Тень.

      С самого начала Тому Риддлу казалось, что за ним следят.       Не просто наблюдают — нет, это было нечто глубже, темнее, интимнее. Чей-то взгляд, тяжелый и немигающий, будто взор хищника, затаившегося в гуще ночи. Сначала он ловил его лишь краем сознания: в толпе студентов, где чьи-то глаза задерживались на нем дольше, чем следовало; в полумраке библиотеки, где тени будто шевелились, когда он отводил взгляд; в отражениях окон, где на мгновение мелькал силуэт, которого не должно было быть.       Миг — и ничего.       Но с каждым днем это присутствие, незнакомец становился наглее.

***

      Он сидел в гостиной Слизерина, откинувшись в кресле у камина, в то время как Абраксас Малфой ворчал по поводу последнего задания Слагхорна.       — Если он думает, что мы будем возиться с этими корнями мандрагоры до полуночи, то он явно переоценивает наше терпение. Том? Ты меня вообще слушаешь?       Риддл медленно перевел взгляд с темного угла комнаты на собеседника. Там, в глубине, где свет факелов едва достигал каменных стен, ему снова почудилось движение — едва уловимое, словно кто-то только что отступил в тень. — Конечно, — ответил он автоматически, хотя мысли его были далеко.       Они вышли в коридор, направляясь на Защиту от Тёмных Искусств, и тут Том почувствовал это снова.       Взгляд.       Горячий, как прикосновение обнаженной кожи, будто чьи-то пальцы медленно провели по его шее, оставляя за собой мурашки. Он резко обернулся — коридор был пуст. Ни души. Ни тени. Только холодные стены Хогвартса и колеблющийся свет факелов, отбрасывающий дрожащие силуэты на камни.       — Опять замер? — Абраксас приподнял бровь, изучая его.       — Просто показалось, — Том стиснул зубы и заставил себя идти дальше.       Но ощущение не исчезало. Оно шло за ним, как второе дыхание, как тень, прилипшая к пяткам, как обещание чего-то неизбежного.

***

      Потом стало хуже. Или лучше?…       Теперь это были не просто взгляды.       Иногда — легкое дуновение на запястье, будто чьи-то губы коснулись кожи, оставляя после себя незримый след. Иногда — тепло за спиной, как будто кто-то прижался к нему вплотную, обвивая руками, и он почти чувствовал вес чужого тела, прижимающего его к себе.       А однажды, когда он листал книгу в библиотеке, ему показалось, что чьи-то пальцы медленно провели по его плечу — ласково, почти властно, словно проверяя, как он отреагирует.       Том замер. Сердце бешено колотилось, но не от страха.       От чего-то другого.       Он не понимал, нравится ли ему это. Но тело реагировало раньше разума: мурашки по спине, учащенный пульс, странное тепло внизу живота, сжимающее его изнутри.       И самое ужасное — он не мог никому об этом сказать.

***

      — Том? Ты чего остановился?       Голос Лестрейнджа вырвал его из оцепенения. Они шли в Большой Зал, но Риддл снова замер на месте, потому что оно вернулось.       На этот раз — дыхание.       Горячее, ровное, прямо в затылок. Будто кто-то стоял вплотную, почти касаясь его спины, и он даже почувствовал, как чья-то грудь прижимается к его лопаткам.       — Том?       — Идем, — он резко тряхнул головой, заставляя ноги двигаться.       Но даже когда они вошли в Зал, ощущение не исчезло. Оно осталось с ним, как наваждение, как обещание, как предвкушение чего-то, что вот-вот должно случиться.

***

      А потом это перешло все границы.       Прикосновения.       Сначала — легкие, почти случайные. Пальцы, скользящие по спине, когда он наклонялся над котлом на уроках зельеварения, будто проверяя, как далеко можно зайти. Ладонь, сжимающая его бедро, когда он сидел в библиотеке, — настолько реальная, что он едва не вскрикнул.       Потом — смелее.       Однажды, когда он резал корни аконита на уроке у Слагхорна, он почувствовал, как чьи-то руки обхватили его талию, а горячее дыхание обожгло шею.       — Кто… — он едва не выронил нож, но вокруг было шумно, и никто не заметил, как его пальцы дрогнули.       Пальцы скользнули вниз, ласково сжали его бедра, а потом — шлепок. Легкий, но от этого еще более унизительный, заставляющий кровь приливать к лицу.       Том сглотнул.       — Пожалуйста… — прошептал он, не понимая, чего именно просит.       И тогда он услышал.       — Не волнуйся, дорогой, — шепот прямо в ухо, низкий, насмешливый, властный. — Скоро ты получишь намного, намного больше.       Голос исчез так же внезапно, как и появился.       Но Том уже знал — это не закончится.

***

      И однажды это случилось.       Он шел по пустому коридору, когда его резко прижали к стене. — Наконец-то один, — прошептал тот же голос, и Том почувствовал, как твердое тело прижимается к нему сзади, не оставляя шанса вырваться.       Его руки были прижаты к холодному камню, а чьи-то пальцы уже расстегивали его пояс, скользя под ткань мантии.       — Ты так долго просил об этом, — голос звучал насмешливо, но в нем была и жадность, и что-то еще — темное, ненасытное.       Том не сопротивлялся.       Он хотел этого.       Губы прижались к его шее, кусая, оставляя метки, а руки скользнули под одежду, сжимая, дразня, исследуя его тело так, словно оно уже принадлежало другому.       — Пожалуйста… — он не узнал свой собственный голос.       В ответ — смех, горячий и опасный.       — Какой ты нетерпеливый, — прошептали ему в ухо, и Том почувствовал, как два пальца прижались к его губам. — Оближи.       Он послушался.       А потом было больше. Гораздо больше.

***

      Когда все закончилось, Том, дрожа, опустился на пол.       Перед ним стоял он.       Черные волосы, ярко-зеленые глаза, ухмылка, от которой кровь снова прилила к щекам.       — Гарольд Поттер, — представился незнакомец, протягивая руку.       Том не подал своей.       Но когда Гарольд наклонился и поцеловал его, он ответил.       Яростно.       Потому что теперь он знал — это не конец.       Это начало.