love or hate

Окно в кабинете Рохана выходит на улицу, ведущую из центра города к бескрайнему горизонту океана. И если летом дорога кажется оживленной, то осенью она пустеет, принося тишину на окраины Морио. Тишину, которую нарушает лишь редкий гул проезжающих машин и Хигашиката Джоске со своими друзьями. Рохан любит ее настолько же сильно, насколько ненавидит, когда к нему заявляются шумные незваные гости. Особенно, если это Хигашиката, который пришел спрятаться от ноябрьской непогоды. В таком случае Кишибе просто закрывает дверь перед его носом, даже не слушая его жалостливые всхлипы, лишь сетуя на то, что капли с его помпадура портят дорогую террасную доску, коей выложен пол веранды. И все было бы легко и просто, если бы Джоске умел легко сдаваться, слушая, как раз за разом Рохан твердит ему «нет». Возможно, мангака бы даже поверил в Бога, если бы увидел, что юноша отчаялся и перестал ходить взад-вперед по улице, надеясь, что в этот раз его пустят уничтожить звенящую одиночеством тишину старого дома. Но, увы, Хигашиката уж слишком хитер и впоследствии просто приводит с собой Коичи, выставляя его перед собой словно живой щит, зная, что в сердце Кишибе есть мягкое место для своего лучшего, оттого, что единственного, друга. Все же, так трудно сразу поверить, что кто-то столь дорогой готов отдать тебя на съедение мистеру «идиотская прическа». Рохан не очень понимал, почему Джоске так рвется к проводить с ним время. Все-таки мангака редко, когда позволял юноше переброситься с ним хоть парой бессмысленных фраз, которые едва ли можно было назвать каким-то безмятежным разговором. Обычно, все заканчивалось на «не приходи сюда больше». Но тот всегда приходил. Наверное, именно тогда Кишибе и познал всю ужасающую мощь людей, которые не знают слова «нет», когда дело доходит до дружбы. Они на дух не переносят, когда кто-то один, словно расшатанный винтик в их идеальном социальном механизме, не братается с ними, целуясь в десна. Для них такие люди, словно чеснок для вампира: яд, что заставляет их не спать ночами и трястись в конвульсиях, думая лишь о том, как заарканить человека в свой гостеприимный капкан. И Рохан, увы, оказался тем самым винтиком, что сломал все мироощущение Джоске одним лишь своим присутствием в городе Морио. Но мангака был непреклонен в своей ненависти перед Хигашикатой. И это даже если не считать то, что он умудрился спалить половину его дома, вместе с репликой фурнитуры из фильма «Красотка», которая досталась ему большим трудом. Все же, ныне сидящий перед ним юноша для Рохана был квинтэссенцией всего того, что в его системе ценностей заслуживало если не смерти, то как минимум неприязни. Джоске для него навсегда останется жадным до легких денег лжецом, что готов пойти на любые ухищрения, дабы заработать несколько сотен йен способом, который не заставит его напрягаться, идя на компромисс с совестью. Например, он прекрасно знал, что тот не гнушается обманом честных людей, которые вкладывают душу и время в свою работу и поэтому имеют полное право на собственные деньги. Знал, потому, что испытал на себе это сам. И хоть где-то в глубине души Кишибе осознавал, что в том случае была и часть его вины — все-таки он сам согласился играть с кем-то столь бесчестным, кому он и сам и не доверял — но винил в произошедшем Хигашикату. Да и вовсе Рохану казалось, что смотря на Джоске он может испытывать лишь неприязнь, но чем больше он всматривается в это юное лицо, тем больше сомневается в твердости своих убеждений. У юноши, что сидит напротив правильные черты лица, острые скулы, что гармонично обрамляются широкой челюстью, большие губы, чуть более алые, чем мангаке пришлось бы по нраву. Кишибе даже ловит себя на странном наслаждении увиденным, пока его взгляд не падает на помпадур, что повис словно бобровый хвост. Но вслух про него Рохан не скажет и слова: ему вовсе не хочется вновь оказаться в больнице из-за своего колкого языка. Однако, это не значит, что он не вправе считать, что распущенные волосы пошли бы Хигашикате куда больше. На окраине сознания появляется мысль, которую едва можно уловить, тут же возжелав ее затушить, дабы не разжечь пламя сомнения в своей же душе. Но Рохан падает в нее, чувствуя, как этот поток бессмыслицы, вдруг достигший мозга, обволакивает, словно зыбучий песок. Ведь на самом деле Джоске не такой уж плохой. Он пытается быть лучше, чем есть, он отчаянно добрый и заботливый, хоть провокатор и лжец. Он тот, кто готов взвалить на себя бремя заботы о всех тех, кто к нему близок, забывая о том, что сам может оказаться в опасности. На губах стынет фраза, которую Рохан никогда в своей жизни не произнесет вслух. Ему куда проще смириться с образом, что уже сложился, полный лишь отрицательных черт. Стоит ей лишь соскочить, оказаться вне его тела, вне его мыслей, как мангака сразу окажется последним шутом, что вел себя как гремучая человека с человеком, который едва этого заслужил. Рохан сглатывает и пьет чай, стараясь смыть из своего рта эту кощунственную мысль. Мысль о том, что на самом деле Хигашиката Джоске — хороший человек.