빼빼로 게임

— Эй, Сынмин-а, пошли поедим. — Джисон заглядывает в комнату к младшему, предварительно постучавшись. — Лино-хен приготовил ужин. Ким что-то мычит, но послушно откладывает тетрадь в сторону и потягивается. Он выходит из комнаты, разминая спину, подняв руки вверх, наклоняется вправо и влево. Толстовка задирается, оголяя плоский живот. Хенджин, проходящий мимо, тыкает его. Проводит пальцем по полоске кожи прямо над резинкой серых шорт. — Эй! — Сынмин успевает шлепнуть его по руке, когда они со смехом вваливаются в гостиную. Все остальные уже тут. Минхо ставит еду на стол и садится рядом с Чаном. Хенджин юркает к Феликсу, вытесняя Чонина, а для Кима остается место между Джисоном и Минхо. — Это шоу сегодня, было весело. — Разговор плавно переходит с пожеланий приятного апеттита к работе и съемкам. Пока парни ужинают, то там, то здесь можно было услышать «Очень вкусно!», «Кото-хен, это вау!» Лино просто улыбается и молча ест, иногда лишь разбавляя атмосферу неловкими «спасибо». Когда большинство наелись, Чанбин вдруг вспоминает. Сегодня на шоу он предлагал им поиграть в пеперо, но парни отказывались, а сейчас из этого можно будет сделать настоящее шоу. — Эй, как на счет пеперо? Проигравший моет посуду и убирается. — Чанбин усмехается и переводит взгляд на младших, обычно они всегда за такой кипиш. — С чего бы это, сегодня очередь... э... — Хенджин пытается вспомнить, но его прерывают. — Да ладно, будет весело! — Чанбин хихикает и переглядывается с Чаном, если он не против, значит игре быть. Минхо в целом тоже выглядит так, будто не против сыграть. Он в целом и тогда не был против, Сынмин отказался. — А как определить проигравшего? — Ликс отвлекается от лапши и смотрит на старшего. — Это будет пара? — Да, допустим, смотри, делимся на пары, идем с меня, я и Хан-и, Сынмин-и и Минхо-хен, Чан-хен и ты, Джини и Йени. У кого останется самая большая палочка, тот проиграл. Ликс кивает, внимательно слушая правила и все остальные кивают. Их устраивают пары и правила, поэтому на несколько секунд повисает тишина, пока Феликс ее не разбавляет, откладывая палочки в сторону. — Ладно, давайте, это будет весело. — Ликс соглашается, следом за ним остальные, только Сынмин сидит, будто не слушая их. — Сынмин-а, все в порядке? — Джисон смотрит на друга и сжимает пальцами чужое бедро, чувствуя насколько горячая кожа у младшего. — Ты нормально себя чувствуешь? — Что-то не так? — Чан сразу же выглядывает из-за Минхо, и все сразу поворачиваются в сторону Кима. — Да, все нормально. — Сынмин мотает головой, натягивает рукава толстовки на длинные пальцы и молится всем богам, чтобы кто-то предложил поменять порядок. Он может сосуществовать рядом с Минхо в одной группе, в одной комнате и на одной сцене. Но не тогда, когда чужое лицо будет буквально в считанных сантиметрах от его собственного. Они будут так близко, чтобы поцеловать друг друга. Возможно, если они хотят выиграть, они даже коснутся друг друга губами, потому что это пеперо, такое случается. Его мир, кажется, сузился до точки, имя которой Ли Минхо. Он не может перестать думать о его губах, насколько они мягкие, как это вообще ощущается. — Если ты не хочешь, ты можешь отказаться. — теплая ладонь Минхо ложится на бедро младшего и Сынмин собирает все силы в кучу, чтобы сдержать позорное хныканье. Кожа на бедре горит огнем в том месте, где заканчивается ткань шорт и начинается рука старшего. Теплое дыхание обжигает ухо, теперь оно горит, и Сынмин, безусловно, уверен, что он покраснел. Шепот Ли только усугубляет его состояние, хочется