Пролог
10 июня 2025 г., 00:30
24 сентября. 1996 год.
Черное небо, густо затянутое грозовыми тучами, из которых вырывались световые потоки, в очередной раз издало громкий раскат грома. По асфальту капали редкие бусинки дождя, оставляя на нем разноцветные разводы, попутно смывая детские меловые рисунки. Порывистый ветер насквозь пронизывал тело, пробирая до костей. От него хотелось укутаться в огромный теплый плед, пить теплое какао и листать старый семейный альбом, слушая, как на фоне трещит камин.
Густая пелена тумана укутывала весь город, размывая силуэты и играясь со светом.
Более громкие и частые перекаты грома очень упорно намекали на скорую проливень.
В центре города царила еще более негостеприимная атмосфера, нежели чем в том же пригороде. Из всех урн вылетел мусор и начал фактически плавать по аллеям. От силы берегового ветра особо чахлые саженцы уже давно были вырваны с корнем, а те, что были более коренастыми, прижимались к грунту, стараясь остаться на своем месте. Уличные фонари, если они работали, тускло мигали. У некоторых машин срабатывали сигнализации.
Сотрудники Лондонской мэрии находились в центральном здании, разбирая кипы документов. Невзирая на то, что понедельник всегда был весьма загруженным днем, сегодня он, как бы тяжело не было это представить, еще более загруженным нежели обычно.
Телефонные линии разрывались от количества поступающих звонков. Отдел управления по работе с обращениями граждан уже не выдерживал числа однотипных звонков. И ладно, если бы этот нескончаемый поток звонков можно было выдержать, то сдерживаться от обвинений и грубости от каждого второго, было весьма.. проблематично. Операторы, которые по естественным причинам не могли высказывать свое недовольства в сторону людей, которые вели себя не совсем.. корректно, естественно, срывались на своих коллег по офису.
Хотя с другой стороны, данное поведение жителей было абсолютно логичным. В связи с непогодой, большинство не могло связаться с родственниками, дабы просто убедится, что у тех все хорошо. И, соответственно, все свои переживания выплескивали на других. Из-за тумана, перебоев с электричеством и ливня, по новостным каналам мелькало все больше и больше сообщений об авариях и, по понятным причинам, уровень переживания за близких подскакивал еще выше.
Гилдхолл был полностью сделан из стекла. Или же, если выражаться точнее, весь его каркас был сложен из стеклянной мозаики. В маленьких стекляшки отражались бело-голубые вспышки молний. От этого в офисе было еще тяжелее работать. Многие, заполняя документы, дергались от неожиданных «бахов», в следствии чего приходилось все заполнять заново.
В воздухе отчетливо витала напряженная атмосфера. Целый день было ощущение, будто что-то случится, отчего все еще больше паниковали. Экстренные службы, совместно с властью, призвали людей быть осторожнее и настоятельно рекомендовали пару дней отсидеться дома.
Но, даже не смотря на это, уйма туристов все равно ломились в центр. Основным их аргументом было то, что в такую погоду вряд ли будут толпы людей и можно отснять кучу контента. И все они в основном находились именно там, где было опаснее всего.
Около Темзы и на мосту Миллениум.
В обеденный перерыв некоторые работники наблюдали на набережную через прозрачные стены офиса. От порывов ветра Темза иногда выходила из берегов. Кто-то же обеспокоено следил за небом.
Вдруг, на небосводе между темных туч начало растекаться что-то глубокого черного цвета, активно поглощая в себя все вокруг. Заметив это, те зеваки, которые разглядывали набережную, переключили свое внимание на небо и теперь, вместе с коллегами, заинтересованно пялились туда.
В какой-то момент черная гуща, соединяясь с облаками, начала приобретать непонятную форму. Но с каждой минутой она становилась четче. Осознавая, что это не просто их ассоциация, а реальный рисунок, некоторые начали протирать очки, а кто-то перепугано продолжал смотреть на узор в небе.
Облако обрело очертания черепа, открывавшего свой рот, из которого выползала омерзительная змея.
Все с ужасом замерли.
Вдруг, изо рта черепа, проскользнув мимо змеи, вырвалось пять черных дымок. Те неслись на огромной скорости, быстро рассекая небосклон. Они летели в сторону моста и в какой-то момент начали переплетаться между собой, оставляя после себя черные разводы.
