Вороны и волки

С наступлением ночи в Винтерфелле несколько мужчин попытались напасть на Теона Грейджоя, но были задержаны стражей. Слухи о том, что произошло в Большом зале, разнеслись по всему Винтерфеллу. Джон Сноу и Санса Старк находились в противоположных концах крепости, демонстративно избегая друг друга. Всё это время Арья, Бран, Рикон и Робб рассказывали своим родителям о положении дел в королевстве после их смерти, а персонал замка пытался выяснить, кем стали эти новые дети Старков. Поговорив с детьми, лорд и леди Старк удалились в свои покои, откуда за несколько коридоров доносились крики леди Кейтилин. Леди была недовольна, узнав, что ее муж лгал ей на протяжении всего брака о происхождении Джона Сноу — еще одна тайна, которая постепенно становилась известна в замке. В это время Джон Сноу, запершись в библиотеке, изучал карты и записывал стратегии сражений. Пока мертвецы снова шли к Стене, Джон планировал, как перебросить одичалых на юг. Если бы ему это удалось, ему не понадобилась бы поддержка Севера или каких-либо лордов. Имея за спиной 100 000 вольных людей, армию, состоящую из великанов и варгов, он мог бы пронестись по Семи Королевствам и захватить их одно за другим. Это не обязательно его первоначальный план, но если до этого дойдет, он захватит королевства силой, пока они не осознают истинную угрозу. Если бы Джон мог использовать политику, чтобы повлиять на королевства, он бы это сделал. Арья могла бы выйти замуж за Джендри, или Рикон мог бы жениться на Ширен, что привело бы под его руку Штормовые земли. Робб мог бы жениться на Маргери Тирелл, или он сам мог бы это сделать, если бы Дейенерис больше никогда не обратила на него внимания. Брану придётся бороться с северянами, чтобы закрепиться на севере; теперь, когда он больше не являлся чужой оболочкой, это не должно было быть слишком сложно. Санса представляла собой другую проблему: он мог бы выдать её замуж за Теона или, возможно, за Тристана Мартелла. Даже Томмен Ланнистер мог бы быть вариантом, но в любом случае Санса оказалась бы близко к власти, а это был бы опасный риск. Возможно, ему было бы лучше выдать её замуж за представителя малого дома, верного и неспособного подняться до уровня, позволяющего бросить вызов ему или его кузенам. Возможно, за Пса — он помнил, что Санса питала к нему особую симпатию, как и он к ней. Руки его кузин не помогут ему без армии, чтобы отвоевать королевства. Однако для этого ему нужно было пропустить вольный народ за Стену. Это должно было быть проще, учитывая, что северные лорды, скорее всего, помнят об угрозе. Если бы ему удалось найти корабли, он смог бы переправить одичалых через Стену прямо на юг, если бы северные лорды проявили упрямство. Он надеялся, что до этого не дойдет, но после того, как лорды подрывали его авторитет на каждом шагу, он будет планировать все заранее. Яра Грейджой, вероятно, помогла бы ему в обмен на Теона, хотя, учитывая, что Бэйлон всё ещё жив, это может осложнить ситуацию. У Мандерли были корабли, но их было недостаточно, чтобы переправить вольный народ на юг. В их распоряжении было не более 30 кораблей. — Значит, ты станешь королём? — спросил за его спиной голос отца, нет, дяди, неожиданно выведя его из задумчивости. Джон не повернулся к нему, а просто продолжал изучать карту, пытаясь вспомнить основные флоты Вестероса и тех, кто мог бы ему помочь. — Да, с твоей помощью или без нее. Это мое право по рождению, даже если это тебе не нравится, — просто сказал он. Эддард посмотрел на Джона, не произнося ни слова, пока не затаил дыхание. — Когда я сидел в той камере в темноте, наблюдая за смертью моего самого дорогого друга, я понял, к чему меня привела