с самого начала... Звонит мне вчера Виталик Дубинин, представляется, говорит, что номер у Ритки... в смысле у Маргариты Пушкиной, взял. И тут же, без перехода, говорит, что скоро расстаются с Беркутом, между собой уже поговорили и видят меня самым вероятным новым вокалистом... Приезжай, говорит, в понедельник к нам, старенькое поиграем, материалы к альбому посмотришь. Глянем, как на практике впишешься в коллектив. Вот, как-то так... - Обалдеть! - Выдохнул Михаил. - Ну, а ты что, согласился, надеюсь? Житняков мягко улыбнулся. Побарабанил пальцами по столу. - А я... взял тайм-аут до понедельника "на подумать"... - Обалдел что ли?! - Аж вскочил Михаил. - Чего тут думать? - Что со стабильной работой делать. Как буду семью на время туров оставлять. И, Миш, с Гран-Куражем что делать будем? Я же не просто так тебе все рассказываю. Я Виталию сразу сказал, что тебя я просто обязан поставить в известность... Мы же тоже хотели новый альбом делать. - Миша... - Житняков посмотрел на друга и с удивлением понял, что он улыбается. - Спасибо. - За что? - За то, что ценишь нас, группу... что не уходишь по-английски. Для меня это... по-настоящему важно. - Я... еще никуда не ушел. - Но уйдешь. - Ты в этом уверен, - Житняков посмотрел в глаза Бугаева, - больше меня. - Миша, ты же сиял весь, когда рассказывал... Пока про тайм-аут не заговорил. Давай честно: хочешь? - Хочу. Но... Это же легенда. - И ты станешь ее частью. - Михаил поднял чашку с недопитым кофе на манер бокала вина. - Дзынь? - Дзынь, - засмеялся Миша, чокаясь с другом. - А альбом мы запишем, я тебе обещаю. - Круто, вот за это тебе еще раз огромное спасибо. Ты только... выдержишь такой график? Две группы, работа? - Да нормально... Просто этот этап надо пережить. Особенно две недели перед увольнением. А там - легче пойдет. Посидев еще немного, друзья неторопливо вышли на парковку. - Ну давай, увидимся. - Пока, - кивнул Житняков, и, удивив самого себя, крепко обнял Бугаева. - Мишка, спасибо, что поддержал! - Всегда пожалуйста... Ты, главное, - Михаил подмигнул, - рассказывай потом почаще как и что. Житняков рассмеялся. - Так ты меня теперь... это, как его... как административный ресурс будешь использовать? - Ты разгадал мой коварный план, - кивнул Бугаев, тщетно пытаясь остаться серьезным. - Ладно, пока, уже почти легендарный... ресурс. Когда Миша сел в машину, он задумчиво посмотрел вслед другу. А ведь Мишка понял его гораздо лучше, чем он разобрался сам в себе. Ну, конечно, он безумно хочет рискнуть всем. Хотя бы потому что иначе всю жизнь потом будет жалеть об упущенных возможностях.

***

Две недели спустя

От машины до дверей родной репетиционной базы Михаил дошел почти вприпрыжку настроение было отличное. Запись альбома шла бодро, Миша порой рассказывал что-то о своей работе над арийским альбомом... Ничего важного, просто о том, как его приняли в группе, про атмосферу в коллективе, про обсуждение занятий с педагогом, как однажды Виталий явился на студию с щенком на руках, извинился, что не успел забросить его домой после прививки, а щенок взял и запел вместе с ними... Предвкушая новую порцию историй, Михаил вынул ключи от базы, но дверь, к его удивлению, была не заперта. - Тук-тук, кто дома? - В полголоса спросил Михаил, заходя внутрь. Никто не отозвался. Пожав плечами, Бугаев огляделся и невольно улыбнулся. На диване спал Миша, подложив под голову рюкзак. Диван был не слишком длинным, и вокалисту, чтобы уместиться на нем, пришлось лечь, согнув ноги. Мишка даже чем-то напоминал склубочившегося сонного кота. Будить лично рука не поднималась. И Михаил, взглянув на часы, пошел ставить чайник, надеясь, что шум закипающей воды разбудит их личного Труффальдино за него. Когда уже щелкнула кнопка чайника, а Миша не среагировал и на нее, Бугаев, подумав, сыпанул в обе кружки по несколько ложек растворимого кофе и принялся искать в холодильничке сгущенку. Оставалось немного, как раз на двоих хватит. Что ж, ему бежать... - Миш?.. - Привет! - Присел рядом на краешек дивана Михаил с обеими кружками. - Кофе? Все еще сонно озираясь, Миша кивнул. - Держишь? - Держу... - Немного посидев, глядя на завитки пара, Миша вдруг улыбнулся. - Я уже почти как Штирлиц из анекдота. Когда он просыпается и думает: если русская речь вокруг, то я - Исаев, если все еще немецкая - Штирлиц. И тут слышит: ну и напились вы вчера, товарищ Тихонов. Бугаев фыркнул, едва не расплескав кофе. - Что, совсем вымотался? - Да не говори... Вчера и сегодня даже за руль уже не сажусь. Нафиг надо. - Ну и правильно. Подкинуть может сегодня до дома? - Спасибо. Если не сложно... - Нормально, ты мне живой и отдохнувший нужен. Миша благодарно улыбнулся и тихонько рассмеялся. - Вчера тоже на базе задрых... Пока ребята инструменты убирали. Потом будят меня, еще и дразнятся, что хорошо мне: рот закрыл и свободен, а им тут собираться еще. - Я такого еще не слышал, - засмеялся и Бугаев. - Вот вроде все так, а вроде и... - Ехидничают, - согласно кивнул Миша. - Но так... по-доброму. Без дедовщины. Вчера тоже одного домой не отпустили: Виталик повез. А вообще с ними... легко. Даже мой возраст не проблема... Михаил слушал друга, все еще растрепанного спросонок, какого-то домашнего и уютного, но уже вполне ожившего, с горящими глазами, рассказывающего о новой жизни, и вдруг впервые, с удивительной ясностью осознал, что скоро лично для него закончится целая эпоха. Счастливая. Полная надежд и мечтаний. - Что дальше будет - неизвестно... - А? - Ничего, Миш, извини, мысли вслух.