Слова которые ранят больнее ножа

Очередная ссора с Фэн Синем вспыхнула на ровном месте. Пустяк, недопонимание — и снова крики. Но всё было бы ничего, если бы Фэн Синь не стал давить на самое больное. Его слова были как удары, безжалостные и холодные: "Ты никто." "Тебя презирали в Сяньлэ, презирают и сейчас." "Ты всегда был только обузой." Му Цин стоял, словно окатившийся ледяной водой, и молчал, хватаясь за последние остатки гордости, чтобы не показать, как разрывается изнутри. Но Фэн Синь не остановился. И тогда, почти с ненавистью, бросил последнее: "Да чтоб ты сдох, как твоя мать — от болезни!" Му Цин побледнел. Воздух застрял в горле. Мир вокруг словно стал глухим и тусклым. Мать... Её добрые руки, тихий голос, тёплая улыбка, даже тогда, когда она умирала на холодной постели. Она всегда верила в него. Она единственная видела в нём не "никого", а своего сына, своего мальчика, который заслуживает любви. И теперь её памятью бросались в него, как грязью. Му Цин развернулся и ушёл, не в силах больше слушать. Кровь текла из носа, но он даже этого не замечал. Слёзы жгли глаза, застилали дорогу. Он шагал, как слепой, чувствуя только одно: боль. Острую, невыносимую обиду, рвущую грудь изнутри. "Мама... прости меня..." — шептали губы. — "Я правда стараюсь... Я правда хотел стать лучше..." Дверь комнаты захлопнулась за ним. Он упал на кровать, вжавшись лицом в холодную ткань подушки, чтобы не слышать, как сдавленно всхлипывает. Весь его мир был разбит. Всё, к чему он стремился, ради чего жил, казалось, потеряло смысл. И когда казалось, что он окончательно остался один в этом холодном, враждебном мире, за дверью раздался стук. Тихий. Неловкий. Будто тот, кто стоял там, сам не знал, зачем пришёл... и нужен ли он вообще.