Добравшись до моста, дымки начали переплетаться вокруг него. Со стороны казалось, что мост слегка сжался. От его конструкции начали отлетать винтики, попутно разрывая тросы. Мост начал гнуться, перекручиваясь. Все кто был на нем пытались убежать или хотя бы схватиться за поручни в надежде удержаться.
По середине моста появилась маленькая трещина, которая начала с каждой секундой, подобно паутине, расползаться по всей площади строения . Со стороны послышался крик какого-то мужчины. Когда мостовой переход перекрутился, выглядя так, словно тряпку перекручивают, сжимая две разные стороны, мост окончательно разошелся и буквально лопнул пополам. Пешеходы с криками, сочившимися ужасом, попытались убежать к его концовкам, чтобы спастись.
Вынырнув из под моста, черный дым направился к какому-то жилому дому и насквозь протаранил его. Прозвучал взрыв. Стеклянное здание моментально рухнуло, осыпая все вокруг стеклянными осколками. Сооружение моментально загорелось. Все люди по близости начали судорожно набирать спасательные службы.
Густой черный дым исчез также быстро, как и появился, оставляя за собой лишь смерти, крики и разруху. Перед тем как испарится, из него словно прозвучал сумасшедшей, практически безумный смех.
Когда приехали оперативные службы, они начали тушить огонь, помогать пострадавшим, попутно доставая трупы. Когда те закончили, новостные каналы уже трубили о точном числе пострадавших. Количество погибших числилось свыше пятидесяти тел. Мост восстановлению не подлежал, а дом было проще снести, нежели чем заниматься его реконструкцией.
***
Добежав глазами до последней строчки, Гермиона судорожно вдохнула и рвано выдохнула. Ее руки мелко задрожали, а пальцы начали неметь. Газета, трубившая о теракте, выпала из рук. Ее родители могли быть там. Они могли быть мертвы. От осознания этого ей стало тяжело дышать. Воздуха категорически не хватало. Она потянулась к шее, чтобы расслабить узел галстука, попутно расстегивая ворот рубашки. Внешний вид сейчас её абсолютно не тревожил. Пуговицы на никак не поддавались, выскальзывая из ее влажных трясущихся пальцев. Сама того не заметив, девушка попросту оторвала первые три пуговицы, оголяя шею и ключицы. Ее грудная клетка резко подымалась и опускалась. Она еще раз кинула взгляд на цепляющую статью. Гермиона быстро сложила все свои вещи в сумку и сорвалась с места, покидая библиотеку, оставляя газету валяться под столом. Она направилась к западной башне. Яркое оглавлении статьи не особо вписывалось в спокойный интерьер библиотеки.«ТЕМЗА В ПЛАМЕНИ: ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ НАПАЛИ НА МАГЛОВСКИЙ МОСТ!»
Эксклюзивно для Ежедневного пророка!
Вечером 24 июня на магловскую часть Лондона было совершено нападение пожирателей смерти! Они атаковали жалких маглов, нанеся свою атаку прям в центре города, около главной администрации.
В следствии их налета пострадал мост Тысячелетия, главное административное здание, жилой дом и территория вокруг.
В следствии разрушения здания погибло не менее 68 маглов, а из-за разрушения моста погибло 39 человек!
Трупы были найдены под завалами, полностью изрезанными. Они плавали на поверхности Темзы.
Правительство маглов еще не дало официального числа пострадавших. Как только станет известно, ваша дорогая Рита Скитер сразу же всех осведомит.
Автор статьи: Рита Скитер.
