Март

Джон открыл дверь, хотя прекрасно знал, что тот, кто к нему пришёл, мог бы войти и сам. Он пропустил Пола вперёд, дал ему разуться и повесить на крючок пальто. В доме было пусто, темно и тихо. На кухне едва слышно тикали часы. — Привет, — почему-то шёпотом сказал Пол.  — Привет. Пол ввалился в дом так быстро, будто за ним кто-то гнался. Это могло быть правдой, учитывая, сколько девчонок караулили его у дома и пытались залезть к нему в окно. Но сейчас не похоже было, чтобы Пол убегал от фанатов — он был какой-то несчастный, растрёпанный, небритый, таким Джон его не видел уже очень давно. Хотя, последнее время он старательно избегал в принципе рассматривать Пола. Они отдалялись друг от друга с такой скоростью, что трезвому Джону было страшно глядеть на это. Слава богу, другой Джон мог не обращать на это внимания. — Что такое? — тоже шёпотом спросил он у Пола. Тот встал посреди прихожей и молчал — только нервно теребил рукава рубашки. Джон, к своему сожалению, сегодня был трезв, и такой Пол бил его в самое нутро. — Макка, что случилось? — мягко спросил он, подходя поближе. Пол взглянул на него несчастными, перепуганными глазами и снова ничего не сказал. — Кто-то умер? Он испуганно помотал головой. Джон вздохнул. — Кого-то арестовали? Пол снова помотал головой и потянул руку к лицу, чтобы по обыкновению взять палец в рот. Джон перехватил его за запястье. — Что случилось? — ещё раз спросил он, разворачивая Пола к окну и тусклому свету от фонаря. — Почему ты пришёл? Плечи Пола едва уловимо вздрогнули. — Почему ко мне? — тихо спросил Джон. Пол не отвечал. Он опустил глаза и шагнул ближе. Джон тоже шагнул ему навстречу и они неловко столкнулись, лоб ко лбу. Пол задрожал всем телом, словно его лихорадило. — Макка, скажи мне, что такое, — зашептал Джон почти ласково. — Скажи, давай.  Он обхватил Пола руками и прижал к себе, шагнул назад, ещё и ещё, пока не упёрся спиной в стену. Пол подвинулся вплотную, дышал ему в шею и упорно молчал. — Ты припёрся ко мне впервые за чёрт знает сколько времени, чтобы молчать? — спросил Джон у его макушки, слегка начиная злиться. Пол торопливо шевельнулся — поднял руки, обхватил Джона за талию и прижался ещё ближе. Это было нечестно, невыносимо, но Джон не мог его отпихнуть. Пол неловко погладил его по спине, будто хотел попросить, чтобы Джон успокоился. Но остановить это было уже слишком сложно. — Я ждал тебя, — сказал он, стискивая Пола в объятиях. — Не сегодня! Вчера, на той неделе, в том году, в другие дни. Нахуя ты пришёл, когда я уже ничего не жду? Пол вздрогнул в его руках, повёл ладонями по талии Джона, скомкал в пальцах футболку. Он зачем-то кивал на слова, которые говорил ему Джон, но всё ещё молчал. Пол был таким тёплым, пах знакомо, какими-то своими духами, которые вызывали у Джона вереницу смутных, болезненно приятных воспоминаний, и Джону хотелось заорать и оттолкнуть его к противоположной стене.  — Скажи мне, — зашептал Джон, — скажи, что случилось. Скажи, Пол. Пожалуйста. Я… ты же знаешь. Это всего лишь я. Я всё ещё могу… могу хотеть помочь тебе.  Он на самом деле имел это в виду. Джону захотелось рассмеяться. Спустя столько лет, столько всего, что рушилось между ними, стоило Полу только прийти… Джон вздохнул, поднял руку, положил её Полу на голову и погладил его по растрёпанным, немытым волосам. Его теперь тоже потряхивало с Полом в унисон. — Глупо спрашивать, что случилось, когда всё разваливается, да? — спросил он тихо. Пол дёрнулся в ответ и что-то промычал. Шею Джона грело его частое дыхание. Он пропустил волосы Пола сквозь пальцы, заправил прядку ему за ухо. — Но ты давно не приходил ко мне. Это значит — что-то случилось. На самом деле, — шепнул Джон ему куда-то в ухо. Они стиснули друг друга в объятиях ещё сильнее. Пол издал какой-то глухой отрывистый звук, и Джон вдруг понял, что он плачет. — Макка… — потрясённо сказал он и прижал голову Пола к себе сильнее. Тот всё ещё трясся, как в лихорадке. Он повёл носом по шее Джона, всхлипнул куда-то ему в ворот футболки и поднял голову. Они встретились взглядами, и Джон невольно открыл рот, поражённый несчастным взглядом Пола, его слипшимися мокрыми ресницами. Он всё ещё молчал. Когда он вообще