убежать и не оглядываться. — Если тебе некомфортно, скажи. — Нет, все нормально, я в порядке, хен. — это хен режет ухо, и Минхо отпускает младшего. А Сынмин будто снова учится дышать. Ким будто бы разрывается от желания сбежать и больше никогда не видеть старшего и отпустить себя и свои желания. Он хочет оказаться так близко к нему, насколько это возможно. — Тогда давайте. Кто начнет? — Чанбин возвращается с пачкой пеперо и Ликс тянет к нему руку. — Чан-хен, не против? — Феликс достает палочку и поворачивается к лидеру. Все тихо посмеиваются с того, как быстро краснеют уши Бана. — Нет, давай, эм... — Чан поворачивается к нему, и все стараются занять лучшее место для наблюдения. Ликс двигается ближе и берет палочку в рот. — Окееей... Банчан неловко наклоняется ближе, и младший зажмуривается, когда чувствует, что хен откусывает первый раз. Феликс шире раскрывает рот, стараясь удержать палочку в зубах. Чан старается не касаться его губ, поэтому кладет руки на чужие плечи и очень акуратно откусывает в последний раз. Ли тоже кусает и показывает очень маленький остаток палочки. Чанбин хватает линейку и измеряет. Пока все шумят вокруг, а лидер пытается скрыться за ладонями и уползти под стол. Хенджин и Джисон смеются, передразнивая их, Минхо тоже посмеивается, а Чонин с Сынмином просто пытаются прийти в себя. Младший потому что в целом не любит такой близкий контакт. А Ким, потому что его пара, все еще, Минхо. — Вау, 0.7 см, вы были так близко! — Чанбин громко радуется и откладывает кусочек. Парни смеются и громко хлопают. — Давай Йени, мы должны постараться. — Хенджин вскрикивает и берет палочку. — Мы следующие! Макнэ только жмурится и хнычет от того, что они действительно этим занимаются. Хван отдает ему палочку, чтобы тот зажал ее зубами и приближается, когда Ян упирается руками ему в плечи. Остальные хихикают зная, какой не тактильный Чонин на самом деле. Однако, желание выиграть и уговоры Хенджина тоже играют роль. Хван аккуратно кусает палочку, но все равно, постоянно, натыкается на ладони Яна, что еще больше веселит остальных. Чан и Феликс громко смеются и дразнятся, так как они уже прошли это все. А еще Ликс активно мешает второй паре, потому что они с Чаном не должны быть последними. Минхо улыбается, наблюдая за младшими, а Чанбин с Джисоном пищат рядом, называя Йени малышом. Хенджин в итоге сдается и Чонин удерживает его на приличном расстоянии, откусывая свой конец. Он отдает Чанбину кусочек и тот замеряет его, пока Хан успокаивающе гладит младшего по голове, а Хенджин обхватывает макнэ за талию, упираясь носом в бедро, обтянутое черной тканью домашних штанов. — Ого, 0.9! — Чанбин измеряет кусочек и откладывает его на стол. Хенджин стонет, а Чонин гладит чужие волосы. Посмеиваясь, он надеется, что кто-то тоже облажается, чтобы они с Хваном не остались отмывать весь этот беспорядок. Все остальные смеются, а Феликс рад, что они с Чаном оказались не на последнем месте. — Хан-и, иди сюда. Сынмин напрягается, понимая, что они с Минхо будут следующими, и кусает губы, пока смотрит за попытками Хана отвоевать себе более безопасную позицию кусающего. Пальцы Минхо находят плечо младшего и сжимают, легонько, показывая, что все хорошо. Лино чувствует, что что-то не так, но не понимает, что именно, а Ким как обычно. Есть проблема, но он зароет ее поглубже и будет молчать до победного, пока не взорвется. Джисон все-таки не смог отвоевать себе роль кусающего, поэтому смиренно зажимает палочку в зубах и зажмуривается, держа старшего за талию, чтобы замедлить в случае чего. Чанбин