***
Пэнси Паркинсон со скучающим видом разглядывала свои ногти, изредка бросая взгляд на людей вокруг. Она закатила глаза, взглянув на своих однокурсников. Блейз как всегда флиртовал с какой-то девчонкой. В этот раз его жертвой стала бедная пятикурсница Астория Гринграсс. Забини, видимо, решил воспользоваться отсутствием их сокурсницы, Дафны Гринграсс, являвшейся старшой сестрой Астории, чтобы пококетничать с очаровательной юной шатенкой. А та, судя по всему, была не особо то и против. В какой-то момент мулат что-то нашептал ей на ухо, от чего она покраснела и смущенно отвернулась в другую сторону, переключаясь на разговор с какой-то второкурсницей. Паркинсон перевела свой взгляд на привлекательного кудрявого шатена. Тео делал вид, будто очень увлечен чтением перевернутого учебника по зельеварению за шестой курс и незаметно пытался подлить что-то из пузырька в кубок с тыквенным соком Забини. Судя по всему, это было зелье смеха. Рядом с Теодором Ноттом сидел предмет воздыхания практически всей женской части Хогвартса. Драко Малфой. Очаровательный блондин скучающе смотрел на свою тарелку, полную еды, игнорируя то, как какая-то слизеринка все пыталась прижаться с левой стороны к его телу. — Дэвис, – сверкнув глазами протянула брюнетка. – Неужели все настолько плохо? Я, конечно, слышала, что у тебя серьезные проблемы с головой, но не думала, что настолько. Дорогая, рядом с тобой слева нету никого в радиусе метра. Так что, ты можешь отодвинутся туда. — делая вид, будто её взаправду беспокоит состояние здоровья этой девушки, наигранно заинтересовано проговорила Паркинсон. Смуглая девушка, слегка смутившись, поспешила отодвинуться от блондина, делая вид, что её ну очень интересует разговор сидящих рядом второкурсников о том, какая же жаба прыгнет дальше. Драко лишь поднял взгляд и благодарно кивнул подруге. Он выглядел намного задумчивее чем обычно. Как правило, в это время он уже подшучивал над их квартетом, либо задирал излюбленных гриффиндорцев. Ну, или же одну конкретную грязнокровку по фамилии Грейнджер. К слову, Паркинсон посмотрела на пустое место около входа в большой зал. Грейнджер сейчас тут не было. «Интересно. Куда это подевалась наша зазнайка». От мыслей о грязнокровке ее прервал громкий смех по правую руку. Судя по всему, Блейз таки отхлебнул из бокала. Справа же наоборот послышался что не есть самый искренний смех Нотта. Тот был явно доволен своей проделкой. Даже Малфой усмехнулся. Над головами послышалось уханье, и все подняли головы, стараясь выследить свою сову. Перед компанией слизеринцев, на стол, приземлились передачки из дома. Перед носом Паркинсон упала куча гламурных журналов, которые она сразу же начала заинтересовано листать. На голову Блейза упала целая стопка связанных писем, а новые книги Тео приземлились в его чашку с чаем, которая, треснув, расплескала свое наполнение по всему столу. А Драко пришло два письма и газета. Тон его лица побледнел, а в тело пошло дрожью, которую он сразу постарался скрыть, негнущимися пальцами открывая первое письмо. Завидев знакомый почерк, его сердце вновь начало нормально функционировать. Письмо было от Нарциссы. Она рассказывала, что у них с отцом все хорошо и что последний делает все, чтобы вновь подняться в глазах Лорда. Пожиратели немного стушевались в своих насмешках. А так же основную часть ее письма она рассказывала о том, что снова занялась садоводством. Взор серых глаз немного потеплел. Но взгляд его метнулся ко второму письму. Убрав послание от матери в карман брюк, он быстро оторвал печать со второго конверта и быстро пробежался по его содержанию. Там была всего одна строка. «Малфой, быстрее. Вот тебе дополнительная мотивация.» В конверте дополнительно лежал клок блондинистых волос. Волос его матери. Сердце моментально опустилось, а кончики пальцев начало покалывать. В горле образовался ком, который он не смог проглотить. Взгляд резко потух. Все звуки вокруг начали звучать приглушённее. И лишь один был громче всех. Из воспоминаний выплыло его лето в меноре. Всплыло то отвратительное воспоминание, как пожиратели издевались над его семьей за промах отца. Отчетливее всего был слышан крик матери. Он готов сделать все ради семьи. Малфой не сразу заметил, что друзья