последний раз видел, как Пол плачет? — Что случилось? — ещё раз спросил Джон и крепко взял его за плечи. Пол быстро задышал и помотал головой. Они смотрели друг на друга, словно старались поговорить без слов. Джон помнил, как легко раньше им это удавалось, и в ужасе подумал — вдруг теперь всё исчезло? Совсем. Он так и не поймёт, что стряслось, не сможет помочь, не… Он больше вообще ничего про Пола не поймёт и эта ночь ничем не закончится. Всё потеряет смысл. Или оно уже потеряло? — Поли, — шёпотом позвал Джон. Он дотронулся пальцами до чужой мокрой щеки, погладил её. Если Пол сейчас ему врежет — ну, может быть, тогда хотя бы начнёт говорить. Он горько улыбнулся: даже в таком состоянии Пол оставался невероятно красивым. Кажется, Джону никогда-никогда не станет легче, сколько не беги. Он вздохнул и снова погладил Пола по голове, мягко, легко, чтобы попробовать передать, что чувствует. И тогда Пол его поцеловал. Джон не успел сообразить, что к чему, только по привычке приоткрыл рот и прижал Пола к себе покрепче. Они давно не целовались. Это… это было гораздо приятнее, чем Джон помнил. Губы Пола были нежными, мягкими, он весь дрожал, и целовался не как в прошлый раз — тогда это будто был другой Пол, наглый и напористый. Джон тихо замычал и потянул  Пола за волосы, погладил за ушами. От него так приятно пахло, так хорошо, так… — Почему ты не уехал? — вдруг спросил Пол шёпотом, слегка отстраняясь. — Куда? — В Париж. Джон нахмурился. Он должен был ехать в Париж? Пол стоял слишком близко, сосредоточиться было тяжело. Он машинально гладил его по волосам и рассматривал — покрасневшие, припухшие глаза, слегка сальные волосы, влажный приоткрытый рот. У лба Пола, сколько он себя помнил, лежала одна непослушная прядка и вечно выбивалась из прически. Джон дотронулся до неё, потом коснулся рта Пола и тот сразу же машинально обхватил его палец губами. — Господи, — вздрогнул Джон. — Ты пришёл мучить меня? — Нет, — шепнул Пол, смаргивая слёзы. — Я не думал, что приду. Почему ты не в Париже? — Ты шёл, зная, что меня не должно быть дома? — изумился Джон. — Но зачем? — Мне… хотелось. Не знаю. Поцелуй меня ещё, — тихо попросил Пол и вдруг покраснел. Джон послушно привлёк его к себе и коснулся его губ. Пол продолжал дрожать. Он приоткрыл рот и поцеловал Джона глубже, вцепился в его футболку, будто хотел порвать её. Волна жара медленно окатила Джона с ног до головы, до покрасневшего в темноте лица; в висках застучала кровь. — Ты хочешь, чтобы я… — неловко спросил он, толкнувшись коленкой Полу в пах. — Ты… ох, Пол… Ты приехал за этим?.. — Стой, нет, стой,— зашептал Пол. — Я хочу… хочу… Он дотронулся до плеча Джона и мягко толкнул его, чтобы он повернулся лицом к стене. Джон едва не рассмеялся, но Пол вдруг положил руку ему на пах, и смех застрял где-то в горле. Джон помедлил, потом молча развернулся. Они стояли в прихожей, у стены, в темноте, за его спиной был дрожащий, заплаканный Пол, который даже не потрудился объяснить, какого чёрта он делает, но Джон не смог даже открыть рот, чтобы что-то спросить. Он упёрся лбом в стену и часто задышал.  Он часто представлял это — как они с Полом… делают что-то такое. Впервые он подумал об этом ещё в колледже, до Гамбурга, и решил, что это пагубное влияние Стю и Элвиса. Но годы шли, Элвис постепенно потерял для Джона своё очарование, а Стю нашёл Астрид. При этом мысли о Поле никуда не девались, как и странное, постоянное желание почувствовать, каково это, быть с ним. Джон думал, что он бы позволил Полу что-нибудь; ни Брайану, ни Мику, ни кому-то ещё он бы ничего разрешил. Только Пол имел значение. — Джонни, — едва слышно прошептал Пол ему куда-то в шею. Они стояли друг к другу так близко, что Джон чувствовал каждый сантиметр члена Пола, прижатого к нему сзади. Он вздрогнул и слегка выгнулся. Пол охнул и толкнулся навстречу. Он положил руки Джону на штаны, сжал его спереди и погладил через ткань. Они оба не говорили ни слова, только тёрлись друг о друга. Джон будто бы впал в какой-то транс; он слышал тихие стоны Пола, толкался то в его руки, то назад, к его члену, и ничего кроме этого не имело больше смысла. — Хочу, чтобы можно было, — тихо зашептал Джон, радуясь, что его