«Шепот волн»

-Намгю? -Что?       Голос юноши утонул в шепоте волн Желтого моря. Приехать на пляж Ыльванри среди ночи было его идеей, потому Субон ожидал от него не то чтобы искрометного энтузиазма, но хотя бы участия.       Намгю не был похож на самого себя. Лунный свет, ласкавший пляж от далекой линии горизонта, где небо и водная гладь разделялись тонким бликом, до самого песчаного берега, на котором обосновались молодые люди, выделял на лице Гю каждый выступ. И каждый тот выступ беспокойно заглядывал в глаза Субона, в то время как его друг даже не смотрел в его сторону. -Расскажи мне. — обжигающе горячая кисть Чхве бережно легла на чужое плечо. Оно было теплым и влажным даже через футболку. Насторожился. Намгю продолжал молчать как самый стойкий партизан. Его глаза смотрели куда-то вдаль, будто с надеждой ждали кого-то или чего-то. Это пугало. Как часто ночью вас зовут на пляж, тщательно выбирают наиболее удачное место для времяпрепровождения, а после лишь молчат и совсем на вас не смотрят?       Субон ощущал вину. Он не совершил ничего плохого, но разумом овладевала необъяснимая тревога. Это как выпытывать у родителя причину его обиды, а в ответ получать одно холодное равнодушие. -Я что-то сделал не так? -Давай закончим все это. — перебил его Гю. Он будто выжидал, когда Субон откроет рот, чтобы пустить слова на самотек.       Чхве свято верил: если заглянуть в глаза человеку, то любые словесные защиты тут же рассеятся.       Наклонившись к другу чуть ближе, Субон бережно завел сбившуюся на лицо Гю прядь за ухо и нахмурился в попытке считать эмоцию с поникшего профиля.       Тело прошибло мощным разрядом тока. Прохладные влажные ладони вцепились в его щеки и шею, и Субон окончательно потерял всякий контроль и понимание происходящего. Его глаза по-прежнему оставались распахнутыми в ошеломлении, чего нельзя было сказать о Намгю. Тот жмурился изо всех сил, в нем физическое напряжение сливалось с бесконечным трепетом и долгим ожиданием. Он искал этот момент каждую секунду до. Неумело владея чужими губами, он не желал внимать ничему более.       Шум прибрежных волн уже не казался Гю реальностью, он слышал только свою кровь, горячую и бурлящую в сосудах от переизбытка адреналина и эндорфина. Он слышал, как сбивчиво дышит Субон, как учащенно бьется его сердце в груди, и понимал друга на совершенно неземном уровне так глубоко, как не понимал раньше, надеясь, что Чхве понимает его так же хорошо.       В один момент футболки им стали больше не нужны. Они упали рядом, а тем двоим и дела нет. -Намгю, wait...You really want it?       Безмолвное согласие парой судорожных кивков. Пляж сохранит в своей памяти разворошенный песок, очертания юных тел на нем и парное «гнездование». Тряпки разбросаны и там и тут, а на теле не осталось ничего из одежды. Но тем и прекрасна юность. -Намгю? -Что? — не без отдышки произнес Гю, собирая глазами звезды на темно-синем небе. -What did you talk about? Что именно ты хотел закончить?       Субон лежал на спине с заведенными за голову руками. В его цветной голове до сих пор никак не укладывалось, что между ними действительно произошло то самое. Что он доверился обстоятельствам и поплыл по течению. -Я хотел закончить свою жизнь, — без колебаний выдал юноша, — я предложил тебе сделать это вместе, потому что...       Намгю вдруг резко ощутил, как скрестились их руки на песке и сжались до побеления пальцы. -Потому что это было бы нечестно уйти одному, даже не предложив тебе.       Его редкая прямолинейность граничила с аморальным безумием, на которое, кажется, не способен ни один здравомыслящий человек. Но это говорилось от ноющей внутренней боли, от пресыщенности жизнью, от ее жестокой правды. -Намгю, ты себя вообще слышишь?       Гю не понимал: ему послышалось, или голос Субона в действительности дрогнул? Хватка горячей руки стала сильнее ровно в тот момент, когда парень отвернул голову. Его пальцы дрожали, все сильнее и сильнее елозя по чужим острым костяшкам. Чхве плакал. Слезы питали безжизненный песок одна за другой, укатываясь по переносице вбок. Неужели Намгю сделал ему настолько больно, что крутой, стойкий Чхве показал ему и другую свою сторону? Это так. -Су... -Ты понимаешь, что ты мне сказал? Ты придурок, Намгю. Ты меня просто уничтожил... —он выдержал паузу, чтобы немного прийти в себя, — как думаешь, что бы я выбрал: choosing flowers на твою могилу или lying next to you man? -Первое? — неуверенно буркнул Намгю, поглаживая своим большим пальцем трясущуюся кисть Чхве. -Я бы выбрал для тебя самые красивые, но, признавшись в чувствах твоему надгробию, я бы отправился догонять...       Этим было все сказано. Они долго молчали, и оба шмыгали носами, как шмыгают любящие друг друга люди в ссоре. Намгю раскаивался бережными касаниями чужой спины. В тот миг он кое-что понял. А у Субона что-то внутри навсегда перевернулось. Он разделил чужую боль и принял ее как свою.       На берегу их было двое.