Вороны и волки

На пятый день после события жителей Винтерфелла ждал сюрприз: через ворота замка прошла огромная взрослая лютоволчица, а за ней следовали шесть щенков. Волчица подошла прямо к лорду Старку и легла у его ног, начав кормить своих детенышей молоком. После этого события раздались шепотки о благословении богов. Все знали о лютоволках детей Старков и о том, что их мать была убита оленем, но вот она, мать, привела щенков домой и спасла себя. Волчица оказалась даже довольно послушной лорду Старку, хотя и предпочитала оставаться со своими щенками в богороще, а не на псарне. Лорд Старк приказал оставить волчицу и её детёнышей невредимыми, и никто не стал оспаривать его указ, поскольку большинство считало это кощунством. Тем более что большая лютоволчица, которую лорд назвал Зимой, теперь часто отдыхала у корней чардрева. В то время как жители Винтерфелла считали волков благословением, Старки были просто счастливы возвращению своих спутников. Даже Санса, которая довольно долгое время держалась особняком от своей семьи из-за их гнева, наконец-то показалась, чтобы с радостью воссоединиться с Леди. Щенки часто проводили время с волчицей в богороще или со своим спутником из Старков. Даже Джон Сноу оказался на мгновение счастлив воссоединению со своим волком. Только у него и Арьи были волки, которые выжили в конце. Нимерия одичала, но Призрак оставался рядом с Джоном до самого заклинания. После того как Призрака вернули ему, он часто проводил дни рядом со щенком, подкармливая его, чтобы тот мог вырасти таким же сильным, как его братья и сестры. Зима не то, чтобы совсем избегала Призрака как самого маленького щенка, но другие щенки часто отталкивали Призрака, чтобы пососать молоко, что также было характерно и для их собратьев. Джону очень хотелось держать Призрака рядом и убедиться, что у него есть все необходимое. Тот был его единственным верным другом на протяжении всего этого времени; из немногих его кузенов у него не было проблем только с Роббом и Риконом. Ситуация с его дядей была сложной, и разговоры о чем-либо, кроме военной стратегии, были затруднительными, поэтому чем меньше сказано о леди Кейтилин, тем лучше. Поэтому он был удивлен, когда лорд Старк постучал в двери его покоев. Когда Джон открыл дверь, по другую сторону стоял Эддард Старк, весь в грязи, с большим деревянным сундуком в руках. «Можно?» — многозначительно спросил Эддард, не желая входить в покои без разрешения, ведь это был его сын. Он воспитывал Джона всю его жизнь, и тот всё равно оставался его сыном. Джон кивнул и отступил в сторону, удивившись, когда лорд Старк поставил сундук на небольшой столик в его покоях. Эддарда ничуть не смутил белый комок шерсти на кровати Джона, который сейчас тянул одеяло мальчика. Он заметил, что Джон носит своего лютоволка с собой чаще, чем других своих детей, и он догадывался, почему. Между ними повисла тишина, единственным звуком было редкое рычание детеныша лютоволка, лежащего в постели и игнорирующего обоих угрюмых мужчин, чтобы вступить в схватку с неодушевленным предметом. Джон, понимая, что ему придётся сделать первый шаг, указал на сундук, который лорд Старк поставил на стол. — Что это? — просто спросил он. Он проявил вопиющее неуважение как бастард, не обратившись к лорду Старку, хотя он, конечно же, не был бастардом. Он был принцем Таргариенов. Эддард сразу понял, что имеет в виду Джон, поэтому ничего не сказал. — Это то, что я привёз из Башни Радости. А внутри... я всё это положил в сундук, — сказал он, медленно вынимая заржавевший ключ и открывая сундук, в котором лежала чёрная шёлковая ткань. Джон нерешительно шагнул вперед и потянул за ткань. Его глаза расширились, когда она развернулась, превратившись в девичью мантию с вышитым на спине символом Таргариенов. Джон затаил дыхание, поняв, что это такое. — Это моей матери? — спросил он дрожащим голосом. Эддард кивнул: — Я нашел это у неё, я нашел всё. Я верил, что это было оставлено для тебя, и я не мог бросить это, — тихо сказал он, глубоко сожалея о том, что не отдал это Джону раньше. Джон отложил плащ в сторону и стал внимательнее присматриваться. Он вытащил небольшую деревянную коробочку и открыл её, обнаружив стопку писем. Его руки дрожали, когда он перелистывал их, и он затаил дыхание, увидев имена своих родителей и Элии Мартелл. — Что? — тихо спросил он, просматривая некоторые слова в письме. Он всегда предполагал, что Элию Мартелл отвергли, но её слова полны любви. — Я не читал их, пока мы не вернулись в Винтерфелл. Ты был младенцем, а Роберт — королём. В этих письмах содержится доказательство того, что Элию Мартелл никогда не отстраняли от престола, Рейгар взял Лианну в качестве второй жены, следуя традициям вашей семьи. Элия и её дети никогда не были лишены наследства, они оставались в списке наследников