Честь. Я думал, что поступаю правильно, соблюдая свои клятвы, обе — и клятву другу и королю, и клятву твоей матери, — сказал он мрачным голосом. При упоминании матери Джон не мог удержаться от того, чтобы встретиться взглядом с дядей; лорд Старк никогда о ней не говорил. Эддард не скрывал обвинения в своих глазах: — Я был неправ, я думал, что исполняю свою клятву, но я был северным дураком, — он хотел сказать что-то еще, но был удивлен услышанным смешком Джона, в котором чувствовалась одновременно и веселье, и горечь. Джон покачал головой, успокаиваясь: — Да, ты был таким, но я понимаю. Я тоже когда-то был северным дураком, который думал, что поступает честно. Только когда я всё потерял, я понял, как глупо я себя вёл, — сказал он, почесывая затылок с кривой, усталой улыбкой. Эддард кивнул, заметив понимание на лице Джона: — Я должен был поддержать тебя, воспитать как короля, а не как бастарда. Лианна бы оглушила меня, если бы стояла передо мной. Когда ты подрос, я должен был сделать тебя оруженосцем и посвятить в рыцари, — сказал он с сожалением. Джон посмотрел на него широко раскрытыми глазами: — Когда я был мальчиком, я удивлялся, почему ты не принял предложение леди Кейтилин о том, чтобы сир Бринден взял меня в оруженосцы, — тихо сказал он, признаваясь в том, чего раньше не говорил своему дяде. Джон вспомнил, как в детстве услышал об этом предложении, и был так взволнован. Он мечтал прославиться и заставить отца гордиться им. Джон даже думал, что это наконец-то порадует леди Кейтилин, но так и не услышал об этом от отца. Эддард поморщился: — Ты слышал об этом? Я… я обдумывал это, но мысль о том, чтобы выпустить тебя из виду, была как удар под дых. Как бы я мог обеспечить твою безопасность, если бы ты был за тысячи лиг? Я боялся потерять тебя, поэтому держал тебя рядом. Это было для моего комфорта, а не для твоего блага, и я прошу прощения за это, — искренне сказал он, в его глазах читались сожаление и раскаяние. Смерть заставила обоих мужчин столкнуться со своими секретами и раскрыть их так, как они не могли сделать это раньше. Джон испытывал гнев на своего дядю, но и понимание. Из-за поступков дяди он провел годы под властью леди Старк. Ситуация только ухудшилась, когда она отказалась от этого предложения. Но он также не мог осуждать своего дядю за желание держать родственников рядом. — Одинокий волк умирает, но стая живёт, — тихо сказал Джон. Эддард кивнул и глубоко вздохнул: — Я не повторю ту же ошибку, я поддержу тебя. Раньше поддержка твоих притязаний подвергала опасности тебя и всех твоих братьев и сестер, но теперь это неважно. Роберт — пьяница, и у него нет наследников, — сказал он, выпрямляя спину. Джон почувствовал облегчение, но оно было недолгим. — На каких условиях? — спросил он, подняв бровь. Ничего никогда не дается бесплатно, единственной, кто когда-либо давала даром, ничего не ожидая в ответ, была Дейенерис. — Начнем с севера, нужно разобраться с Болтонами и Карстарками, — сказал он, и его выражение лица стало более угрожающим. Джон кивнул, не стесняясь в выражениях: — Согласен, с Болтонами нужно разобраться. Как бы я ни был зол на Сансу, я не позволю Рамси остаться в живых после того, что он с ней сделал. Как только с Болтонами будет покончено, Карстарки не смогут действовать в одиночку. После того, как разберёмся с ними, нам нужно пропустить вольный народ за Стену, — сказал Джон, нахмурившись. Лицо Эддарда покраснело при мысли о том, что случилось с его дочерью. Арья коротко ему объяснила, и это вызвало у него приступ ярости. — Северным лордам это не понравится, — это всё, что смог выдавить из себя Нед, с трудом сдерживая гнев и пытаясь успокоиться. Джон утвердительно