обращались к нему. Лишь когда его руки коснулись чьи-то пальцы, он вырвался из воспоминаний, моментально сжигая записку. На него уставилось три пары удивленных глаз. — Я что-то пропустил? — Драко сделал невинный вид и отодвинул тарелку. Увидев, что все ждут объяснений, блондин лишь усмехнулся и попытался улыбнуться, но вышло что-то кривое, очень напоминающее болезненный оскал. — Отец снова наседает насчет помолвки. — в глазах друзей Драко увидел явное недоверие, но они не стали дальше пытаться выпытать из него правду. Первым слово взял Тео: — Скитер трубит о нападении на какой-то магловский мост. Там целая куча жертв. А еще мы заметили отсутствие Грейнджер. И хотя она всегда опаздывает на приемы пищи, но, тем не менее, приходит. А сегодня она что-то не торопиться появляться. Мы думаем, что это может быть связано со статейкой. — Вам ещё не надоело? – голос Малфоя был ленивым, почти скучающим, но он сквозил злым нотками. — Какое нам вообще дело до каких-то грязных магглов и грязнокровки Грейнджер? Нет её – и пускай. По крайней мере, аппетит портить не будет. Он скользнул взглядом по друзьям, словно проверяя реакцию. Пэнси лишь сжала губы и, не поднимая глаз, принялась разглядывать ногти, словно проверяя, не скололся ли лак. Тео молчал, задумчиво рассматривая Малфоя. Забини же уставился в тарелку, механически передвигая вилкой еду. Остаток завтрака они сидели в тишине.***
Грейнджер неслась по скользким коридорам Хогвартса, толком не разбирая дороги. Она уже успела побывать в совятне и отправить письмо родителям. Хотя ее почерк вышел немного кривоватым, но все равно он был весьма читаемым. Теперь же, Гермиона буквально сметала всё на своём пути, направляясь к кабинету директора. На одном из поворотов девушку занесло. Миниатюрный каблучок на её туфлях предательски скользнул по камню, и она, не удержав равновесия, врезалась в ряд доспехов. Те с грохотом посыпались на пол, эхом разнося звон металла по коридору. Неуклюже поднявшись, Гермиона лишь выругалась сквозь зубы и побежала дальше. Заворачивая за очередной угол, Грейнджер на полной скорости влетела во что-то твёрдое. А точнее в кого-то. От удара лоб буквально раскалывался. Зажмурившись, Гермиона недовольно прикоснулась к ушибленному месту, стиснув зубы. Когда она приоткрыла веки, перед её взором возник силуэт Поттера. Обычный шестнадцатилетний юнец, чуть выше самой Гермионы. Худое телосложение подчёркивала висящая на нём рубашка. Под глазами залегли синеватые круги, а на щеках проступала тёмная щетина. Стоявший перед ней брюнет сейчас тоже потирал лоб, морщась от боли. — Поттер, — сквозь зубы прошипела Гермиона, продолжая тереть ушибленную голову. Опустив взгляд, она заметила разбросанные по полу учебники, перья и разлетевшиеся пергаменты. Тяжело выдохнув, параллельно сжимая челюсть, Гермиона присела на корточки и начала быстро собирать вещи, запихивая их обратно в сумку. Потянувшись за очередным фолиантом, она невольно задержала взгляд на наручных часах. Чёрт побери… через десять минут Дамблдор закроет кабинет — и до самого вечера туда будет не попасть. Гермиона схватила чернильницу, но в следующую секунду её выбила неуклюжая рука Поттера. Стеклянная баночка с громким треском разбилась о кафель, выплёскивая содержимое на студентов, школьные принадлежности и пол. — Поттер! Не путайся под ногами! — взревела Грейнджер, в ярости осматривая юбку, полностью испачканную чернилами. — Гермиона… — начал Поттер, неловко протягивая ей один из учебников, с которого медленно стекала густая чёрная капля. — Убери свои грязные руки! — рявкнула Гермиона, вырывая фолиант из его пальцев. Она покрутила книгу, осматривая её на наличие повреждений и грязи — не считая чернильных разводов. Убедившись, что та всё же цела, Гермиона театрально стряхнула с обложки несуществующую пыль и метнула в Поттера презрительный взгляд. — Свали с дороги, Поттер! Резко поднявшись, она пошла дальше, нарочно зацепив «избранного» собственной сумкой. Поттер лишь молча уставился ей вслед, потирая ушибленный локоть. Наверняка наутро там будут синяки.***
