Часть 1
28 апреля 2025 г., 01:48
Тьма.
Она была везде.
Она заползала в щели между досками паркета, втискивалась в трещины на потолке, сочилась из стен, как дым после пожара. Гриммо двенадцать давно перестал быть домом — теперь это была могила, склеп, мавзолей, гробница без таблички, где вместо покойника тлело нечто ещё живое, но уже давно мёртвое.
Гарри сидел на подоконнике в спальне, прижав колени к груди. Окно было распахнуто настежь, но ветер не заходил внутрь, будто боялся потревожить то, что осталось от мальчика, который выжил. Холодный лунный свет падал на его руки — исхудавшие, покрытые сетью бледных шрамов, старых и новых. Они пересекались, как дороги на карте, как трещины на разбитой вазе, которую уже никто не собирался склеивать.
Он поднёс пальцы к лицу.
Пахло кровью.
Пахло пылью.
Пахло смертью.
***
В углу комнаты стояло зеркало. Гарри ненавидел зеркала. Они всегда показывали правду. Он подошёл ближе, шатаясь, как пьяный, хотя в доме не было ни капли алкоголя — только пустые склянки от снотворного, которое уже перестало работать. В отражении стоял не он. Стоял призрак. Бледный, с впалыми щеками, с тёмными кругами под глазами, которые казались синяками. Волосы — грязные, спутанные, длиннее, чем когда-либо. Губы — потрескавшиеся. А глаза... О, глаза были хуже всего. Плоские. Мёртвые. Как у него. Как у Сириуса. Гарри сжал кулаки. Ногти впились в ладони, но боли не было. Никогда не было. Не тогда, когда он резал кожу. Не тогда, когда бился головой о стену, пытаясь выгнать из черепа голоса, воспоминания, его смех, его последний взгляд...***
На полу валялось лезвие. Старое. Верное. Он поднял его, повертел в пальцах, ощущая холод металла. "Ты обещал", — шептал какой-то далёкий голос. Но обещания были для живых. А он... Он был мертвым. Нет, снаружи, он, наверно, был жив, но внутри… Лезвие коснулось кожи. Раз. Кровь выступила медленно, словно не решаясь покидать его тело. Два. Глубже. Три. Теперь она текла быстрее, стекала по руке, капала на пол. Кап. Кап. Кап. Как тогда. Как стук в дверь. Как стук сердца, которое он не услышал снова. Гарри закрыл глаза. За веками — арка. Завеса. Руки, тянущиеся к нему. — "Гарри..." Он открыл глаза. В зеркале за его спиной стоял он. Высокий. Худой. С улыбкой, которая всегда была такой живой. Гарри обернулся. Никого. Но он чувствовал. Чувствовал его. — Прости... — его голос был хриплым, как будто он не говорил годами. — Прости... прости... прости... Тишина. Только капли крови на полу. Только его собственное дыхание, прерывистое, как у загнанного зверя. Гарри опустился на колени. Осколки зеркала, разбитого неделю назад, впились в кожу, но он не чувствовал этой боли. Всё, что он чувствовал — пустоту. Вину. Тьму. Он схватил самый большой осколок. Посмотрел на него. На свою кровь на стекле. И подумал… как легко было бы… Но нет. Он не заслужил даже этого. Не заслужил покоя. Не заслужил свободы. Гарри разжал пальцы. Осколок упал. Он остался сидеть среди битого стекла и капель собственной крови, глядя в пустоту, где когда-то была тень. И знал. Он останется здесь. Навсегда. Потому что мёртвые не уходят. Они живут в нас. И убивают нас изнутри.***
Утро. Свет. Но для Гарри это ничего не значило. Он лежал на полу, окружённый осколками, кровью, воспоминаниями. Глаза были открыты, но он не видел. Дышал, но не жил. Сердце билось, но не чувствовало. Где-то за окном пели птицы. Где-то смеялись люди. Где-то жили. Но не здесь. Здесь был только он. И тени. И боль. И обещания, которые он не сдержал. Гарри закрыл глаза. И снова увидел его. Улыбку. Последний взгляд. Падение. Арка. Он сжал кулаки. Кровь снова потекла по рукам. Но он не чувствовал ничего. Ничего, кроме тьмы.