по закону престолонаследия, и ты шёл за ними, но теперь ты официально первый в очереди на престол, — тихо произнёс Эддард, с болью наблюдая, как Джон осмысливает его слова. Руки Джона дрожали, а глаза наполнялись слезами. Не доверяя себе и боясь испортить страницы, он быстро отложил письма, чтобы почитать их, когда останется один. По крайней мере, наличие доказательств его происхождения и наследия было бы важно для подтверждения его законности. В сундуке осталась только одна вещь — ещё один плащ. Он потянулся, чтобы взять его, и почувствовал, как с силой удерживает его тяжесть. Медленно развернув плащ, он увидел, что на нём тоже изображён герб Таргариенов, но он предназначен для мужчины. Джон догадался, что это плащ его отца, он был в восторге от того, что у него есть частичка отца, но то, что находилось внутри, потрясло его. Внутри, на дне сундука, лежало бело-серебристое драконье яйцо. Он нерешительно протянул руку и взял яйцо с сундука, стараясь сделать это осторожно. Джон ахнул, почувствовав тепло, исходящее от яйца, и с удивлением посмотрел на отца. — Ты чувствуешь тепло? — спросил он, указывая на яйцо. Брови Эддарда нахмурились, когда он шагнул вперед и коснулся яйца, он медленно покачал головой: — На ощупь как холодный камень, — неуверенно произнес он. Джон медленно кивнул, но все еще чувствовал тепло внутри яйца, оно звало его. Он очень осторожно поставил яйцо в очаг, где оно могло согреться. Он вздрогнул от жара пламени, но это его не остановило. Поднявшись на ноги, Джон повернулся к лорду Старку с выражением противоречивых чувств на лице: — Спасибо, дядя. Эти вещи будут бесценны в моем будущем путешествии, но я должен спросить, собирался ли ты когда-нибудь передать их мне в нашей прошлой жизни? — осторожно спросил он, не желая узнавать ответ. Нед Старк глубоко вздохнул и опустил взгляд от стыда. — Я хотел, я намеревался рассказать тебе всё при следующей встрече. Как только ты оказался бы в безопасности на Стене, как только ты принял бы свои обеты, знание перестало бы быть опасным, если я передал бы его тебе, — сказал он с сожалением в голосе. Джон отшатнулся от него: — После того, как я отказался от своего права первородства, после того, как желания моих родителей оказались недействительными. Из этого очевидно, что они хотели, чтобы я занял трон! Неужели сама мысль о том, что я стану королем, настолько ужасна для вас? Вы воспитали меня человеком чести и долга, но не могли доверить мне руководство?! — обвиняюще произнес Джон, его голос становился все более хриплым от эмоций, он изо всех сил старался сдержать слова. Слухи о его происхождении уже распространялись по крепости, поэтому не было необходимости в дальнейшем обсуждении. Эддард покачал головой: — В королевстве царил мир. Никто больше не хотел короля из рода Таргариенов, после Безумного Короля дому было лучше уйти. Но это было до того, как я узнал о Долгой Ночи. Роберт никогда не сможет объединить королевства, пусть я и сделал то, что считал лучшим для моего самого дорогого друга, королевства и тебя. Я верил, что ты сможешь стать человеком чести в Дозоре, как твой дядя, и ты стал! Ты стал лордом-командующим! Ты сделал это не из-за имени, а из-за того, кто ты есть! — сказал он, оправдывая свои действия. Джон посмотрел на него, ничуть не смутившись: — Да, я стал лордом-командующим, а потом меня ударили ножом в сердце мои собственные люди, — холодно произнес он. Джон наблюдал, как эти слова обрабатывались в сознании лорда Старка, и его дядя физически отшатнулся от услышанного. — Я не особо об этом рассказывал, но меня вернула к жизни жрица в красном. После того, как я покинул Дозор и стал Королем Севера, я служил королевству людей до самой смерти. Знаешь, чего бы я предпочел? Мне бы хотелось небольшой замок на землях моего брата, любимую женщину, и быть рядом с Роббом. Это было моим самым большим желанием в детстве — получить такую же честь, как и другие бастарды Старков. Я никогда не хотел короны или трона, просто хотел служить своей семье, — сказал Джон, его голос был лишен эмоций, когда он вспоминал свои детские мечты. Он всегда хотел лишь того, чтобы его приняли в семье, чтобы его любили. В этот момент Джон встретился взглядом с лордом Старком, и его глаза были холодны, как лед на крайнем севере, где его когда-то приговорили к смерти. — Я по-прежнему стремлюсь служить своей семье, но не Старкам. Я верну своему дому былое величие и буду сражаться с Королем Ночи, как и было предначертано, — сказал он, выпрямившись. Эддард посмотрел на него мгновение, затем вынул меч из ножен и, опустившись на одно колено, склонился перед своим племянником: — И я буду служить тебе, как когда-то должен был. Я буду поддерживать тебя как короля, Эйгон Таргариен, — сказал он, положив свой меч к ногам племянника и свою верность.