Завернув за угол, Гермиона прислонилась к холодной каменной стене, прислушиваясь. Уловив краем уха удаляющиеся шаги, она слегка высунулась за косяк и, не увидев там силуэта Поттера, облегчённо выдохнула. Гермиона окинула себя беглым взглядом и поморщилась, заметив чёрные кляксы на школьной форме. Чернила безобразными пятнами расползлись по ткани. Вытянув из кармана мантии палочку, она направила её на следы чернил и еле слышно пробубнила себе под нос: — Экскуро. Кляксы исчезли мгновенно, будто их и не было, возвращая одежде опрятный привычный вид. Гермиона провела ладонями по юбке, расправляя несуществующие складки, глубоко вдохнула и подняла подбородок. Уверенным шагом она направилась к кабинету директора.***
В двери, ведущие в Большой зал, вошёл потрёпанный Поттер. Его волосы привычно находились в беспорядке, но на лбу красовался красно-фиолетовый синяк. Явно недавно приобретенный. Вся его одежда была заляпана чернилами, а по линзам очков пошла еле заметная трещина. Паркинсон впервые за весь завтрак оторвала внимание от собственного маникюра. Её рука замерла в воздухе, а взгляд медленно, с откровенным интересом, скользнул по фигуре «избранного», задержавшись на синяке и испачканной рубашке. Поттер, не оглядываясь по сторонам, направился к столу своего факультета и почти рухнул на лавку между обеспокоенной Уизлеттой и, как всегда, голодным Уизлби. Рыжая подружка тут же подалась к нему, засыпая вопросами и хлопоча так, будто он только что вернулся с поля боя. В то же время её брат даже не удосужился поднять голову — он продолжал с завидным упорством запихивать к себе в рот куриные ножки. Пэнси отвела взгляд от грифиндорского стола. Ее ладонь взяла вилку и, аккуратно наколов одинокую горошину, отправила её в рот. Жуя, Паркинсон бросила мимолётный взгляд в сторону учительского стола. Пара сидящих преподавателей напряжённо уставились на одного из учеников. Судя по всему, всеобщий «герой» устроил ажиотаж не только за своим столом.***
Добежав до винтовой лестницы — а, точнее, до статуи гаргульи, — Гермиона остановилась. Она машинально вновь пригладила невидимые складки на школьной юбке, одёрнула мантию, поправила выбившуюся прядь волос и подтянула сумку, висевшую на плече. Окинув взглядом жуткую каменную гаргулью, она сжала лямку от сумки и уверенно проговорила: — Лимонный щербет. Ничего не произошло. Брови Гермионы сошлись на переносице. Она упрямо вцепилась в собственную память, перебирая десятки возможных вариантов. — Лимонные дольки… — она сморщилась. Да чтоб тебя… что он вообще мог поставить на пароль? Грейнджер, психанув, со всей силы треснула ногой по статуе. От удара что-то хрустнуло, и в следующую секунду у гаргульи вдруг отвалился клык. Она замерла. Шатенка широко распахнула глаза и уставилась на кусок камня, лежавший на кафеле. Вдруг её взгляд зацепился за маленький кусочек пергамента, лежавший под слоем пыли и прижатый клыком. Осторожно присев, Гермиона подняла его и аккуратно стряхнула пыль. Пожелтевший, местами надорванный листок выглядел так, будто пролежал здесь не один год. Чернила расплылись, буквы потеряли чёткость. — Кислотные леденцы… — прошептала она, всматриваясь в каракули. В тот же миг над её головой раздался отчётливый щелчок. Гермиона вздрогнула и резко подняла голову — статуя начала медленно отъезжать в сторону, открывая проход к винтовой лестнице. На губах волшебницы появилась тень победной улыбки. Не теряя ни секунды, она рванула вверх по ступеням. На развилке девушка повернула направо, наткнулась на тупик, вернулась и, свернув налево, уткнулась в дверь. Девушка легонько постучала, но ответа не услышала. Подняв лицо к потолку и зажмурившись, Гермиона попыталась провернуть ручку, но та не сдвинулась. Гермиона подняла лицо к потолку и зажав переносицу, вздохнула. Она… она, чёрт побери, закрыта! Она уже хотела было начать тарабанить по двери, когда внезапно в голове мелькнула куда более изящная мысль. Гермиона вытащила из кармана мантии древко палочки, приставила его к замочной скважине и почти беззвучно прошептала: — Алохомора. Замок послушно поддался, щёлкнув. Гермиона приложила ладонь к прохладной золотой ручке и слегка надавила. Дверь легко поддалась, впуская гостью в директорский кабинет. В образовавшуюся небольшую щель слизеринка заглянула внутрь. На перилах второго этажа стоял умиротворённый директор их школы, спокойно попивая что-то из чашки и изредка забрасывая в рот лимонные