уверенно наклоняется ближе и быстро подбирается к чужим губам. Джисон старается раскрыть рот, чтобы не коснуться чужих губ, но они соприкасаются и все остальные задыхаются от смеха, когда Хан отталкивает Бинни и откусывает другой конец. Все происходит слишком быстро и гостиная наполняется всхлипами, смешками и криками Джисона. Кусочек отдают Сынмину, поскольку он сидит ближе всех, и он измеряет его. — Вау, Чанбин-хен молодец, 0,7. — Сынмин хихикает на удивленные лица Чонина и Хенджина, которые поняли, что они в самом конце. Йени страдальчески прячет лицо в ладонях а Хенджин ворчит, что их малыш хлебушек слишком неприкосновенный. — Ну нет, я не хочу убираться! — Хван ноет и обнимает уже Ликса, который гладит его по спине. — Подожди, наши женатики еще остались, посмотрим, насколько они справятся. — Феликс хихикает с Сынмина, который вдруг стал слишком дерганным, крутился и не давался никому. — Эй, Ким Сынмин! — Лино останавливает его, хватая за запястье. — Перестань вертеться, если не хочешь отмывать кухню. Сынмин замирает и смотрит на старшего, что подносит конец палочки к его губам. Ким зажимает конец зубами и, как ему кажется, перестает дышать, когда Минхо наклоняется. Ли аккуратно придерживает младшего за плечо, кусает палочку, наклоняя голову, будто хочет его поцеловать. Сынмин дергается, когда они соприкасаются носами и смотрит в чужие глаза, замечая там что-то, но не успевая уловить эмоцию. Все мемберы дружно замерли, наблюдая за этой сценой, они не так часто видели, как эти двое ведут себя тихо и спокойно в компании друг друга. Поэтому сейчас никто даже не смеялся. Они все раскрыв рты наблюдали, как близко оказались их кот и щенок. Будто бы еще секунда и они либо подерутся, либо обнимутся. Минхо чувствует, как замирает Сынмин, как напрягаются его мышцы под пальцами, поэтому отстраняется. Он не хочет приносить младшему еще больше дискомфорта. Сынмин в этот момент понимает, что ему жаль. Он почти схватил хена за руку, чтобы притянуть обратно. Он хочет еще раз почувствовать чужие пальцы на коже, теплое дыхание на щеке. Он хочет еще раз поймать взгляд чужих глаз так близко. А еще он хочет почувствовать чужие губы на своих. Насколько правильно это будет ощущаться. — Эй, Сынмин! — его зовут и Ким отмирает, откусывая кончик палочки. — Ууу, а вот и кандидаты на уборку, 1 сантиметр! — Чанбин хлопает, а рядом довольно смеются Хенджин и Чонин, которые избежали этой участи. Все громко переговариваются и смеются, радуясь, что им не придется мыть посуду. — Эй, Ким Сынмин, я ужин готовил, помогать не буду, убирайся один. — Лино шутит и толкает его в бок, на что младший огрызается в привычной манере. Шутка про больные суставы и старость звучит чуть грубее и Минхо не понимает, что все-таки происходит. Сынмин встает и начинает убирать тарелки, слышит, как все расходятся, чтобы не мешаться и просто заняться своими делами после ужина. Только у него в голове картинка с Минхо, его полуприкрытые глаза, губы в сантиметре от его собственных. Ким тихо хнычет себе под нос, понимая, что соглашаться на игру было проигрышной затеей. Теперь его будет преследовать образ старшего, который буквально был в сантиметре от него. Ким Сынмин, официально, ты идиот. Он относит все на кухню, когда пугается тени у стены, которую из-за приглушенного света не сразу замечает. Сынмин всего лишь обернулся, чтобы забрать последнюю чашку, а наткнулся на фигуру, что опиралась на косяк. — Давай сюда, помогу. — Лино стоит с протянутой рукой, немного уставший, но такой домашний в своей большой белой футболке и