лица не видно, — увести тебя наверх, в спальню… Пол всхлипнул и толкнулся сильнее, вжал Джона в себя. — Чтобы я мог раздеть тебя, чтобы ты… сделал то же самое, но по-настоящему. Чтобы ты остался, Пол… хочу вот так… Рука Пола сжала его сквозь ткань и Джон едва не поперхнулся стоном. Пол гладил его настойчиво, но нежно, словно пытался приласкать и в том, другом смысле. Джону стало очень жаль — и себя, и его, и всех. Может, поэтому Пол и плакал? — Хочу, чтобы ты мог сейчас засунуть руку мне в штаны, и… чтобы я мог так же. И ты бы разрешил мне… — шептал Джон, — как я хочу. Как я давно хочу. Чтобы… не только так, Пол… а… — Никуда не уходить, — прошептал тот. Он уткнулся лбом Джону в плечо и глухо застонал. Они оба дрожали. — Ты можешь остаться? Ты…  — Да… — А завтра? Пол только всхлипнул, и снова толкнулся в Джона. Тот чувствовал, как наслаждение копится внизу живота, ощущал восхитительно твёрдый член Пола на своих ягодицах, и как он сам течёт в свои домашние штаны. Джон глухо застонал и толкнулся в чужую руку. — Пожалуйста,— зашептал он снова, — дотронься до меня… Пожалуйста. Один раз, Поли… Я так хотел… — Джон… — слабо прошептал Пол. — Ты не понимаешь, ты…— начал было Джон, но не знал, как именно выразить то, что так хотелось сказать. Рука Пола дёрнулась, будто он колебался. Джон почувствовал влагу в уголках глаз и зажмурился изо всех сил. Он хотел Пола так сильно, и это было гораздо больше, чем секс — так, что Джону тоже захотелось заплакать. Пол, наконец, скользнул пальцами под резинку его штанов, и этого оказалось достаточно, Джон даже не успел ничего толком прочувствовать. Перед глазами потемнело, тело прошило каким-то болезненно острым удовольствием. — Поли… — позвал Джон шёпотом, и Пол ощутимо вздрогнул, обмяк на его спине. Джон уткнулся лбом в стену и просто дышал, пока дыхание не выровнялось и перед глазами перестали мелькать чёрные пятна. Тоска, как обычно, была где-то тут, таилась в груди, но пока мягкие руки Пола обнимали его за талию, было чуть легче. — Ты… ты тоже? — неловко спросил Джон. Пол не ответил. Он уткнулся носом Джону в шею и тихо всхлипнул, что-то глухо промычал. Отрицательно мотнул головой. — Останься, — попросил Джон. Пол издал какой-то странный звук, между всхлипом и смешком. — Ничего не будет, — сказал Джон вместо него. — Если ты не захочешь. Пол снова ничего не ответил и просто отстранился с тихим вздохом. Джону не хотелось поворачиваться. — Ты ещё плачешь? — спросил он. — Уже нет, — прошептал Пол.  — Что случилось? Пол вздохнул, и вместо ответа спросил: — Почему ты не в Париже? — Может, я передумал и поеду в Голландию. Джон улыбнулся. В штанах было мокро, в голове — пусто и темно, прямо как в его доме. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — тоже шёпотом сказал он. Пол тихо вздохнул. Судя по звуку, он отошёл чуть дальше и теперь обувался. Джон всё таки обернулся к нему. Удивительно, но Пол выглядел ещё хуже, чем когда пришёл, хоть больше и не плакал. — Останься, — снова сказал Джон, чтобы что-нибудь сказать. — До свидания, — тихо ответил Пол. Он уже стоял в дверях, и Джону вдруг вспомнилось, как Пол вот так уходил от него в Вултоне, после долгих часов сочинения песен — тоже стоял в дверях, будто не решаясь взяться за ручку и наконец-то пойти домой. Сейчас у Пола за спиной, разве что, не было гитары. Ощущение прошлого было таким реалистичным, что Джон подумал, будто сейчас сверху спустится Мими и примется ругать их обоих за неряшливый и подозрительный вид. Он слабо улыбнулся и махнул Полу рукой. И как в Вултоне, десять лет назад, Пол тоже наконец-то толкнул дверь и вышел.  Джон остался один. Он прошёл на кухню, неторопливо подпалил сигарету, засмотрелся на то, как Пол садится в машину. Уедет, мысленно сделал ставку Джон, но машина Пола ещё минут пятнадцать не двигалась с места. Он смотрел и смотрел, пока не защипало в глазах. Какой вообще сегодня день? Джон хотел запомнить дату, словно это вообще имело какое-то значение. Он прошёл к себе в кабинет, порылся на столе, нашёл отрывной календарь из «Индики» и вдруг рассмеялся. Как можно такое забыть? Как он сам мог забыть?  — Прости, Джулия, — тихо сказал Джон и вернулся к окну. Машины Пола уже не было.