дольки. Его глаза внимательно наблюдали за пейзажем по ту сторону панорамных окон. Глубоко вздохнув, Гермиона полностью открыла дверь. — Извините, профессор, можно зайти? — на последнем слове голос всё же предательски дрогнул. — Разумеется, мисс Грейнджер. Проходите. А то я уже вас заждался. Мы с Фоуксом как раз несколькими минутами ранее гадали, когда же вы почтите нас своим присутствием, – спокойно проговорил директор, дружелюбно улыбаясь ученице. — Не желаете ли вы лимонных долек? Сегодня они особенно хороши. — Благодарю вас, сэр, но я, пожалуй, откажусь, — вежливо ответила она, входя в кабинет и закрывая за собой дверь. Послышался тихий щелчок, оповещающий о том, что на дверь была наложена заглушка. Он спустился по лестнице и прошёл к столу. Гермиона последовала за ним, ощущая, как напряжение вновь сжимает грудь. — Профессор, я хочу перевестись в другое учебное учреждение, — выпалила она, не давая себе времени на сомнения. Из-под очков-полумесяцев на неё внимательно посмотрели светло-голубые глаза. Морщины на лице директора углубились, придавая его выражению оттенок настороженного недоумения. — Понимаете, профессор… сегодня погибла моя бабушка и маме сейчас очень-очень плохо. Мы с отцом решили в срочном порядке переезжать в другую страну! — ложь мгновенно сорвалась с её языка, а на глазах даже застыли слёзы. Ахуеть. Я, оказывается, неплохая актриса. — Я приношу вам свои соболезнования, мисс Грейнджер. Однако, я боюсь, что перевод в принципе будет весьма проблематичным. А в начале учебного года — и вовсе невозможен, — отчеканил директор. — Профессор Дамблдор, – Гермиона, положив руки на стол, слегка наклонилась и серьёзно посмотрела в голубые омуты. — Я боюсь, это не просьба, а моё требование. — Мисс Грейнджер, покиньте мой кабинет, – всё так же спокойно проговорил директор, хотя в его глазах и мелькало явное возмущение. — Если у вас будут ещё какие-то вопросы, приходите. Только попрошу — больше не вламываться в мой кабинет. Он встал и уже направился к лестнице, как вдруг слизеринка его окликнула: — Профессор, – растягивая слова на манер змеи, проговорила девушка. — Я знаю о роде ваших взаимоотношений с вашим старым… добрым другом — Геллертом Гриндевальдом. Старый волшебник остановился и медленно обернулся. Он слегка прищурился и нервная улыбка застыла на лице. Дамблдор был в ярости. Констатировала про себя Грейнджер. Если, конечно, пульсирующая вена на его шее могла быть хоть каким-то показателем. Гермиона, пытаясь выглядеть увереннее, подняла подбородок и уставилась прямо ему в глаза. — Что же, мисс, – наконец произнёс он. — Я вас внимательно слушаю. Губы профессора сжались в тонкую, почти бесцветную линию. Альбус вернулся к своему рабочему креслу, сел, аккуратно сложив ладони домиком, предварительно указав шатенке на стул, стоящий напротив.***
— Мисс Грейнджер… поздравляю вас с переводом, удачного вам переезда, — сквозь зубы проговорил профессор, натянуто улыбнувшись. — Искренне желаю вашей матери как можно быстрее оправиться после такой утраты, — добавил он, не отводя взгляда. — Вам тоже огромное спасибо, профессор! — выпалила она и выскочила из кабинета. И только оказавшись за порогом, она позволила себе выдохнуть. «Пожалуй, не стоит злоупотреблять терпением старика. То, что он не вцепился мне в глотку во время разговора, вовсе не означает, что он не сделает этого позже.» Гермиона сжала пальцы в кулак и, не оглядываясь, пошла прочь по коридору, ощущая, как за спиной всё ещё висит его взгляд.***
— Вы уже слышали? — Дафна буквально влетела за слизеринский стол, едва не задев локтем чей-то кубок. Она резко выдохнула, поправила длинные блондинистые волосы, которые растрепались от бега, и обвела друзей взглядом. Когда на неё уставились четыре непонимающих взгляда, Гринграсс раздражённо выдохнула, закатила глаза и, пробубнив: «Мужчины. Что с них взять», принялась излагать самую громкую и свежую сплетню этой недели. Пальцы нервно сжали край стола, после чего она наклонилась ближе, понизив голос. — Грейнджер, – начала она, демонстративно игнорируя то, как Малфой закатил глаза, а Паркинсон цокнула языком. — Пришла к Дамблдору и потребовала, чтобы ей дали разрешение на перевод. Он, по понятным причинам, сначала отказался и даже