проворчал: — В обычных обстоятельствах я бы согласился, но пора уже помнить о грядущих событиях. Каждый живой человек по эту сторону Стены — это на одного мертвеца меньше, который попытается их убить, и на одного человека больше, который поможет бороться за живых, — сказал он, надеясь, что после первой битвы с мертвецами они станут чуть менее упрямыми. Нед медленно кивнул, обдумывая слова Джона: — Да, северные лорды отложат свою гордость на время грядущей зимы, — сказал он, уверенный в верности своих людей. Джон фыркнул: — Посмотрим, в любом случае, я бы предпочел не сражаться снова с сотней тысяч мертвецов, — сказал он, вспоминая, как легко его предали северные лорды. Эддард в шоке выдохнул: — За Стеной так много одичалых? — ошеломлённо спросил он. Джон кивнул: — В данный момент в Суровом доме собирается величайшая армия, которую когда-либо видел Север, под командованием Манса-налетчика. Возможно, после того, как мы с ними разберемся, я предложу ему земли Болтонов. Это значительно укрепит легитимность вольного народа в глазах лордов и заставит их почувствовать себя ценными, — сказал он, обдумывая свои действия. Эддард возразил: — Ты не можешь отдать земли человеку из Ночного Дозора, Манс-налетчик— дезертир, — сказал он, нахмурившись. Джон усмехнулся: — Манс — король за Стеной, вольные люди никогда не преклонят колени, но они будут следовать за силой, и убийство их лидера в ходе каких-либо церемоний ничего тебе не даст. Я не награжу его землями, но ты его не убьешь. Он хороший человек, — предостерег Джон. Будучи королём, он мог, по идее, освободить Манса от его клятв, но северяне не уважали это правило, поскольку дозор был пожизненным, хотя это и было лишь законом. Эддард хотел возразить, но понял, что в данном случае это ни к чему не приведет. — Как ты планируешь переправить одичалых через Стену? — спросил он и перешел к следующему вопросу. — Лорд-командующий пропустит их в обмен на помощь в обработке дара. Раньше вольный народ помогал охранять Стену, но не в этот раз. Вместо этого я заключу соглашение с вождями. Они помогут бороться за мое возвращение к короне и бороться с мертвыми. Те, кто желает преклонить колени и присоединиться к народу Вестероса, найдут место в моем будущем королевстве, а те, кто пожелает вернуться к северу от Стены, получат эту свободу после войны, — просто сказал он. Эддард посмотрел на него с сомнением: — И ты веришь им, что они сдержат своё слово? — многозначительно спросил он. Его недоверие к одичалым глубоко укоренилось, как и у большинства северян. Джон фыркнул: — В отличие от южан, вольные люди не нарушают своего слова. Они простые, если говорят, что что-то сделают, то сделают, — небрежно заметил он. Нед поднял бровь: — Ты говоришь так, будто говоришь о себе? — спросил он, смущенный поведением Джона. — После битвы с Королем Ночи я отправился на юг с Дейенерис, чтобы помочь ей вернуть трон. И когда ее довели до предела, я покончил с этим, прежде чем она смогла пойти дальше. Это была не она, та женщина, которую я встретил впервые, стыдилась бы того, во что она превратилась… После того, как я убил ее, меня приговорили к чёрному, но мне было уже все равно, я перестал сражаться за королевство людей. Я присоединился к вольному народу и жил как они много лет, пока не случилось это, — сказал он, обводя взглядом вокруг. Эддард посмотрел на него широко раскрытыми глазами: — Ты нарушил свою клятву? — спросил он, потрясенный. Джон рассмеялся, не в силах сдержать горькое веселье: — Я больше никогда не давал клятв. Я однажды умер за Дозор. Потом я убил женщину, которую любил, ради королевств, я достаточно послужил людям— просто сказал он, прежде чем выйти из библиотеки.