Моя римская империя

A heart of broken glass

Defiled

Deep inside

The abandoned child

— Mike Oldfield

Домой мне не хотелось, равно как не хотелось забивать себе голову Рокой Нумачи. Поэтому я отправилась в городскую библиотеку. Мне было интересно, о ком говорил этот мошенник. Должна признаться: кое-что я и сама могу рассказать о Римской империи. Имя «Гелиогабал» вам о чём-нибудь говорит? Однако мои знания весьма скудны и урывочны, ведь я черпаю их преимущественно из BL-литературы. Кайки об этом знать не стоит. Арараги-сенпай всегда делает такое забавное лицо, когда я начинаю рассказывать ему об этом. Из библиотеки я выбралась сильно затемно. Это было не самое интересное чтение в моей жизни, но теперь я явно знаю больше. Не сильно больше — всё же я не очень умная. Впрочем это не помогло разобраться в себе ни на йоту. На душе по-прежнему скребли кошки. Я по-прежнему чувствую себя покинутой. Я никогда не ожидала, что отсутствие моих драгоценных сенпаев окажется таким опустошающим. Интересно, действует ли вообще эта бирюлька от Кайки? Я чуть было не выбросила кулон в ближайшую урну, как моё внимание привлекла фигура человека, стоящего у торгового автомата. Конечно, «человек у торгового автомата» — невеликая редкость для города вроде нашего, мало ли кто не поел на работе сегодня, но кое-что в нём выбивалось из образа стереотипного клерка или работяги. Может быть то, что он никак не мог просунуть монетку в паз для монеток. Может быть то, что он ругался на латыни. А может — то, что он был облачен в римскую тогу. Я конечно могла бы наткнуться на косплеера, но скорее всего это как-то связано с сегодняшним разговором и Кайкиной бирюлькой. Надо же! Работает. Хотя… У Сэнгоку Надэко же тоже сработало. Интересно, о чём же лжец действительно лгал? Толстая монета, которую этот мужик держит в руках, точно не пролезет в автомат. Может, помочь ему… Как бы Арараги-сенпай на моем месте поступил? — Эй, дяденька, вам пособить? У Арараги-сенпая есть подруга-призрак. Они совсем не страшные. Чего их бояться? Люди, имеющие дела с дьяволом, куда страшнее. — Был бы благодарен, — ответил римлянин поставленным тенором на чистом японском языке. Ну точно призрак. Я выудила из кармана монетку в сто йен и отправила её в паз торгового автомата. — Я бы хотел виноградную газировку, — Заявил римлянин вежливо, но властно, — но эта machina insidiosa не хочет принимать мои сестерции. Обычно все как-то наоборот… Он замялся. Он явно чувствует себя неуютно. Я пожала плечами, нажала пару кнопок и вручила римлянину упомянутый напиток. — Твоя щедрость неожиданна, puella, — произнёс он, — А Марк Лициний Красс никогда не остаётся в долгу. Как я могу отблагодарить тебя? Ничего себе. Хотя этого, наверное, и следовало бы ожидать? — Я не рассчитывала на какую-то благодарность, Красс-сан, — я пожала плечами, — дорогой мне человек научил меня так поступать. — Дорогой человек? — Красс оживился, — Наставник? Отец? Может быть, любимый? На первую категорию Арараги-сенпай точно не тянет. На вторую — тем более, сложно даже представить его хоть чьим-то отцом. Третью? Это сложно. Я не имею на это права. — О чем грустишь, puella? Я угадал? Или… Amor non reciprocatus? Видимо, замешательство отразилось на моем лице достаточно, чтобы Красс это заметил. — Ничего серьёзного, дядечка. Бывайте, наверное. Я от ста йен не обеднею. А время уже позднее, мне спать пора. Красс хмыкнул. — Тогда до встречи, puella. Марк Лициний Красс всегда отдаёт долги, так что ещё встретимся. Вспомни обо мне, когда тебе нужна будет помощь. Красс подмигнул и растворился в ночном воздухе. А я пошла домой. Верно говорил Ошино Мэмэ. Столкнувшись с кайи один раз, начнёшь притягивать их на постоянной основе. И, в отличие от Арараги-сенпая, я сама в этом виновата.