серых спортивках. — Не надо, хен, я сам. — Сынмин отворачивается к раковине, надеясь на то, что старший не заметит его горящие скулы. — Тогда давай так. — Минхо опирается о кухонную столешницу и берет полотенце, чтобы протереть посуду. Они стоят в тишине, Сынмин неловко моет посуду, не отрывая взгляд от воды, пены, своих рук, стараясь не думать. Он не хочет ставить хена в неловкое положение, его спрашивали, все ли в порядке, он сказал да. Вот и все, нечего теперь мучаться. Было и было, ну и что теперь. Сынмин пытается договориться с собой и выкинуть чужой образ из головы, только старший стоит рядом, а от его взгляда щеки начинают гореть еще больше. — Не пялься, хен. — голос звучит тихо, но его хорошо слышно даже не смотря на шум воды. — Я не пялюсь. — Ли усмехается и переводит взгляд на тарелку в своих руках. На профиль Сынмина смотреть было интереснее. — Ты слишком дерганный сегодня, точно все в порядке? Минхо искренне интересуется, потому что с этим младшим фиг поймешь, что не так. Ли видит, чувствует, когда что-то идет не так, но Сынмин как запечатанная на семь замков книга на древнекитайском. Даже если откроешь замки, все равно хрен поймешь, что там написано. Вот и тут также. Минхо вроде понимает, что проблема есть, но вообще не понимает, что именно за проблема и как ее решать. — Конечно. — Сынмин хмыкает и поворачивает голову в сторону Ли. Щеки мягкого розового оттенка, обкусанные губы и влажный темный взгляд из-под челки. Ли кажется, что его смерть выглядит в точности как Ким Сынмин. Младший выглядит так, словно он не дома, а снимается для обложки журнала. Это не портит даже огромная толстовка и спортивные шорты. Все равно красивый. — Не верю. Ты сам не свой с момента как Чанбин предложил сыграть в пеперо. — Минхо натирает тарелку, неосознанно начиная прокручивать ее сильнее. — Настолько не нравится мысль о том, что кто-то будет так близко? Ли усмехается. Их привычное общение действительно выглядит так, один провоцирует, второй отвечает и подхватывает. Но сейчас все по-другому. Это ощущается в воздухе, в каждой клетке тела, будто весь организм вопит об опасности. Или это просто реакция на близость. Близость с человеком, который одним своим существованием переворачивает твой мир с ног на голову. — Не совсем. — младший принимает правила игры. Даже если сейчас они зайдут слишком далеко, он может сделать вид, что ничего не было. Если бы хоть кто-то знал сколько раз он продумывал свое признание и отходные пути. Сколько раз хотел все сказать и сколько раз бежал от себя и от своих чувств, что разрывали всё внутри, заставляя выть от боли. — А что не так, Сынмин-а? — голос Минхо становится ниже, а шепот, кажется, растекается по кухне словно дым, что заполняет легкие и не дает вздохнуть. — Меня пугало, что это будешь именно ты. — Сынмин не говорит прямо, но дает подсказу. Он хочет, чтобы Минхо понял, это было слишком открыто, чтобы игнорировать такие слова. Они оба идут ва-банк. — Потому что? — Ли давит, подходит ближе, откладывая полотенце в сторону. Он все еще ниже, но это не мешает ему давить своей аурой, своим присутствием. Он касается чужой руки своей грудью, стоит совсем вплотную. Ким чувствует тяжелое, горячее дыхание у себя на шее и вздрагивает. Сынмин разворачивается и смотрит на старшего, точнее тонет в черных омутах. Света мало, но он все равно может разглядеть чужие покрасневшие уши и звезды в глазах напротив. Кто не рискует, тот не пьет, так ведь говорится. — Потому что все, о чем я мог думать — это как сильно я хочу тебя поцеловать. — Сынмин срывает