выгнал эту тупицу из кабинета. Но наша сокурсница, судя по всему, обладает какой-то ооочень интересной информацией, благодаря которой она шантажом заставила его подписать согласие. Блондинка проигнорировала то, что Блейз подавился едой, которую только секунду назад положил в рот, а Тео пытался его откачать. — А перед этим она ещё и с Поттером пересобачилась. Когда Дафна закончила, она перестала водить пальцем по краю стакана и подняла взгляд на однокурсников. Паркинсон сидела, уставившись во все глаза. Которые, к слову, грозились вот-вот выпасть из глазниц. Ее рука так и осталась висеть в воздухе, а губы слегка приоткрылись. Даже Драко слегка приподнял брови. Тео смахивал пот со лба, а Блейз пытался отдышаться. Случайно взглянув на серебряную тарелку, куда вылетел горошек, которым он давился пару минут назад, Блейз слегка позеленел и, прикрыв рот, отвернулся в сторону. — Ну, – начала брюнетка, — если никто ничего не собирается говорить, тогда скажу я. Я в ахуе.***
30 июня. 1997. На светлом лбу проступили неглубокие складки, меж которыми выступила капелька пота. Сорвавшись, она медленно потекла вниз, отражая колеблющийся свет факелов. Со рта девушки сорвался прерывчатый вздох. К её лицу липли влажные пряди волос, очерчивая скулы. Болезненно тонким запястьем девушка провела по коже, смахнув со лба пот и заодно заправляя тонкую черную прядь за ухо. Вернув ладонь к ручке чемодана, она принялась тащить его дальше по лестнице. За витражными окнами прогремел очередной раскат грома. От резкого звука брюнетка вздрогнула, попутно чуть не выпуская из рук железную ручку чемодана. Сжав губы в тонкую линию, Паркинсон ускорила шаг по спиральной лестнице, ощущая, как каблуки скользят по сырой плитке. Как только её каблук коснулся кафельного пола внизу, она быстрым шагом рванула к центральному входу. С силой Пэнси врезалась в тяжёлую деревянную дверь, слегка её приоткрывая. Но этого промежутка всё же хватило, чтобы она втиснулась туда сама, хоть и царапая плечо, пропихивая чемодан. Снаружи моросил дождь, а небосклон был затянут плотными, тёмными грозовыми тучами. Влажный воздух пах травой и сыростью. Ступив на лужайку, брюнетка сорвалась и побежала со всех ног. Если я всё правильно рассчитала, то должна успеть. Я должна успеть. Просто обязана. Шпильки её каблуков проваливались в мокрый газон, но Паркинсон это не останавливало. Когда за её спиной прозвучал особенно громкий раскат, она невольно обернулась. Её пронзительный взгляд зацепился за Астрономическую башню. Она увидела на смотровой площадке старика Дамблдора, чьи руки были подняты в сдающемся жесте. А напротив него — Драко. Его палочка была направлена на директора, губы медленно шевелились, а сам он морщился. Плечи были слегка опущены, а на них висела его сумасшедшая тетка. Беллатриса Лестрейндж заливалась истерическим смехом, а за ее спиной стояло ещё несколько Пожирателей. Под платформой что-то промелькнуло. В болотно-зелёных глазах Пэнси вспыхнул страх. Она ускорила бег, не думая ни о чем, кроме того, чтобы достичь антиаппарационного барьера. Из-за ливня, её одежда уже успела промокнуть насквозь. Холодная вода струилась по лицу, спине и ключицам, заставляя ежиться от холода и неприятных ощущений. Чёрные волосы слиплись, образуя паутину, рубашка прилипла к телу, просвечивая его очертания, юбка плотно облегла бёдра, оставляя влажные дорожки вдоль ног. Услышав за спиной громкий, завистливый смех, раскаты грома в небе и последующие серии взрывов, Паркинсон уже почти добежала. Вытянув пальцы, она почувствовала, как магическая оболочка прошла сквозь неё. Начав судорожно дышать, Пэнси теперь смотрела на школу впереди себя — и помимо неё видела ещё и Тёмную метку. Грязное клеймо. Его метку. Драко убил его. Он всё же сделал это. Пэнси бросила последний взгляд на место, которое было её вторым домом вот уже шесть лет, крепче прижала чемодан и щёлкнула пальцами. На месте перепуганной девушки остался только слегка размятый, промокший грунт. Через несколько минут дождь окончательно стёр её следы, снова разглаживая поверхность земли.***
