Перелетная птица

Маленькие нежно-розовые лепестки срывались с деревьев от каждого дуновения теплого весеннего ветерка и небольшими ураганами разносились по округе, образуя тут и там кучки, похожие на рассыпавшуюся пудру для лица. Красивой наружности юноша стоял, прислонившись спиной к стене здания, и, периодически нервно поглядывая на подаренные сестрой часы на запястье, без конца озирался по сторонам. Не считая бегающих туда-сюда кошек, на территории школы было тихо — во время занятий никто не рисковал лишний раз поднимать шум. В целом, новенького это вполне устраивало. Сандей терпеливо ждал. В учительской ему сказали, что после занятий к нему подойдет куратор и проведет экскурсию по зданию, чтобы ученик по обмену не чувствовал дискомфорта в свой первый день. Занятия у юноши должны были начаться только завтра. Багаж неразобранным стоял в съемной квартире в нескольких кварталах от учебного заведения. Новичок хотел поскорее разобраться с формальностями в виде знакомства со школой и заполнения документов и распаковать наконец в новом доме и поставить на полку дорогую статуэтку Часика — любимого персонажа мультика детства. Только упомянутого куратора уже четверть часа все не было видно на горизонте. Сандей предположил — являйся тот учеником или учителем, явится не раньше начала обеденного перерыва, поэтому стоило запастись терпением. На его Родине все было не так, и бесчисленные различия несколько пугали юношу, но больше всего нервировало то, что его сестра должна будет проходить все эти испытания одна парой дней позднее, так еще и непонятно с кем в лице куратора. С другой стороны, как бы Сандей ни хотел, но повлиять на подготовку загранпаспорта он никак не мог. Прозвенел звонок, и в окнах начали то и дело показываться фигуры учеников в одинаковых формах в клеточку. На самом же юноше пока что была его старая, зато ощущавшаяся сейчас родной и комфортной будто бы в ней он и появился на свет, униформа. Прошло пять минут со звонка, но куратор все никак не соизволял прийти. Не выдержав раздражающего ожидания, Сандей вновь направился в учительскую, где его попросили поискать неизвестного Авантюрина в кабинете математики. — Еще раз назовешь меня по имени, и вместо недели твое наказание продлится месяц! — угрожающий голос с металлическими нотками заставил почти заглянувшего было в найденный кабинет юношу замереть на пару секунд в неуверенности. — Тогда…Неужели мне придется целый месяц сидеть тут с вами наедине после занятий? Какой ужас, профессор… — От заигрывающих ноток в притворно-сладком мальчишечьем голосе, игриво протянувшем в ответ, у Сандея свело живот. Заставив себя заглянуть наконец в кабинет, переведенный ученик обмер, побелев, и мгновением позднее покрылся испариной, сравнявшись по цвету с томатом. Парень, судя по подчеркнуто-яркой внешности, и являвшийся тем самым Авантюрином, склонился над учительским столом, схватив за галстук и притянув к себе учителя, и с самодовольным выражением лица сминал губы хмурящегося мужчины. Учитель не двигался, только придерживал длинными узловатыми пальцами воротник рубашки наказанного ученика, угрюмо и с каким-то самодовольством смотрел ему в глаза и чуть прихватывал зубами за нижнюю губу юношу, то и дело вынуждая его отвечать на это усмешкой. Странная парочка явно была полностью поглощена друг другом. Казалось, Сандей простоял так минуты три, прежде чем они заметила его. Пока учитель, отвернувшись и краснея ушами, делал вид, что поправляет сдвинутый набок галстук, парень с ярко-пурпурными глазами без малейшего намека на смущение вновь усмехнулся, напоследок бросив многозначительный взгляд на учителя, и подошел ко входу в кабинет, чуть поклонившись в игривой вежливости новенькому: — Ты, видимо, тот самый новичок, которому я должен был провести экскурсию? Прости за опоздание, но меня подвергли ужасному наказанию, каждая секунда которого была сродни пытке для меня… Думаю, с обстановкой здесь ты уже разобрался, верно? — проигнорировав недвусмысленно-агрессивный кашель мужчины, с нахмуренным видом уставившегося на них, качнул головой и хитро прищурился Авантюрин. Да, эта страна определенно отличалась от Пенаконии. Но в плохом ли смысле?