маску, говорит вот так прямо о своем желании. Выкладывает все карты на стол и сам вкладывает револьвер в чужую ладонь. Он больше не боится, все это осталось там, где Минхо не дышал ему в шею, не смотрел так пронизывающе и не шептался с ним на кухне опуская голос так, что Кима пробирало мурашками. — Так поцелуй. — Минхо поднимает голову. Сынмин, кажется, забывает дышать. Длинные пальцы хватаются за край белой футболки, что впитывает влагу. Второй рукой Сынмин касается шеи, кладет ладонь аккуратно и наклоняется ближе. Касается чужих губ невесомо, осторожно, только пробует. Касается так, словно перед ним хрустальная ваза, одно неверное движение и все, все закончится. Минхо устраивает свои руки на чужой талии, сжимая ткань толстовки, и прижимается к губам младшего. Они целуются неторопливо, пробуют друг друга на вкус. Не позволяют себе оторваться даже на секунду, поэтому Ли чувствует, как младший шумно втягивает воздух носом, чтобы продолжить. Минхо повторяет. Нельзя отрываться от чужих губ. Как будто если они отстранятся весь их мир рухнет, не будет кухни и полумрака, не будет шума воды и неловких касаний. Этого вечера тоже не будет. Чужой язык настойчиво раздвигает губы и Ли соглашается. Пускает, позволяет и сам идет навстречу. Они целуются так долго, пока губы не начинают болеть. Минхо оказывается прижат поясницей к столешнице, пока пальцы Сынмина сжимают ее по обе стороны, загоняя старшего в ловушку. Они отстраняются и шумно дышат, Ли не убирает рук с чужой талии, а Сынмин утыкается носом в его плечо. Затем кусает, легонько, но ощутимо, заявляет права. — И правда щенок, — Минхо заставляет Кима посмотреть на себя. — Почему ты хотел меня поцеловать, Сынмин-а? Он спрашивает сейчас, потому что надо расставить все точки. Сейчас или никогда. Но ему страшно. Минхо боится признаться. Возможно, Сынмин просто хотел попробовать что-то новое, возможно у него гормоны и он хочет целоваться, этих возможно может быть миллион, но его мягко заземляют. Ким кладет руку на его щеку, мягко оглаживая ее большим пальцем и прижимается к зацелованным губам в мягком поцелуе. Простой чмок, который говорит больше, чем любые слова. Столько нежности Сынмин вкладывает в эти простые действия. — Потому что ты мне нравишься, хен. — он говорит это так просто, потому что скрывать уже нечего, они уже тут, за точкой невозврата и сейчас или вместе в бездну, или на разные края земли. Сынмин же хочет вместе, а куда — не важно. Минхо вздрагивает от признания и чувствует, как по губам расползается улыбка. Он довольно выдыхает и утыкается в чужое плечо носом. Тихо посмеивается и поворачивает голову так, чтобы ответить. Ли оставляет теплый поцелуй на шее младшего, прямо там, где чувствуется артерия. — Ты мне тоже, Мини. Кухня вдруг наполняется тихими смешками и влажными звуками поцелуев, пока они домывают посуду. Руки постоянно находят чужие, переплетаясь пальцами, мягкие чмоки во все возможные места. Здесь и сейчас у них свой островок безопасности, где никто не сможет их осудить. Сегодня Минхо не идет к себе. Его затаскивают в комнату, укладывают рядом и обвивают длинные конечности вокруг него. Но Ли даже не возвражает. У него вечно мерзнут руки, а от Сынмина поразительно тепло. Его мягко чмокают в нос и укутывают в одеяло, а ладони вокруг талии ощущаются слишком правильно. — Спокойной ночи, Лино-хен. — Сынмин шепчет это в макушку старшего, мягко улыбаясь. — Спокойной ночи, Мини. — Минхо ворочается, укладывается поудобнее и отрывается от теплого тела только чтобы приподняться и звонко чмокнуть младшего в подбородок.