Гостиная Слизерина была обставлена до невозможности богато: массивные диваны и кресла из чёрной кожи, деревянные столы с вычурной резьбой, ковры с тёмными узорами, картины в тяжёлых рамах. Но всё это не спасало от жуткой сырости и холода, вызванных не самым удачным местоположением. В зале, среди массивной мебели, стояла целая гора диванов и кресел. На одном из них спал ученик, раскинувшись, прикрыв лицо рукой. Сегодня Драко целый день где-то шлялся, пропустив уроки и все приёмы пищи. Поэтому, Блейз решил подождать своего белобрысого друга в гостиной, чтобы как только тот появится, сразу взять под руки и увести на допрос. Но часы ожидания изводили, истощали терпение и силы. Мулат прилёг на диван, тяжело опустив голову на подлокотник, стараясь хоть немного согреться в холодном помещении и в какой-то момент засопел. Внезапно над головой прогремело несколько взрывов, сопровождаемые безумным смехом. Блейз мгновенно подскочил с кожаного дивана. С потолка подземелья посыпалась то ли пыль, то ли старая заплесневелая грунтовка. Он инстинктивно пригнулся, закрыв голову руками, чувствуя, как мелкие кусочки ударяются о плечи и спину. Сверху прогремел самый громкий взрыв, а затем раздался звон разбивающегося стекла. Забини сорвался с места в сторону портрета. Но, когда позади него раздались щелчки замков, он обернулся. Из комнаты кинулись врассыпную испуганные слизеринцы. Младшекурсники, сонные и непонимающие, что происходит, потирали глаза и прятались за старшими. Блейз сделал шаг к выходу, но портрет со свистом открылся, громко ударившись о бетонную стену. Впереди, за дверью, стоял Малфой. Его кожа выглядела как никогда бледной, взгляд был холодным, а губы сжаты в тонкую, бледную линию. Чёрный костюм, плотно облегавший его тело, ярко контрастировал с платиновыми волосами. Мулат взглянул в глаза друга и сумел лишь сглотнуть. По шее мулата медленно, словно издеваясь, скатилась одинокая капля пота. Кадык Драко нервно дернулся.***
Джинни с содроганием следила за тем, как над Астрономической башней проявляется его клеймо. С тем же ужасом её взгляд зацепился за неподвижное тело директора. Слёзы сами собой побежали по щекам, а руки машинально прикрыли рот. Увидев Гарри, она мгновенно подбежала к нему и обняла, пытаясь передать всю поддержку и тепло, которое могла. Она знала, насколько тяжело ему сейчас. Сегодня он потерял ещё одного дорогого для него человека.***
Сегодня ночью в небо было поднято около тысячи волшебных палочек. Каждая из них испускала крошечный дрожащий огонёк в темноту, словно тысячи маленьких свечей, освещающих путь в иной мир. Свет этих огоньков отражался в глазах присутствующих, дрожал на мокрой траве и на мокрых щеках. Слёзы, проливаемые над остывшим телом великого волшебника, катились по лицам друзей и учеников. Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор — человек, который жил, любил и боролся за мир, сегодня навсегда покинул этот самый мир. Его глаза, когда-то полные мудрости и тепла, больше не откроются. Его голос, который столько раз наставлял и успокаивал, сегодня стал лишь воспоминанием. Но память о нём навсегда останется в каждом сердце, в каждом магическом заклинании, в каждом поступке тех, кто продолжит его дело. Маленькие огоньки с кончиков палочек окончательно провожали самого великого волшебника в мир иной, а слёзы, проливаемые над его остывшим телом, навсегда смыли все его грехи. Альбус Дамблдор сегодня навсегда обрел покой. Люмос...***
21 июля. 1997 . Здравствуй, Гарри!Я хотела бы извиниться за свое поведение в коридоре у кабинета Дамблдора. Я не хотела так разговаривать с тобой, ты ни в чем не виноват. Но некоторые обстоятельства выбивают меня из колеи.
Ты, вероятно, в курсе того, что произошло в магловском Лондоне. Если нет, то знай, Пожиратели напали на маглов, и было огромное число пострадавших. Это случилось рядом с домом моих родителей.
Скорее всего, нам больше не удастся встретиться. Из-за разрушений мои родители приняли решение покинуть Англию. Я больше не вернусь в Хогвартс.
Прими мои соболезнования по поводу смерти профессора Дамблдора. Ведь если память мне не изменяет, вы были довольно близки. Он был поистине восхитительным и удивительным человеком.
Я искренне надеюсь, что твоя дальнейшая судьба сложится самым наилучшим образом. Ты действительно достойный человек, не смотря на все трудности, с которыми тебе пришлось столкнуться.
С уважением,
Гермиона Г.
