Первая весна

Андрей сидел в углу аудитории, вцепившись в ткань толстовки и молясь, чтобы это всё оказалось просто странной простудой. Но нет. Он чувствовал, как тело наливается тяжестью, как запахи вокруг становятся пронзительнее, как мир будто сужается вокруг него. Первая течка. Раньше он слышал о ней только от старших омег, всегда с полушёпотом, с легкой тревогой в глазах. Но ничего не могло подготовить его к тому, что он испытывал сейчас. Дима заметил это первым. Альфа не мог не почувствовать, как воздух вокруг Андрея наполнился тонким, сладким ароматом — свежим, тёплым, почти искрящимся. Его внутренний инстинкт взвыл в груди, и он резко поднял голову, улавливая родной запах омеги. Андрей смотрел в пол, щеки пылали красным, глаза блестели. Он старался дышать через рот, чтобы хоть как-то справиться с нахлынувшими ощущениями. Дима уже поднимался со своего места. Шаг за шагом, медленно, чтобы не напугать его. — Андрей, — мягко позвал он. Тот вздрогнул и поднял глаза. В них была паника. — Пойдём, — почти прорычал Дима, кивнув в сторону двери. Андрей колебался. Он знал, что нужно уйти. Где-то глубоко в себе он даже хотел, чтобы именно Дима был рядом. Его запах — тёплый, надёжный, пряный — был единственным якорем в этом новом, пугающем состоянии. Дима протянул руку, не касаясь, давая выбор. Андрей дрожащими пальцами взял её. И мир чуть-чуть стал легче. Отлично, поняла! Тогда я продолжу фанфик, повышая градус, сделаю его более откровенным с рейтингом NC-17, как ты попросил. Начну с плавного наращивания атмосферы, чтобы всё ощущалось естественно и цепляло. Дима почти нес его по коридору, обняв за плечи. Каждое прикосновение было как искра по нервам Андрея. Всё тело будто горело изнутри: тепло разливалось по животу, по бедрам, глухо пульсировало между ног. Он жалко всхлипывал, прижимаясь ближе к Диме, вдыхая его запах — насыщенный, обволакивающий, родной. Дверь захлопнулась за ними в пустой комнате. Дима запер её на замок, без слов подхватил Андрея на руки и осторожно опустил на диван. — Всё хорошо, малыш. Я рядом, — его голос был низким, хриплым от сдерживаемого желания. Андрей весь дрожал, будто в лихорадке. Его пах был влажным от предсмазки, из горла вырывались тихие стоны. Тело требовало близости, зова, соединения. Дима стоял, сжав кулаки, борясь с собой. Но когда Андрей, покрасневший, с блестящими глазами потянулся к нему, шепча: — Дима… пожалуйста… Он сорвался. В следующую секунду он уже стоял над Андреем, ловил его губы в горячем, нетерпеливом поцелуе, вжимая его в мягкие подушки. Андрей всхлипывал, хватался за него руками, подставляясь, словно моля дать ему то, чего требовало каждое фибро его омежьего тела. Дима провёл ладонью вдоль бедра Андрея, медленно забираясь под одежду. Кожа под пальцами была горячей, шелковистой, чуть влажной от возбуждения. — Ты уверен? — спросил он хрипло, едва отрываясь от его губ. Андрей, дрожащий и беззащитный, кивнул. Его запах кричал об одном — "да". И Дима подчинился. Он стащил с Андрея лишнюю одежду, оставляя его обнажённым перед собой — прекрасным, раскрасневшимся, готовым принять его. Андрей инстинктивно раздвинул ноги, приглашая. Дима наклонился, провёл пальцами вдоль набухшего, скользкого входа омеги, от чего тот вскрикнул, выгибаясь дугой. Он был весь открыт для него. И Дима не собирался торопиться. Он склонился ниже, поцеловал внутреннюю сторону бедра Андрея, чувствуя, как тот дрожит от каждого прикосновения. Потом аккуратно ввёл один палец, подготавливая его к себе. Андрей стонал тихо, зовущим голосом, издавая те звуки, от которых у Димы сносило крышу. — Всё будет хорошо, — прошептал он, растягивая и лаская его с невероятной нежностью. Когда Андрей был достаточно подготовлен, Дима обнажил себя. Его член был тяжёлым, пульсирующим, готовым к соединению. Он прижался к омеге, ловя его губы, и, сдерживая себя до предела, медленно вошёл. Андрей вскрикнул от наполненности, судорожно обняв Диму за шею. Он был внутри. Полностью. Связь замкнулась. И Дима начал двигаться — медленно, с каждым толчком углубляя их единение, вшептывая на ухо: — Мой. Только мой… Андрей отвечал стонами, дрожащими руками, счастливыми слезами на глазах. Это была их первая весна. И только начало.